Когда наступил вечер и расползлись первые тени сумерек, я вновь отправился к тысячелетней роще заброшенного кладбища, расположенного на пологом холме и поднялся на самую вершину, к старым могилам с полустертыми надписями на выветренных надгробиях.

Разбирать письмена почти вековой давности — как это занятие томительно, почти болезненно волнует и влечет душу. Древние руны овеяны особенным чувством, дыханием вечности...

На одном из памятников, подле которого шепчутся под вечерним ветром две плакучие ивы, вставшие в вечном карауле, я разобрал почти полностью размытую дождями надпись:

Здесь покоится

БАЛДУИН

Студент,

Лучший фехтовальщик Праги.

А.D. 1798-1820

Он играл со злом и проиграл свою игру.

Молись о спасении его души, прохожий.