Джейд проснулась от стука в дверь. Она с трудом встала, закутавшись в простыню, спросила, кто пришел.

— Это я, Ник.

Она почувствовала, как у нее екнуло сердце.

— Хм… Я не одета.

— Я уже все видел, Джейд, не забыла? — сказал он насмешливым тоном. — Неделю назад ты предстала передо мной во всей красе.

Джейд сердито посмотрела на дверь, но постаралась взять себя в руки. Ник вошел в комнату как хозяин.

— Что ты, по-твоему, делаешь? — поинтересовалась она.

Он поставил поднос с горячим чаем, свежими булочками и домашним джемом.

— Я подумал, что ты захочешь позавтракать в постели, — пояснил Ник. — В конце концов, у тебя выдалась довольно беспокойная ночь.

Джейд нахмурилась, наклонила голову и посмотрела на него с подозрением:

— Я… провела беспокойную ночь?

Он кивнул, поставил поднос на кровать рядом с ней.

— Ты бродила по дому как лунатик примерно в два часа ночи, — произнес он. — С тобой часто случаются такие казусы?

Джейд почувствовала, как краска заливает ее щеки:

— Откуда мне знать?

— Разве твой предыдущий любовник не говорил тебе, что ты бродишь по дому, как призрак из прошлого? — спросил Ник.

Джейд поджала губы и посмотрела на завиток пара, выходящий из носика чайника. Ее интересовало, считает ли Ник, как и ее отец, что у нее серьезные проблемы с головой. Она ходила во сне регулярно, через определенные промежутки времени, в течение первых нескольких месяцев после смерти матери. Джонатан находил сестренку бродящей по дому и осторожно укладывал в постель. После того как брат погиб, Джейд снова начала страдать лунатизмом, но на этот раз отец потребовал, чтобы она обратилась к доктору. С огромным отвращением и разочарованием Кит Соммервилл смотрел на свою единственную дочь и считал ее неполноценной.

— Джейд… — Ник поддел ее подбородок кончиком пальца.

Джейд немедленно ощутила, как по телу разливается привычный трепет.

— Нет, — сказала она и облизнула пересохшие губы. — Никто никогда мне об этом не говорил. Я ходила во сне, когда была ребенком. Я думала, что это давным-давно прекратилось, но я перенервничала из-за свадьбы и переезда в Италию.

Ник большим пальцем погладил чувствительную впадинку под ее нижней губой.

— Иногда мне начинает казаться, что ты не тот человек, за которого тебя все принимают, — произнес он, продолжая ласкать ее пальцем и глядя ей в глаза.

Джейд тихонько сглотнула.

— П-почему ты так решил? — спросила она и рассердилась на себя за то, что говорит неуверенно и сбивчиво.

— Ты ведешь себя так, словно тебе ни до кого нет дела, но в глубине души ты, несомненно, жаждешь внимания. Ты старательно всех отталкиваешь от себя, но в действительности тебе необходим близкий человек, который поймет тебя и примет такой, какая ты есть.

Джейд почувствовала себя загнанной в угол.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — пробормотала она, изобразив на лице скучающее выражение.

Ник медленно растянул губы в улыбке и подушечкой большого пальца провел по ее нижней губе. Его прикосновение было похоже на удар электрического тока. Джейд тут же захотелось лизнуть языком его палец, чтобы почувствовать вкус его кожи. Она сдержалась, но это далось ей с трудом.

— Ты очень хорошо изображаешь гламурную светскую львицу, — продолжал он тихим глубоким голосом. — Ты вызывающе одеваешься, ведешь себя распутно, но я понимаю, что внутри ты совсем другая.

Джейд попыталась высвободить подбородок, однако Ник обхватил его большим и указательным пальцами, будто предвидя ее желание.

— Не делай этого! — потребовала она.

— Тебе не нравится, когда я к тебе прикасаюсь? — спросил он и медленно обвел пальцем контур ее щеки.

У Джейд скрутило живот.

— Я… хм… н-нет.

— А как насчет этого? — Ник наклонился и осторожно-осторожно поцеловал ее в левый висок.

— Н-нет… — прохрипела женщина, а затем сглотнула, когда он прикоснулся губами к ее правому виску. Она задрожала всем телом.

— А вот так? — продолжил Ник и поцеловал уголок ее рта. Легкая щетина слегка оцарапала нежную кожу.

— Перестань, Ник, — тихо и прерывисто взмолилась Джейд, не узнавая собственный голос. — В конце концов мы только все усложним.

Он буравил ее взглядом, словно хотел проникнуть в самые тайные уголки ее души. Казалось, прошло очень много времени, прежде чем он заговорил.

— Ты права, — вздохнул Ник, поправляя поднос, который грозил перевернуться. Поднявшись, он прибавил: — Завтракай. В любом случае у меня дела.

Джейд удивленно и разочарованно заморгала. Она не предполагала, что Ник способен мгновенно переключаться на другое.

Отодвинув поднос с нетронутым завтраком в сторону, она встала. Джейд пришлось напомнить себе, что у нее нет иного выбора, кроме как смириться с существующим положением вещей. Ей нужны деньги. Без них она не выживет. О работе не может быть и речи, поскольку у нее нет ни навыков, ни квалификации, ни опыта.

Джейд умела только рисовать. Но кому она нужна, когда в Европе пытаются продать свои картины буквально тысячи одаренных художников? Закусив губу, она выглянула в окно. На поверхности озера танцевали солнечные блики. Потрясающий вид! Даже вчера, старательно играя роль одурманенной счастьем невесты, Джейд частенько поглядывала на изумительно красивое озеро. Ее пальцы гудели от желания схватиться за краски и кисти.

Джейд быстро приняла душ и оделась, стянув длинные волосы в хвост, а затем отправилась на экскурсию по вилле. Если в доме и присутствовала прислуга, то она держалась в стороне. Джейд никого не встретила, разглядывая интерьеры комнат и залов.

Она зашла в комнату на третьем этаже, которая явно была когда-то детской. Джейд показалось, что она вернулась в прошлое, когда распахнулась старая скрипучая дверь. Дрожь пробежала по спине. Она оглядела детскую.

В кроватке лежал на боку плюшевый медведь. Рядом с ним сидела кукла с широко раскрытыми стеклянными глазами, ее когда-то розовое платье выцвело и стало почти белым.

Более тридцати лет назад девочку по имени Кьяра уложили в эту кроватку, а на следующее утро старший брат, которого звали Джорджио, нашел ее бездыханное тело.

Джейд вспомнила, как она горевала, когда входила в комнату своей матери. Ей сказали, что мама никогда не вернется домой. Но маленькая Джейд часто заходила туда, чтобы вдохнуть аромат маминых духов, прикоснуться к ее косметике, надеть ее одежду. Джейд чувствовала присутствие матери, будто та на самом деле не умерла, а просто ждет подходящего момента, чтобы вернуться домой. Но однажды отец Джейд приказал отправить одежду своей покойной жены в благотворительный фонд. Прошло несколько лет, прежде чем Джейд смирилась со смертью матери и перестала ждать ее.

Жгучие слезы навернулись на глаза, когда она подошла к детской кроватке. Мягкое розовое одеяльце, вышитое небольшими бутонами роз, было аккуратно расстелено. Джейд задумчиво провела пальцем по нежной ткани. Интересно, кем бы стала Кьяра, если бы пережила ту трагическую ночь.

— Что ты делаешь? — послышался с порога голос Ника.

Джейд обернулась, от испуга у нее дрогнуло сердце.

— Я… я просто смотрю, — растерянно ответила она.

Он довольно равнодушно оглядел детскую:

— Комнату давным-давно следует обновить. Я твердил об этом маме в течение многих лет.

— Поэтому ты настоял на том, чтобы мы поженились именно здесь? — спросила Джейд. — Ты хотел, чтобы твоя мама научилась справляться с горем?

— Тридцать один год — долгий срок, — произнес Ник, посмотрев на плюшевого медведя, а затем пристально взглянув на Джейд. — Моя мать так и не оправилась от потери, насколько я понимаю. Ни один родитель не должен терять своего ребенка. Это неправильный порядок вещей. Вот почему я отлично понимаю, через что прошел твой отец. Но, по моему мнению, всем нам следует продолжать жить. На виллу Белладжио мы приезжали отдыхать. Я был слишком маленьким, чтобы помнить об этом, но Джорджио и Лука рассказывали, что мы приезжали сюда каждое лето. Мне кажется пустой тратой денег содержание виллы, которая не используется по назначению.

— Почему бы ее не продать?

— Вилла принадлежала нашей семье на протяжении нескольких поколений, — сказал Ник. — Когда Джорджио и Мейя хотели развестись, она потребовала в качестве отступных эту виллу. Но Джорджио уперся. Никто из нас не желает расстаться с этим местом ни при каких обстоятельствах.

Джейд отлично понимала, о чем он говорит. Трудно продать дом, с которым связано много семейных традиций и воспоминаний.

— Почему ты любишь это место, хотя бывал здесь только младенцем и ничего не помнишь? — поинтересовалась она.

Выражение его лица не изменилось.

— Я не испытываю тех же сентиментальных чувств к вилле, что и мои братья, но все-таки считаю, что она не должна пустовать в течение почти всего года.

— Как ты думаешь, твоя мама сумела справиться с собой, приехав сюда спустя тридцать лет? — продолжала расспросы Джейд.

Ник пожал широкими плечами:

— Она плакала, как ты могла видеть, но моя мать всегда была очень эмоциональной. На этот раз воспоминания не доставили ей слишком сильную боль. Она заходила в детскую вместе с Мейей. Мейя сказала, что визит в детскую стал поворотным моментом для мамы. Ей необходимо было вернуться в прошлое, чтобы окончательно попрощаться с дочерью. В свое время у нее не было возможности так поступить. Тогда мало что было известно о синдроме внезапной детской смерти. В течение многих лет моя мать во всем винила себя. Мне кажется, она считала, что ее обвиняют все вокруг.

— Поэтому ты не хочешь детей? — неожиданно вырвалось у Джейд.

Выражение его лица стало суровым.

— Это никоим образом не связано со смертью Кьяры. Ты раскусила меня. Я — обыкновенный эгоист. Я слишком ценю свою свободу. Наш с тобой брак — всего лишь средство для достижения цели. Не стоит придумывать то, чего быть не может.

Джейд открыла рот, желая ответить, но прежде чем ей удалось произнести хотя бы слово, Ник повернулся и ушел, оставив ее в комнате, заполненной молчаливыми призраками прошлого…

Когда Джейд спустилась тем же вечером на первый этаж, она нашла Ника в гостиной, где он наливал себе коньяк. Он повернулся, услышав ее шаги, и помахал бутылкой, которую держал в руках.

— Не хочешь ко мне присоединиться? — предложил он.

Джейд согласилась выпить белого вина и присела на край одного из роскошных диванов, держа в руках бокал из матового стекла.

— Итак, — сказал Ник, глядя на нее с насмешливой улыбкой, — второй день нашей супружеской жизни подходит к концу. Осталось всего триста шестьдесят три дня.

Джейд встретила его взгляд, слегка вздернув подбородок:

— Ты не единственный, кто считает дни, Ник, запомни это.

— Я знаю очень хороший способ скоротать время, — бросил он. Его глаза заблестели.

— Не сомневаюсь, что ты обладаешь глубокими познаниями в вопросе, как следует бессмысленно проводить время, — произнесла она. — Кстати, как отнеслась к твоему браку твоя любовница?

Ник сделал большой глоток коньяка и только потом ответил:

— Я давно собирался с ней расстаться. Меня не увлекают романы с хваткими, жадными и недалекими женщинами. С ними ужасно скучно.

— Я по-прежнему надеюсь, ты не ждешь, что я займу ее место и начну ублажать тебя, — сказала Джейд, заставляя себя говорить спокойно.

Ник многозначительно и цинично улыбнулся:

— Я уверен, тебе хорошо известно, чего я хочу, Джейд. Ты тоже этого хочешь, но по некоторым причинам таишься от меня. Чего ты добиваешься? Больше денег, чем тебе положено по завещанию?

Она поджала губы, покосившись на него:

— Ты очаровывал всех своих женщин тем, что разбрасывал ради них огромные суммы?

Ник подошел ближе к ней и вынул бокал из ее дрожащих рук, пока она его не выронила. Он заставил Джейд подняться. Они стояли так близко друг к другу, что она чувствовала исходящее от него тепло.

— Хочешь, я покажу тебе, как я умею очаровывать? — спросил Ник, нежно прикасаясь губами к уголку ее рта.

Джейд ощутила, что ее качнуло в его сторону. Она пыталась сопротивляться притяжению, но ее тело жило по своим собственным законам.

Ник положил руку на талию Джейд и притянул женщину к себе, дыханием лаская ее губы, жаждущие поцелуя.

— Ты сводишь меня с ума, когда так на меня смотришь. Ты делаешь это намеренно, чтобы заставить меня умолять о ласке? — хрипло пробормотал он.

Джейд провела кончиком языка по своим губам и уставилась на губы Ника, которые были угрожающе близко от нее.

— Я пытаюсь быть разумной…

— Забудь о разумности, — прорычал Ник. — Наша договоренность вообще не имеет никакого смысла.

Он припал к ее губам, и Джейд почувствовала, как в жилах закипает кровь. Ник стал неторопливо целовать ее шею и грудь, заставляя извиваться от наслаждения. Рука его, обнимавшая Джейд за талию, теперь опустилась ниже и коснулась ее ягодиц, а другая рука уже ласкала ее грудь.

— Как же сильно я тебя хочу, — прошептал он у ее губ. — Ты настоящая ведьма, мужчины наверняка сходят по тебе с ума. Соблазнительная маленькая ведьма, чьи поцелуи пробуждают страсть.

Джейд откинула голову назад, предоставляя ему возможность целовать ее шею. Ник умело ласкал ее, искушая, мучая и все сильнее распаляя желание.

Он прервал поцелуй, прерывисто дыша, и уставился на нее светло-карими глазами.

— Не здесь. Не так, — произнес он, подхватывая ее на руки и неся вверх по лестнице. — Я хочу, чтобы ты лежала в моей постели. Там тебе самое место.

Джейд понимала, что должна остановить его, пока не поздно. Однако она почему-то не смогла этого сделать. Она хотела отдаться Нику.

Продолжая целовать Джейд, он раздел ее. Она помогла ему избавиться от одежды и прикоснулась рукой к его возбужденной плоти.

— Осторожно, дорогая, — резко проговорил он. — Не торопись. Я хочу, чтобы ты получила максимум удовольствия.

Ник уложил ее на кровать и потянулся к ближайшей прикроватной тумбочке, чтобы достать презерватив.

Джейд следила за его движениями, и ей казалось, что она никогда еще не занималась любовью с мужчиной. Каждое прикосновение его пальцев воспринималось ею как некий новый опыт. Ласковое обращение Ника не имело ничего общего с той близостью, какая была у нее в прошлом.

— Ты такая красивая и женственная. Я хочу полюбоваться, как ты сходишь с ума от моих поцелуев…

Джейд почувствовала, как у нее сдавило грудь от эмоций. Она не была готова к такой реакции собственного тела. На ее глаза навернулись жгучие слезы, и она попыталась закрыть лицо рукой, чтобы их скрыть. И вскрикнула в экстазе.

Ник тут же приподнялся на руках и хмуро взглянул на нее:

— Что происходит?

Джейд прикусила губу, стараясь успокоиться.

— Ничего, извини… — Она вытерла слезы тыльной стороной ладони. — Я не привыкла к такому напору эмоций, когда… ну, я имею в виду… во время секса.

Большим пальцем он стер дорожку слез, оставшуюся на ее щеке.

— Не хочешь поделиться со мной, почему этот раз для тебя вроде бы особенный? — мягко спросил он.

Джейд сжала дрожащие губы, сдерживая рыдания. Она покачала головой и закрыла лицо обеими руками. Слезы душили ее. Она сглотнула:

— Извини… Я буду в порядке через минуту… Дай мне минутку…

Ник отвел руки от ее лица, серьезно и озабоченно посмотрев ей в глаза:

— Дорогая, я сделал что-то, что тебе не понравилось? Я тебя обидел?

Она покачала головой, прикусив нижнюю губу и стараясь унять эмоции:

— Нет, конечно. Просто… такого у меня никогда не было прежде…

Он наморщил лоб:

— Ты хочешь сказать, что никогда не испытывала оргазм?

Джейд не могла выдерживать его проницательный взгляд. Она уставилась на горло Ника, где как сумасшедшая пульсировала жилка. Прерывисто вздохнув, она призналась:

— У меня еще не было оргазма.

У Ника задергался кадык. Несколько секунд прошло в молчании.

— Я не уверен, что понимаю тебя, — протянул он, поддевая пальцем ее подбородок и заставляя смотреть ему в глаза. — Ты ведь не девственница, верно?

Джейд одарила его обиженно-язвительным взглядом:

— Нет, Ник, я не девственница.

Он пару раз разомкнул и сомкнул губы, словно подыскивая нужные слова.

— Значит, секс не всегда доставлял тебе удовольствие?

Она тяжело вздохнула и кивнула, откинувшись на подушку.

Ник аккуратно отвел завитки волос от ее лица. Его прикосновения были настолько мягкими, что Джейд почувствовала, как снова раскисает.

— Расскажи мне об этом, — попросил он.

Джейд посмотрела в его серьезные светло-карие глаза. Большинство мужчин на месте Ника не стали бы вдаваться в подробности, а просто получили бы удовольствие от секса. Ее удивило его поведение.

— Разве ты не хочешь довести дело до конца? — Она красноречиво указала рукой на их обнаженные тела.

Ник сильнее нахмурился, встал с кровати, снял презерватив и отбросил его в сторону. Затем он надел брюки.

— Я не знаю, за кого ты меня принимаешь, Джейд, — заявил он, — но я не стану заниматься с тобой любовью до тех пор, пока все не выясню.

Джейд натянула на себя простыню. Обычно она не была застенчива, ибо приучила себя к дерзости и раскованности. Но с Ником почему-то все обстояло иначе.

— Почему бы тебе не начать с самого начала? — предложил он.

Она посмотрела на него с вызовом, села и подтянула колени к груди:

— Я не должна ни о чем тебе рассказывать. Жаль, что я вообще заговорила на эту тему. Ты делаешь из мухи слона.

— Черт побери, Джейд, дело серьезное, — возразил Ник, запуская пальцы во взъерошенные волосы. — Ты сделала шокирующее заявление, а теперь готова вести себя так, словно ничего не изменилось.

Она не могла вынести его взгляд, поэтому опустила подбородок на согнутые колени.

— Скажи мне, Джейд, — произнес он. Его голос был похож на нежное воркование. — У тебя далеко не безупречная репутация… Ты ни разу не опровергла ни одно заявление прессы. При этом ты никогда не получала наслаждение от секса.

Джейд медленно подняла голову. Ей стало ясно, что Ник от нее не отвяжется, пока не добьется ответа.

— Ты помнишь тот вечер, когда мне исполнилось шестнадцать лет и я пыталась тебя соблазнить? — вздохнув, начала она.

Ник мрачно кивнул:

— Мне не слишком приятно об этом вспоминать. Тогда я попытался наставить тебя на путь истинный. Признаю, что был немного груб. Мне часто приходило в голову, что, если бы я не отверг тебя так бесцеремонно, ты не помчалась бы к Рикардо.

Джейд встала с кровати, волоча за собой простыню, в которую завернулась. Она хотела одеться, но не желала делать это перед носом у Ника. Сейчас она чувствовала себя крайне беззащитной.

— Вот, — сказал Ник, подавая ей халат из ванной комнаты. — Надень.

Джейд надела халат и завязала пояс на талии. Халат оказался слишком большим для нее.

— Ты выглядишь как малышка Элла, когда она надевает одежду своей матери, — заметил он.

Она грустно и задумчиво улыбнулась ему:

— Жаль, что я не могу снова стать маленькой. Может быть, тогда я не совершила бы столько ошибок.

Брови Ника сдвинулись вместе.

— Мы все совершаем ошибки, Джейд. Жизнь для того и предназначена, чтобы учиться на ошибках. Осознавая свои ошибки, мы взрослеем.

Джейд обхватила себя руками.

— Я должна была послушаться тебя тем вечером, — покаялась она, опустив голову. — Мне следовало запомнить все, что ты говорил. Но я этого не сделала. Наоборот, я совершила прямо противоположное. Я была мятежницей и очень хотела доказать тебе и всем остальным, что имею право делать то, что захочу. Но я ошиблась. Ужасно ошиблась!

Ник почувствовал, как внутри у него все задрожало от беспокойства. Он никогда не видел Джейд уязвимой. И вот прямо у него на глазах на смену жесткой необузданной девице пришла молодая женщина, которая выглядела так, будто мир обошелся с ней очень плохо. Ник молчал, позволяя ей выговориться. Он ощущал, как у него сдавило горло, словно кто-то пытался его душить. Мужчина глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

Она посмотрела на него, в ее нефритово-зеленых глазах читалось страдание.

— Я всегда сожалела о том, что переспала с твоим другом. Я и представить не могла, чем все закончится. Я хотела отомстить тебе за отказ, а вместо этого стала единственной пострадавшей.

У Ника сдавило горло.

— Неужели эта сволочь причинила тебе боль? — сдавленным голосом спросил он.

На мгновение она прикусила нижнюю губу:

— Нет. Во всяком случае, не намеренно. Ты оказался прав, Ник. Я была слишком юной, чтобы заниматься сексом. Я не была готова к этому эмоционально. Я позволила человеку, которого едва знала, использовать мое тело. Мне стало ужасно стыдно, когда все закончилось. Я проплакала несколько часов. Но потом, вместо того чтобы сделать соответствующие выводы, я снова переспала с парнем. И неожиданно стала очень популярной. Я предполагаю, что таким способом старалась привлечь к себе внимание.

Ник на мгновение зажмурился. Открыв глаза, он обнаружил, что Джейд смотрит куда-то вдаль, будто путешествует во времени.

— Джейд… — начал он и шагнул в ее сторону, но она подняла руку, останавливая его.

— Нет, — сказала она. — Позволь мне выговориться. Бог свидетель, сейчас самое время. — Она хрипло и безрадостно хохотнула. — Все прошедшие годы я прикидывалась уличной девкой. Я позволила журналистам изображать меня именно такой. Я активно подтверждала свою репутацию, постоянно появляясь на сомнительных вечеринках вызывающе одетой. Я дразнила мужчин, флиртовала с ними, словно самая популярная и легкодоступная девица в городе. Наверное, я ощущала себя именно такой — дешевой и недалекой светской львицей, которая пускается во все тяжкие, и ей наплевать на то, что о ней думают другие.

— А на самом деле тебя волнует, что о тебе думают люди, не так ли, Джейд? — прервал ее Ник. — Твой отец, например. Все эти годы ты старалась привлечь его внимание, но у тебя ничего не получилось, верно?

Она скривила губы с видом давно уставшей от жизни женщины:

— Он не простил мне того, что я не отправилась в горы в те каникулы. Если бы я была с Джонатаном, он не стал бы спускаться по опасному склону. Брат всегда был отцовским любимчиком. Я знала об этом, и Джонатан знал, но он изо всех сил старался компенсировать мне отсутствие отцовской любви. Он был самым лучшим братом, какого только можно пожелать. Без него я уподобилась лодке без руля и паруса. Я стала жить так, словно решила себя уничтожить.

— Ты не виновата в смерти своего брата, — твердо проговорил Ник. — Никто не имеет права тебя осуждать, особенно твой отец.

— Я не могу повернуть время вспять, — печально вздохнула Джейд. — Я проводила бы с братом больше времени. Жаль, что я так мало общалась с матерью. Она бы помогла мне с моими… — Она умолкла и прикусила губу.

— Помогла тебе с чем, Джейд? — попытался уточнить Ник.

Она встретила его взгляд:

— Хм… С моими картинами.

Он нахмурился:

— Ты занимаешься живописью?

Джейд почувствовала, как кровь приливает к ее лицу.

— Да, я пишу акварели. Не очень хорошо. Я этому не училась. Обычное хобби. Честно говоря, рисую я ужасно и никому не показывала свои картины. За мольбертом я просто коротаю время. Мне очень нравится творчество, знаешь ли.

— Я уверен, что ты сейчас излишне принижаешь свой талант.

— У меня нет опыта, — улыбнулась она. — Ну, я время от времени посещаю галереи и художественные выставки. Мне достаточно увидеть понравившийся образ, и я начинаю рисовать. Вот и все на самом деле. У меня даже нет настоящей студии.

Ник смерил ее долгим взглядом.

— Ты хотела бы иметь собственную студию? — наконец спросил он.

Джейд ощутила восторг от перспективы заниматься творчеством в своей студии. Кроме того, в душе она испытала благодарность к Нику, который не унизил ее и не стал высмеивать ее увлечение живописью, а вместо этого предложил помощь.

— Ты позволишь мне использовать одну из комнат на вилле в Риме как студию? — спросила она с сомнением. — Я привезла и сюда кое-какие принадлежности для рисования, но ведь мы не пробудем в Белладжио достаточно долго, чтобы я могла основательно расположиться.

— Используй под студию любую комнату и здесь, и в Риме. Тебе что-нибудь нужно? Мольберт, краски, кисти? — поинтересовался он.

— Нет, у меня есть все необходимое. Все мои вещи доставлены из лондонской квартиры.

Ник молча смотрел на нее еще минуту или две.

— Ты действительно полна сюрпризов, дорогая, — медленно проговорил он.

Джейд покраснела и быстро опустила глаза:

— У каждого из нас свои секреты, я думаю.

— Я такой, каким кажусь, — заявил он с усмешкой. — Мелочный и эгоистичный — вроде бы так меня называют в прессе. И, позволь признаться, журналисты недалеки от истины.

Джейд возразила:

— Я не верю.

Ник удивился:

— Не веришь?

Она покачала головой:

— Ты намного душевнее, чем стараешься казаться. И намного чувствительнее.

Он настороженно взглянул на нее:

— Почему ты так думаешь?

Она посмотрела на него в упор:

— Ты и раньше не был похож на знакомых мне людей. Я всегда считала, что ты особенный. Ты держишься вдали от всех.

Непонятная эмоция отразилась на его лице.

— Слушай, Джейд, — сказал Ник, — не вздумай считать, будто я способен стать хорошим мужем. Я действительно мелочный и эгоистичный. Я женился на тебе только для того, чтобы получить свою долю наследства. Речь идет не о создании прочного брака и не о любви. Мы оба это понимаем, да?

Джейд заставила себя надеть маску безразличия, хотя на душе у нее скребли кошки. Она понимала, что никогда не будет достаточно хороша для Ника.

— Джейд! — Он поддел пальцем ее подбородок.

Она отдернула голову.

— За кого ты меня принимаешь, Ник? — спросила молодая женщина. — Я уже не раз говорила тебе, что я не какая-то наивная школьница, которая потеряла голову от любви. Да, мы не занимались сексом, но по крайней мере ты доставил мне наслаждение. Спасибо, кстати. Это было здорово. Очень запоминающиеся впечатления, но это не означает, что у меня проснулись к тебе какие-то чувства.

Ник помолчал, потом ответил:

— Вот и держи свои чувства в узде, Джейд. Я прекрасно знаю, что происходит, когда женщина находит любовника, который удовлетворяет ее во всех смыслах. Она начинает в него влюбляться. Но для меня секс и любовь — разные понятия. Я люблю секс, но не обязуюсь любить женщину, с которой сплю.

Джейд скрестила руки на груди:

— Я не собираюсь в тебя влюбляться, Ник.

«Потому что я уже глупо и бесповоротно в тебя влюбилась», — подумала она в немом отчаянии.

Он подошел к двери спальни, но остановился и обернулся, чтобы взглянуть на нее.

— Эти деньги принадлежат не только мне, — сказал Ник. — Если я потеряю свою долю в «Саббатини хоутел корпорейшн», доли моих братьев могут подвергнуться финансовому риску. Мой дед знал об этом и использовал эту информацию, чтобы связать меня по рукам и ногам. Он хотел сосватать нас с тобой, но его фантазия так и останется фантазией. Наша основная задача — продержаться один год вместе и получить деньги.

Джейд выгнула тщательно ухоженную бровь:

— Означает ли это, что ты больше не будешь требовать от меня услуг в постели? Я тоже не смешиваю секс с любовью. Я поступала так все прошедшие годы. Это мое кредо. В конце концов, я твоя должница, итальянский мальчик.

Ник нахмурился, выслушав ее:

— Не прикидывайся дешевкой, Джейд. Тебе это не идет.

Она бросила на него взгляд, говорящий: «Не учи меня жить». Но Ник не оценил его, поскольку вышел из комнаты.