— Уже лет 10 в России наблюдается большая тоска по Сталину, даже его портреты на митингах носят, и не только в России: у нас в Запорожье с завидным постоянством Иосифу Виссарионовичу памятники устанавливают, и хотя несогласные отпиливают вождю голову и их взрывают, коммунисты опять восстанавливают. Сегодня о Сталине иногда вы размышляете, он как личность вам интересен?

— Теперь уже нет, но был какой-то период уже в эмиграции, когда интерес к сталинским временам, к этим фигурам был очень сильный. Я и раньше, в общем-то, что-то о товарище Сталине знал, но тогда все мы огромное количество книг читали. На этой волне вдруг Виктор Суворов поднялся — уловил запрос к этой тематике.

— Вы произведения Сталина читали?

— Молодым — да.

— Там же томов 18, по-моему...

— Все, конечно же, не штудировал — нет, — но мы обязаны были что-то сдавать на экзаменах.

В какой-то момент Сталину стали образ сумасшедшего создавать, но безумным он не был.

— Его параноиком, скорее, считают...

— Ну, параноиком там поневоле станешь — посмотрите, какие морды вокруг ходили.

— Не позавидуешь...

— Помните, у Бориса Заходера:

— Что ж ты, еж, такой колючий?

— Это я на всякий случай:

Знаешь, кто мои соседи?

Лисы, волки и медведи!

Так что это еще можно понять — они все там друг на друга ножи точили. Как человек, мне кажется, он слишком был эгоцентричен и как-то сумел отождествить историю и себя. Не зря говорим: Сталин, подразумеваем — история, говорим: история, подразумеваем — Сталин. Кто против него, тот против истории, кто встал на пути истории — личный враг вождя: у него это на подсознательном уровне где-то зациклилось.

— Гениальным он был?

— Нет, он не гений, и мы с Витькой Суворовым все время на эту тему спорим. «Вить, — говорю ему, — ну вот тебе простой пример. Гитлер развивал автобаны, а товарищ Сталин — каналы, в его стратегическом мышлении транспорт будущего — водный: кто прав?».

Ну а зачем Иосиф Виссарионович в 40-м в Румынию полез? Сам же Витя пишет: то, что Сталин двинул чуть-чуть войска, тут же Гитлера напугало, и тот стал разрабатывать план «Барбаросса». Казалось бы, посиди ты еще год — не выдержал. Ошибка!

— А мировой пожар раздуть?

— Но этим-то он Гитлера спровоцировал, чего не надо было делать ни в коем случае, и получил 41-й год в результате. Или такой пример: Западную Украину захватил, а точнее — Восточную Польшу: вот не мог ее отпустить. Это какой-то хватательный рефлекс, да?

— Имперские амбиции...

— Но что же он получил? Возрождение национализма на Украине, которого до войны не было. Он самую взрывоопасную территорию взял — Галичину, где национализм никогда не умирал, и этим заразил всю республику.

Из книги Владимира Буковского «И возвращается ветер...».

«Когда-нибудь у нас, думаю, поставят памятник политическому анекдоту: эта удивительная форма народного творчества нигде в мире не встречалась — только в социалистических странах, где люди были лишены информации, свободной печати и общественное мнение, запрещенное и репрессированное, находило столь необычно свое выражение. Краткий и по необходимости сжатый, максимально насыщенный информацией, любой советский анекдот стоит томов философских сочинений, а его упрощенность оголяет нелепость всех пропагандистских ухищрений. Анекдот пережил все самые тяжелые времена, выстоял, разросся в целые серии, по нему можно изучать всю историю советской власти, и, мало того, издать полное собрание анекдотов так же важно, как написать правдивую историю социализма.

В анекдотах можно найти то, что не оставило следа в печати, — мнение народа о происходящем: на любой вопрос есть ответ.

Как, например, расценил народ разоблачение культа личности? Когда Сталина вынесли из Мавзолея и похоронили у Кремлевской стены, на его могиле появился венок с надписью: «Посмертно репрессированному от посмертно реабилитированных».

А однажды исчез из Мавзолея Ленин. Принялись искать, обшмонали весь Мавзолей и нашли записку: «Уехал в Цюрих — начинать все сначала».

Или как потомки наше время оценят? В будущих энциклопедиях напишут: «Гитлер — мелкий тиран сталинской эпохи. Хрущев — литературный критик времен Мао Цзэдуна».

И, конечно, анекдоты о КГБ. В Египте нашли мумию, все египтологи мира собрались, не могут установить, что это за фараон. Пригласили советских специалистов, приезжают три египтолога в штатском. «Оставьте нас, — говорят, — с ним один на один». Оставили. День ждут, два, три — ничего. На четвертый выходят: «Рамзес XXV». Все поражены: «Как вы узнали?» — «Сам, сволочь, сознался».

Или на параде на Красной площади министр обороны объезжает войска. «Здравствуйте, товарищи танкисты!» — приветствует он. «Здра... жела... ва... маршал!» — дружно отвечают танкисты. Едет дальше: «Здравствуйте, товарищи артиллеристы!». — «Здра... жела... ва...». Наконец, подъезжает к войскам госбезопасности: «Здравствуйте, товарищи чекисты!». — «Здравствуйте-здравствуйте, гражданин маршал», — отвечают те с нехорошей усмешечкой.

А проблема борьбы за мир и советского миролюбия? Приходит еврей к раввину и спрашивает: «Ребе, ты мудрый человек, скажи: будет война или нет?». — «Войны не будет, — отвечает ребе, — но будет такая борьба за мир, что камня на камне не останется».

А что говорят советские люди о «загнивающем капитализме»? — «Гниет-то гниет, но запах какой!» — и потягивают сладостно носом».