По возвращении в Париж их ждал сюрприз: больше они не могли жить в доме на улице Ботрейи. Альдус был расстроен:

— Извините, но приехали мои друзья-художники на выставку, им нужно было где-то остановиться. Я устроил их там, но лишь на несколько дней. Очень сожалею.

Джима и Памелу это не обрадовало — приходилось селиться в гостинице, в более ограниченном пространстве, как раз тогда, когда им требовалась дистанция, независимость. Нужно было попробовать жить параллельно, в каком-то смысле расстаться, оставшись под одной крышей. Жизнь бок о бок, в одном номере гостиницы, в этой новой ситуации их никак не устраивала.

Альдус, чувствуя себя немного виноватым, постарался найти для них просторный номер в элегантной, хоть и обветшалой, гостинице в центре города, на улице Боз-Ар.

— Этьен, хозяин гостиницы, мой друг. Он устроит вас как надо. И потом, это только на несколько дней.

Джим подумал, что такое название улицы идеально для поднятия духа.

Джиму не хотелось оставаться одному в номере или читать в холле, поджидая Пам (часто и надолго уходившую в город), и он беседовал с Этьеном. Именно Этьен рассказал, что в этом отеле в шестнадцатом номере умер Оскар Уайльд. Там писатель произнес свою последнюю остроту: «Или исчезнут эти обои, или исчезну я!»

Оскар Уайльд для Джима был легендой, поэтом, перед которым он преклонялся и с которым всегда чувствовал особенную связь. Уайльд тоже был вынужден бежать от лицемерия. В Париж, как Джим.

Однажды, после нескольких кружек пива, пропущенных в бистро на БульМиш, Джим вернулся в гостиницу и остановился, как обычно, поболтать с Этьеном.

Разговаривая, он вытащил из кармана медальон, купленный в Марракеше, и стал играть им, даже не замечая, что делает. Странная реакция Этьена вывела его из состояния легкого опьянения.

— Где вы нашли это?

Джим уклончиво сказал:

— В какой-то лавке здесь, в Париже. Почему вы спрашиваете?

Этьен протянул руку к медальону, но Джим инстинктивно отвел свою.

— Извините, но, кажется, я знаю, что это такое и для чего служит. Можно посмотреть получше?

Джим неохотно положил медальон в протянутую ладонь Этьена. Тот стал жадно его разглядывать:

— Невероятно, но это именно он!

В этот момент вошел Альдус. Увидев медальон в руках Этьена, он сразу догадался, в чем дело. В свое время Анн Морсо рассказала ему об этом предмете и описала его волшебную силу: ясновидение, способность предсказывать будущее. Он думал всегда, что это просто очередная легенда, выдумка ее друзей-спиритов. И вдруг медальон здесь, у него перед глазами. Рассказывали, что когда-то Козимо Руджери, придворный астролог, подарил этот медальон королеве Екатерине Медичи. Со временем следы талисмана потерялись. В некоторых книгах он воспроизводился во всех деталях: серебряное солнце и гора в форме конуса, вершину которой венчал лунный серп.

В свое время Этьен, тесно общавшийся с Анн, показал Альдусу выгравированное на дне шкафа в комнате номер шестнадцать и отметил невероятную схожесть с репродукциями талисмана, который сейчас находился перед ними.

Втроем они поспешно поднялись в комнату Джима. Этьен, держа медальон, подбежал к шкафу, открыл зеркальную дверцу и наклонился. Гравировка полностью соответствовала рельефу загадочного медальона: легкое нажатие произвело еле слышный щелчок.

— Ящик!

Этьен, казалось превратившийся в ребенка, азартно потянул на себя то, что раньше считал просто основанием старинного шкафа. Внутри лежала книга. Старинная. Такая же, как та, что Джим привез с собой в Париж.

Альдус раскрыл ее и увидел, что это древнегреческий текст.

Это был знак: путь, который они выбрали, верен. Альдус и Этьен обменялись многозначительными взглядами.