Просыпаюсь от громкого шелеста жалюзи. Дождь льет как из ведра. Для меня же это еще одна возможность выйти. Старый зонт, который я обнаружила в доме, поможет мне спрятаться. Хочу вернуться на кладбище. После сегодняшнего сновидения я уверена, что найду там все ответы. И потом, как ни странно, это место меня успокаивает.

Моя мать умерла, когда я была еще маленькой, поэтому мне казалось, что смерть — это совершенно естественно. Кроме того, я родилась и выросла в Новом Орлеане. А там смерть не означает конец всего, она представляет собой просто другую сторону жизни.

В нашей жизни всегда есть место для смерти кого-нибудь или для конца чего-нибудь. Это служит противовесом и придает жизни ценность. Я выросла со смертью матери внутри себя. Это означало чувство невосполнимой потери, но и способность помнить, сохранить, найти снова. Уверенность, что я встречу маму где-нибудь, когда-нибудь. Наверное, она и есть мой ангел-хранитель.

На кладбище направляюсь сразу по знакомой аллее. Дождь усиливается, но я продолжаю идти быстрым шагом к могиле Моррисона. Вдруг охранник, мужчина лет шестидесяти, небольшого роста, но с широкими плечами, останавливает меня:

— Туда дорога закрыта. Из-за дождя произошел обвал. Куда вам нужно?

— На могилу Моррисона.

— Вам придется обойти этот участок и добираться более длинным путем. У вас есть карта?

Показываю ему буклет и замечаю, что успела написать на нем свои инициалы: «Ж. М.». Опять оплошность. Прячу брошюру, надеясь, что охранник ничего не заметил. Он продолжает объяснять мне дорогу, но я заверяю его, что справлюсь сама.

Неожиданно он протягивает руку, чтобы представиться, и я невольно делаю шаг назад.

— Меня зовут Леон Дюпон, я охранник кладбища. Работаю здесь уже тридцать лет. Вернее, один из охранников, учитывая огромные размеры территории. Не беспокойтесь, я просто хотел вам помочь.

— Извините, это все дождь, он меня нервирует.

— Пойдемте со мной.

Он не должен видеть моего лица! Охранники обычно умирают от скуки, поэтому читают все газеты и смотрят телевизор, а мое лицо — повсюду. Иду за ним, стараясь прикрыться зонтом. Через несколько метров вижу могилу из необработанного камня в форме дольмена, на котором написано:

РОДИТЬСЯ, УМЕРЕТЬ, ВОЗРОДИТЬСЯ СНОВА

И ПОСТОЯННО СОВЕРШЕНСТВОВАТЬСЯ.

ВОТ ЗАКОН

— Очень странная могила.

— Одна из самых посещаемых. Сегодня никого нет из-за дождя, обычно же здесь всегда полно народу.

— Из-за ее необычной формы или по другой причине?

— Это могила Аллана Кардека.[15] Не знаю точно, чем он занимался, но это определенно связано с духами. Зайдите, зайдите внутрь, здесь еще кое-что написано.

Внутри склепа установлен бюст с надписью на плите:

Аллан Кардек. Основатель духовной философии.

ВСЯКОЕ РАЗУМНОЕ СЛЕДСТВИЕ

ВЫЗВАНО РАЗУМНОЙ ПРИЧИНОЙ.

СИЛА ПРИЧИНЫ КРОЕТСЯ В ВЕЛИЧИИ СЛЕДСТВИЯ

Останавливаюсь, задумчиво рассматриваю могилу.

— Если хотите, можете остаться, а я должен идти. Отсюда не так далеко до могилы Моррисона, все время прямо и потом направо.

Бурчу «спасибо» и даже не поворачиваюсь к нему, боюсь, что здесь, без спасительного прикрытия дождя, меня узнают.

Снаружи странной капеллы продолжает лить дождь, создавая еще более сюрреалистическую атмосферу. Это место меня околдовывает.

Глубоко вздыхаю и замираю.

«Мертвые невидимы, но они не отсутствуют», — вдруг приходит на ум цитата из Блаженного Августина. Невидимы… Поскольку я из Нового Орлеана, разумеется, я тоже всегда так считала. Но я верю еще и в искусство. А искусство — это как раз то, что делает видимым невидимое. По крайней мере я в этом убеждена. Когда художник пытается изобразить даже самый простой сюжет, он вкладывает свое видение, часто недоступное обыкновенному глазу. Наконец-то я понимаю! Вот что я должна делать, чтобы вырваться из этой абсурдной истории, — рисовать. Меня охватывает нетерпение. Это будет моя терапия. Займусь своим делом, как только вернусь на улицу Ботрейи. Посещение кладбища Пер-Лашез снова принесло мне пользу.