О, рабское служение народу!

Позорное холопство! Как устала

Я идолу презренному служить!

Когда ж свободной буду на престоле?

Я почитать должна людское мненье,

Искать признанья неразумной черни,

Которой лишь фиглярство по нутру.

Тот не король еще, кто всем и вся

Кадит и угождает! Властелин

Пустые толки черни презирает.

Затем ли я всю жизнь блюла законы,

Насилья избегала, чтобы в час,

Когда впервые стала неизбежной

Жестокость, осознать свое бессилье?

Пример всей прошлой жизни мне в укор.

Будь лютым я тираном, как Мария

Испанская, предместница моя,

Что помешало б мне казнить врага?

Но разве справедливость я блюла

По доброй воле? Лишь необходимость,

Всевластная, которой подъяремны

И короли, ее блюсти велела.

Кругом враги! Непрочный мой престол

Народной лишь приверженностью крепок!

Меня сгубить стремятся все державы

Материка! Анафемой гремит

В последней булле непреклонный папа,

Кинжал вонзает Франция с лобзаньем

Предательским мне в сердце, а испанец

Войной открытой на море грозит[32].

Так я живу, воюя с целым миром,

Беспомощная женщина. Изъяны

В моих правах на трон, пятно рожденья,

Которым заклеймил меня отец, —

Что скроет их, когда не добродетель?

Но тщетны все усилья! Вражья злоба

Их обнажила, предо мной поставив,

Как призрак неотступный, эту Стюарт.

Нет, я хочу покончить с вечным страхом!

Ей жить нельзя! Покоя я добьюсь!

Она меня, как фурия, терзает,

Как дух-мучитель, посланный судьбой!

Где радость возрастила я, где грезы

Мои всходили — там она, ехидна,

Мне преграждает путь! Украла друга,

Лишила жениха!.. Мария Стюарт —

Вот имя всех утрат моих и бед!

Но только ты покинешь этот мир,

И я свободна, словно ветер горный!

Как злобно ты глядела! Как меня

Огнем презренья в пепел обращала!

Бессильная! Мое верней оружье!

Оно разит, как рок, — и ты мертва!

Так я ублюдок, говоришь? Пусть так,

Покуда ты еще живешь и дышишь.

Сомнения в правах моих исчезнут

В тот самый миг, когда исчезнешь ты!

Когда у бриттов выбора не станет,

Законной буду я в любых глазах.