Я возвращаюсь на Пер-Лашез, чтобы посетить могилу Шопена. Это кладбище становится перекрестком моей жизни, куда стекаются все тайны и где находится ключ к их разгадке. Но надо быть осторожной. Появляться часто в одном и том же месте опасно: кто-нибудь может узнать меня и сообщить в полицию.

Осматриваю могилу Шопена, и сердце сжимается от сострадания. Статуя… муза, убитая горем, со своей немой лирой склоняется над барельефом, изображающим профиль гениального музыканта. Композиция передает те же меланхолию и безнадежность, которые звучат в музыке Шопена и делают ее волшебной.

Оглядываюсь вокруг в надежде заметить какой-нибудь знак. Я уже привыкла находить совпадения, видеть что-то связанное со мной лично. Но в этот раз ничего не происходит.

Я уже собираюсь покинуть это место, как вдруг кто-то проходит за моей спиной так близко и неожиданно, что я вскрикиваю.

— Это я!

Поворачиваюсь и узнаю Марселя:

— Извини, я испугалась.

Он опять в темных очках. Говорит, что видит все хуже. Ужасно жалко его — с каким трудом он передвигается и становится все больше похожим на беззащитного ребенка.

— Все плывет перед глазами, — говорит он мне.

В этот момент я краем глаза замечаю мужчину, который вглядывается в меня. Может быть, он меня узнал?

— Марсель, быстро нужно уходить отсюда.

— Почему?

— Потом объясню. Но сейчас нужно уходить.

Беру его за руку и бегу. Марсель спешит за мной, но вскоре спотыкается. Я затаскиваю его в заросли, мы прячемся. Вижу мужчину, наблюдавшего за мной, он явно ищет меня. Значит, я не ошиблась. Он пробегает мимо.

— Для художницы ты слишком импульсивна. Что случилось?

— Ничего. Просто появился кое-кто, кого я не хотела бы видеть. Он ищет меня…

— Неразрешенные сентиментальные проблемы?

— В каком-то смысле — да.

Лучше не уточнять.

— Ты пошла на могилу Шопена из-за спектакля? — спрашивает Марсель, меняя тему разговора.

— Да, я хочу сделать зарисовки надгробий знаменитостей, но только тех, которые каким-либо образом связаны между собой. Мне интересно выявлять в живописи совпадения, которые предоставляет нам реальность.

Марсель пытается понять, где мы находимся: трогает кусты, потом цветы, могилу, которая явно ему знакома:

— Невероятно!

Я поднимаю глаза и понимаю, что мы находимся за какой-то часовней.

— Невероятно! — повторяет он.

— Что? — спрашиваю я.

— Мы за часовней Марии Валевской.

— Что в этом невероятного? За исключением того, что ты узнаешь могилы, просто дотронувшись до них.

— Ты специально пришла на могилу Шопена, человека, которого похоронили без сердца. Здесь, на кладбище Пер-Лашез, захоронено только его тело, а сердце находится в одной из церквей в Варшаве.

— И что же?

— А могила Марии Валевской хранит только сердце. Ее тело покоится в Польше. Все как раз наоборот. И потом, они оба поляки. Неплохое совпадение, не так ли?

— Мария Валевская, любовница Наполеона? Я прочла в буклете трогательную историю о ее судьбе.

— Да, именно она была любовницей основателя этого кладбища.

— Марсель, извини, откуда ты так хорошо знаешь все эти истории?

— Я вырос здесь. Знаю все могилы, каждую из них. Мой отец — охранник этого кладбища.

О, разумеется! Марсель Дюпон! И та же фамилия у человека, который показал мне могилу спиритиста Кардека. Значит, это его сын… нужно быть осторожнее.

— Хочешь провести эксперимент с компьютером? В детстве я делал это часто, правда без компьютера. Это игра совпадений и случайностей — собираются данные и ищутся связи между событиями, вещами, людьми, с первого взгляда очень далекими друг от друга. Например, персонажи, похороненные здесь… Тут можно открыть много интересного и неожиданного. Подумай только, Шопен и Валевская — оба из Польши, и их сердца как бы «перекрестились» между Парижем и Варшавой. Разве не странно?

— Да. Это интересно, но не уверена, что сработает. Может, наоборот, помешает моим идеям.

— Понимаю. Но все равно попробуй. У меня есть компьютер, которым я все равно больше не могу пользоваться. Врач запретил. Можешь прийти ко мне, или я дам его тебе на время. Главное, чтобы ты рассказала потом о результатах. Ничего не опуская! Меня всегда интересовали связи между похороненными здесь людьми. Часто это были исключительные личности с исключительной судьбой. И еще очень странная вещь: кажется, что сама история выбрала это место для встречи знаменитых иностранцев, не правда ли?

Задумываюсь на минуту. Да, Марсель прав, здесь действительно много известных персонажей, особенно художников и артистов, из разных стран.

— Удивительно! — продолжает Марсель. — Каждый из них мог бы вернуться на родину, но всем им выпало упокоиться здесь. Россини, Беллини и Керубини, Модильяни и Макс Эрнст, Оскар Уайльд и Сара Бернар, Айседора Дункан, Шопен и Джим Моррисон… — Он неожиданно останавливается. — Пойдем, прошу тебя, я дам тебе компьютер.

— Не стоит, Марсель. Вряд ли сейчас подходящий для этого момент. У меня голова занята совсем другим. И потом, я боюсь, тот человек, который следил за мной, все еще где-то рядом.

— А я думаю, все наоборот. Для твоей картины это очень важно. И она будет прекрасной.

Выглядываю из-за кустов и, к счастью, не замечаю ничего подозрительного.

Иду за Марселем, не зная, правильно ли поступаю. Но может, именно это мне сейчас и нужно — отдаться на волю случая, не представляя, куда он меня приведет.