Когда хоронили Балдуина стояла осень, непривычно ранняя дождливая осень. Она принесла смерть поздним цветам. Облетающие деревья зябко дрожали, болезненное солнце пробивалось сквозь густые гряды низких облаков. Увядшие листья тихо шуршали под подошвами маленькой траурной процессии, которая взбиралась на холм к маленькому кладбищу. Листва на склонах отсвечивала красным, словно обильно окропленная кровью. В низине клубился полупрозрачный туман, тускло белея, как саван; трепетали в вечерних сумерках огромные ветви. Когда ветер налетал порывом, в ветвях слышались предсмертные стоны. И беспрерывно сеялся сквозь них мелкий холодный дождь.

Как тихий плач ребенка...

У открытой могилы стояли студенты, скрестив сабли. Медленно скользил в яму покрытый цветами гроб. Сверху на него упала студенческая шапочка и лента. Голос старшего бурша корпорации произнес:

— Покойся с миром, Балдуин! Пусть станет земля тебе пухом — лучшему фехтовальщику Праги!