Майкл спрыгнул, и пружины звякнули. Он прислонил старый велосипед «пежо» к фонарному столбу на пересечении рю де Бельвиль и рю де Пирене и посмотрел на часы. Девять сорок три. Камилла сказала, что комендантский час начинается ровно в одиннадцать. После этого улицы Парижа кишат военными патрулями. Мимо него по рю де Пирене проехала Габи и скрылась в темноте.

Кругом стояли старые доходные дома, когда-то элегантные и украшенные лепниной; почти во всех окнах не было света. Движение по улице вялое: несколько велотакси да колясок с лошадьми. По пути из Монмартра на кривых улицах попадалось много немецких солдат, гуляющих по бульварам или засевших в придорожных кафе, грузовиков с солдатами и бронемашин, деловито торопящихся по брусчатке. Однако Майкл и Габи в новом обличье не привлекали внимания. На Майкле были заплатанные брюки, синяя рубашка и поношенный коричневый плисовый пиджак. На ногах — темные потертые ботинки, на голове — коричневая кепка. Габи была в брюках, желтой блузке и широком сером свитере, который хорошо скрывал пистолет. Они выглядели как обычные парижане, основная цель которых в данное время — выжить.

Она отъехала, и Майкл вскоре последовал за ней. Некоторые постаменты опустели: статуи были украдены нацистами. Ехал он не торопясь. Доехал до рю де Тоба и повернул направо. Здесь дома стояли теснее и света было меньше. Этот район, когда-то модный и богатый, носил следы разрушения и упадка. Дома украшали сплошь и рядом искалеченные статуи, многие окна разбиты и заклеены бумагой. Майклу пришла в голову аналогия с балериной, ноги которой со временем опухают и покрываются синими венами. На фонтанах стояли обезглавленные фигуры; внутри фонтанов вместо воды копился мусор и старые газеты. На каменной стене пауком раскинулась огромная черная свастика и лозунг: «Германия побеждает на всех фронтах».

«Это мы еще посмотрим», — подумал Майкл, проезжая мимо.

Он знал эту улицу, хорошо изучив ее по картам. Справа высилось большое серое здание с монументальной лестницей. Он знал и его. На втором этаже в угловом окне сквозь жалюзи пробивался свет. Квартира номер восемь. Здесь жил Адам. Майкл не посмотрел на серый дом напротив, но он знал, что там гестаповцы держат своих наблюдателей. Прохожих на улице не было. Габи уже проехала вперед к месту встречи. Майкл миновал дом Адама, ощущая, что за ним наблюдают. Возможно, с крыши дома напротив, возможно, из затемненных окон. Да, подумал он, это мышеловка, где Адам — приманка, а коты не дремлют.

Слева в подворотне кто-то прикуривал сигарету. Огонек погас, появился дымок. «Мяу», — подумал Майкл. Он ехал, опустив голову, как бы машинально свернул вправо, на аллею, и метров через семь остановился. Прислонив свой «пежо» к серой кирпичной стене, он вернулся к входу в аллею, спрятался за помойными баками и, опустившись на корточки, посмотрел туда, где светился огонек сигареты и был смутно виден силуэт человека в плаще. Прошло семь или восемь минут, и на третьем этаже здания послышался звук отодвигаемой шторы и появилась полоска света шириной в десять сантиметров. Через несколько секунд полоска света исчезла.

Майклу стало ясно, что несколько групп гестаповцев вели постоянное — круглосуточное — наблюдение за квартирой Адама. С поста на третьем этаже хорошо просматривалась рю де Тоба, а также вход и выход из дома Адама. Конечно, в квартире Адама были установлены «жучки», и его телефон прослушивался. Так что установить с ним контакт можно только по пути из дома на работу. Но как это сделать при постоянной слежке гестапо?

Майкл вернулся в аллею, продолжая наблюдать за курильщиком. Тот его не видел — по движениям огонька сигареты было ясно, что в его задачу входило слежение за перемещениями вдоль улицы. Майкл отступил на пару шагов в глубь аллеи и внезапно уловил запах. Запах пота испуганного человека. Позади него кто-то был. Кто-то очень тихий, однако Майкл расслышал прерывистое дыхание.

И тут к его спине прикоснулось лезвие ножа.

— Давай деньги, — прошипели по-французски, но с явным немецким акцентом.

«Вор, — подумал Майкл, — вор из задворок».

У Майкла не было кошелька, а любая драка привлечет внимание гестаповца. Он сразу решил, что делать. Встал во весь рост и тихо спросил по-немецки:

— Ты что, смерти захотел?

Последовала пауза. Потом:

— Я сказал… давай… — Голос дрогнул. Вор трусил, трусил до смерти.

— Убери нож, — спокойно сказал Майкл. — Или я убью тебя в два счета.

Прошла секунда. Вторая. Майкл напрягся, готовый к броску.

Вор бросился бежать. Первой мыслью Майкла было отпустить воришку, но тут в голове у него созрела идея, и он погнался за вором. Тот бежал во всю прыть, но сравниться с Майклом не мог. Не успел он добежать до рю де ла Шин, как Майкл схватил его за полу занюханного, обвисшего пальто и чуть не выдернул его из башмаков. Коротышка, не целясь, попытался ударить его ножом. Майкл одним ударом ребра ладони по кисти вышиб нож. Еще одно движение — и коротышка прижат к кирпичной стене.

Под нечесаной шапкой грязных темно-русых волос бледно-голубые глаза воришки вылезли из орбит. Майкл ухватил его за шиворот и зажал ему рот.

— Тихо, — шепнул он. Где-то на аллее завизжал кот и бросился прочь. — Не дергайся, — сказал Майкл по-немецки. — Торопиться тебе некуда. Я задам тебе несколько вопросов и хочу слышать только правду. Понятно?

Дрожащий и перепуганный вор кивнул.

— Хорошо. Я уберу руку с твоей пасти. Только крикнешь, и я сверну тебе шею. — Он крепко встряхнул коротышку и отнял руку от его рта.

Воришка тихо простонал.

— Ты немец? — спросил Майкл.

Тот кивнул.

— Дезертир?

— Да.

— Сколько пробыл в Париже?

— Полгода. Пожалуйста… отпустите меня. Я же вас не наколол, а?

«Он смог скрываться в Париже, в окружении немцев, целых полгода. Не так уж плохо», — подумал Майкл.

— Не скули. А чем ты еще занимаешься, кроме попыток грабить с ножом в руке? Воруешь на рынке хлеб, фрукты, а то и пирожок?

— Да, да, да! Все это так. Я не гожусь в солдаты… у меня слабые нервы. Отпустите меня, ну пожалуйста!

— Нет. А по карманам ты шаришь?

— Иногда приходится. — Глаза воришки сузились. — А вы-то кто такой? Не из военной полиции? Чем вы сами-то промышляете?

Майкл не ответил на его вопрос.

— Умеешь ты ловко чистить чужие карманы? — спросил он.

Воришка усмехнулся с профессиональной гордостью. Из-за густой щетины и грязи казалось, что ему лет сорок пять — сорок восемь.

— Да, немцы дошли до ручки с пушечным мясом. А я живу, не так ли? Но кто же вы сами-то, черт возьми? — Его глаза осветились пониманием. — А, конечно! Подпольщик, да? — Воришка саркастически рассмеялся и смачно сплюнул на кирпичную стену. — Значит, ты — трупоед.

Майкл усмехнулся. Может быть, они с воришкой были и не по одну сторону, но что-то общее их связывало. Он опустил воришку на землю, но все еще держал его за шиворот. Со стороны аллеи, выходящей на рю де ла Шин, прикатила Габи.

— Эй! — встревоженно прошептала она. — Что-нибудь случилось?

— Я тут встретил одного парня, — ответил Майкл, — который нам может пригодиться.

— Я? Пригожусь подпольщикам? Ха-ха! — Воришка дернулся, и Майкл отпустил его. — По мне, пусть бы вы оба сгорели в аду.

— На твоем месте я бы не орал. — Майкл показал в сторону рю де Тоба. — Вон там, у здания, стоит гестаповец. А внутри его, должно быть, целая свора. Вряд ли ты стремишься с ними познакомиться.

— А вы? — ответил коротышка. — И вообще, что это мне даст?

— У меня есть работа для карманника, — сказал Майкл.

— Что? — Габи соскочила с велосипеда. — О чем ты говоришь?

— Мне нужны ловкие пальцы, — продолжал Майкл. — Не для того, чтобы вытащить что-то из кармана, а чтобы туда кое-что засунуть.

— Ты просто псих, — заявил воришка с ухмылкой, которая делала его некрасивое лицо на редкость уродливым. — Может быть, мне стоит пойти самому в гестапо?

— Это как ты хочешь, — ответил Майкл.

Воришка осклабился, взглянул на Майкла и Габи. Его плечи дергались от смеха.

— Ну их к чертовой матери! — заявил он.

— Слушай, когда в последний раз ты обедал?

— Не помню. Наверное, вчера. А что? Ты собираешься угостить меня пивом с сосисками?

— Нет, луковым супом. — Майкл услышал, как у Габи перехватило дыхание, когда она поняла, что он задумал. — Ты пешком?

— Мой драндулет за углом. — Он показал большим пальцем в сторону рю де ла Шин. — Я работаю на местных задворках.

— Ты поедешь с нами. Мы зажмем тебя с боков, и, если ты позовешь солдата или создашь нам какие-то неприятности, мы тебя просто убьем.

— Какого черта я должен с вами ехать? Вы, наверное, и так меня убьете.

— Может быть, да, — сказал Майкл, — а может быть, и нет. Во всяком случае, ты умрешь сытым. Кроме того, возможно, мы заключим с тобой финансовое соглашение. — Он увидел интерес в глазах коротышки и понял, что нажал на нужную кнопку. — Как тебя звать?

Воришка не торопился ответить и бросил взгляд вдоль аллеи, словно опасаясь, что их могут подслушать.

— Меня зовут Арнольд Маузенфельд. Бывший ротный повар.

— Я буду звать тебя Мышонок, — сказал Майкл. — Поехали, пока не наступил комендантский час.