— Капитан Клунс пригласил нас с Кристиной к себе на чашку чая. Он уже давно пытается ее пригласить, но она постоянно отказывается. А на этот раз она сказала, что пойдет, если пойду я. Ты не возражаешь, если тебе придется взять на себя заботы обо всей семье и Кевине в придачу?

Оливия сказала, что это не составит ей труда, но она думает, что не стоит поощрять этого человека. Еве пора бы знать, что подобная дружба может плохо кончиться.

Ева только засмеялась:

— Дорогая Оливия — этот человек интересуется Кристиной и здесь ни при чем. Я просто хочу помочь Кристине. Жаль, что вчерашний вечер тебе Не доставил удовольствия. Ты расстроилась из-за Дональда?

— Наверное, — ответила Оливия. Как сказать Еве, что истинная причина ее плохого настроения была в том, что единственный мужчина, с которым она хотела бы танцевать, ни разу не пригласил ее? Он танцевал со своей сестрой, с Евой, Мэри, потом опять с Кристиной, но даже не пытался отнять Оливию у Ларри и Дона. Вскоре он вообще перестал танцевать, сказав, что у него это плохо получается; пожалуй, это было верно... но ей хотелось, чтобы его руки обнимали ее, чтобы он был рядом, чтобы они опять были друзьями. А Джейк отправился в бар и за весь вечер не обменялся с Оливией и парой слов.

Мэри отлично проводила время и была просто счастлива, а Оливия, решив не показывать вида, что она расстроена, притворилась веселой в обществе Ларри и Дона, чтобы Джейк это видел.

Джейк без своей живописной рабочей одежды, одетый, как все мужчины, в обычный костюм, все равно выделялся в толпе. Гордая посадка головы, великолепная фигура позволяли ему Отлично выглядеть в любой одежде. Многие женщины улыбались ему, строили глазки, останавливались поболтать, и иногда он выходил в сад то с одной, то с другой, а сердце Оливии разрывалось от боли, хотя внешне она оставалась оживленной и веселой.

Мейвис, как выяснилось, не пришла. Оливия старалась быть благодарной хотя бы этому обстоятельству. Вечер был довольно утомительным. Изображать хорошее настроение, когда тебе плохо, слишком большое напряжение. Она с удовольствием легла спать рано.

Оживленная мисс Смит в своем черном платье пристально наблюдала за всеми:

— Как хорошо, — сказала она жене пастора, — что в этом году не было никаких неприятных сцен. — Никаких скандалов. Никаких проявлений скверного настроения. Ничего. Все было очень благопристойно. — В душе Мейбл Смит была разочарована, хотя и не признавалась в этом. Кажется, Хадсоны теряют свою репутацию, подумала она. Ее корзинку с фруктами, цветами и приправами выиграл капитан Клунс, но он вернул ее для второго розыгрыша. На этот раз ее выиграла миссис Блэксток, мать Мейвис, что вовсе не обрадовало мисс Смит, которая не любила Блэкстоков. Но ее корзинка, украшенная ярким бантом, помогла собрать приличную сумму для фонда пожилых садоводов, что польстило мисс Смит, и она решила, что в конце концов вечер прошел удачно.

Мелисса сообщила, что в Розмари-Коттедж все было спокойно, никто из детей не просыпался, и с чувством выполненного долга она отправилась к себе, довольная еще и тем, что не теряла времени даром и успела сделать корректуру своей книги.

Теперь, при упоминании Евой своего приближающегося дня рождения, Оливия вдруг вспомнила, что у нее нет поздравительной открытки; те, которые продавались в местном магазине, ей не нравились. Когда Ева сказала, что в сосках для бутылочек Стефани стали слишком большие дырки и надо их заменить, и попросила Оливию съездить в Грейт-Бакстед после ленча, Оливия обрадовалась такой возможности. Она сможет купить открытки так, чтобы Ева не узнала об этом. Оливия хотела поехать на автобусе и взять Мэнди и Стивена с собой; но старый Джо сделал для них качели на грушевом дереве, и они передумали ехать с ней. Ева сказала, что они могут остаться, если хотят, а Оливия решила отправиться на велосипеде.

— Тормоза-то там плохие, — предупредил ее старый Джо, когда она повела велосипед к воротам.

— Ой, Оливия, а вдруг это опасно? — забеспокоилась Ева. — Пожалуйста, будь осторожна.

Но Оливия постаралась рассеять их опасения:

— Ничего. На дороге до Грейт-Бакстеда не так много машин. Не то что на дороге в Карчестер.

Она отправилась, радуясь свежему воздуху и возможности размяться, проехала мимо «Лебедя», где остановился Дональд, мимо магазина Браунов, возле которого стоял фургон Мэри, а через окно была видна рыжеволосая голова Кристины. Проехала она мимо церкви и дома пастора; скоро последние дома на краю деревни остались позади, и Оливия выехала на извилистую эссекскую дорогу. Большую часть пути дорога шла под уклон, но не слишком круто, поэтому отсутствие тормозов не мешало движению; всегда можно было затормозить, опустив ноги на землю. Литтл-Бакстед располагался на своеобразном плато над заливом, а Грейт-Бакстед находился у реки, и подъезд к нему вел по крутому холму. Устремившись вниз, Оливия почувствовала странное возбуждение, как будто она вновь была школьницей, мчащейся на велосипеде с развевающимися волосами, пылающим лицом и сияющими глазами...

И тут случилось несчастье. У подножия холма стадо овец перекрыло движение, и Оливия не могла остановиться. Она двигалась слишком быстро, чтобы затормозить ногой, как предполагала. Все машины стояли, пока мальчик-пастух и его собака перегоняли блеющее стадо на другую сторону дороги.

Оливия лихорадочно пыталась сообразить, есть ли у нее шанс полететь в кювет, вместо того чтобы врезаться в кузов грузовика.

Справа от нее высокие деревья окаймляли реку, по которой как белые парусники плавали сотни лебедей. Взрослые птицы с выводками еще не поменявших оперение малышей представляли собой прекрасное зрелище.

Но у Оливии не было времени восхищаться лебедями, ей нужно было сделать наилучший выбор.

«Сейчас произойдет столкновение, — эта мысль не покидала ее. — Я не могу остановиться... Я ничего не могу поделать... Сейчас я упаду...» Она отчаянно повернула руль в сторону от стоящих впереди машин и направила велосипед влево к широкой полосе травы на обочине. Когда велосипед вылетел на обочину, Оливия сумела спрыгнуть, но не удержалась на ногах. Велосипед еще несколько раз перевернулся и отлетел далеко в сторону.

Ошеломленная ударом, Оливия лежала на спине в высокой траве.

С трудом открыв глаза, она увидела рядом чьи-то ноги в коричневых ботинках. Ее взгляд медленно поднялся выше: наклонившись над ней, стоял Джейк Хадсон.

— Оливия! Ты в порядке?

Она наконец села.

— У меня, кажется, вошло в привычку падать к твоим ногам, — дрожащим голосом произнесла она, вспомнив их первую встречу, когда она чуть не попала под колеса его трактора.

— Ты могла погибнуть, — сказал он. — Когда я увидел, как ты летишь с холма вниз на этой штуковине, у меня волосы встали дыбом. Тормоза не работают, вероятно.

— Да, — покорно признала Оливия.

— Ты соображаешь, что ты делаешь! Ты же взрослый человек и должна сознавать опасность, — отчитал он ее.

— Было так здорово, — сказала она, осторожно трогая свои ноги и радуясь, что все кости оказались целыми. — Полет валькирий на мне не отразился!

— Не вижу ничего смешного, — нахмурившись, произнес он.

А Оливии хотелось смеяться. Даже петь. Потому что Джейк опять разговаривал с ней, переживал за ее безопасность, потому что сейчас помогал ей подняться, приговаривая:

— Осторожнее, осторожнее.

— Я в полном порядке, Джейк, правда, спасибо, — Она стряхнула пыль со своих брюк. — Но этого не скажешь о бедном старом велосипеде.

Она подошла к нему, переднее колесо отвалилось, руль согнулся.

— Наверное, придется платить компенсацию мистеру Маннингу. Мы взяли велосипед в его сарае.

Джейк заметил, что Алан Маннинг вряд ли будет сожалеть о потере, этот велосипед был в сарае еще при предыдущем владельце дома. Джейк погрузил искореженный велосипед на заднее сидение своего «лендровера», который стоял неподалеку.

— Я отвезу тебя в Грейт-Бакстед и обратно. Я как раз еду туда в банк. Хочу получить ссуду под будущий урожай. — Он усмехнулся. — Залезай.

Она послушно села в машину, но увидев себя в зеркале, не смогла сдержаться от восклицания:

— Боже — какой ужас!

Запыленная и растрепанная, она поспешно стала искать в кармане расческу и тут обнаружила, что потеряла кошелек.

Они довольно долго искали его в высокой траве, наконец Оливия предложила прекратить поиски.

— Возьми у меня соверен на покупки. Этого хватит?

— О да! Спасибо. К счастью в кошельке у меня было немного денег. Всего около пятнадцати шиллингов. Конечно, я не так богата, чтобы без сожаления расстаться с ними, но не можем же мы стоять здесь целый день. Я собираюсь купить поздравительную открытку для Евы и по одной для детей, чтобы они могли ее поздравить, ведь у нее день рождения в следующий вторник.

Оливия попыталась платком вытереть лицо. Джейк, заводя машину, сказал:

— Я знаю небольшую приличную закусочную в городе. Я отвезу тебя туда, чтобы ты могла там привести себя в порядок. Обычно я оставляю там во дворе свою машину, а перед отъездом домой захожу чего-нибудь выпить. Хочешь присоединиться ко мне?

Оливия сказала, что она с удовольствием составит ему компанию... потеря пятнадцати шиллингов ее ничуть не волновала.

Это была слишком малая цена за неожиданное счастье!

Машина Джейка въехала в маленький городок с узкими улочками и старинными домами и остановилась у покосившегося от времени здания с красной черепичной крышей, стены которого украшали кусты вьющейся лобелии, а окна — горшки с геранью и фуксией. Сад за домом уходил вниз к реке.

— Встретимся здесь через полчаса и выпьем чего-нибудь, — сказал Джейк. — Может быть, ты сначала выпьешь чашечку кофе? Падение с велосипеда может оказаться более сильной встряской, чем ты осознаешь.

Оливия ответила, что с ней все в порядке. Джейк не делал попытки выйти из машины, и она сидела рядом, не двигаясь.

Внезапно он сказал:

— Бабушка поговаривает о том, чтобы дать Ларри денег на поездку в Австралию. Ты знаешь об этом?

— Он сказал мне об этом, когда мы танцевали.

— Я думаю, это все благодаря тебе.

— Я боялась, что она никогда не простит меня, сказала Оливия, — и ты тоже.

— Я и не собирался этого делать, — сказал Джейк. — Я просто хочу дать понять, что мне неприятны любые попытки с твоей стороны повлиять на бабушку ради меня. Ларри — другое дело. Он хочет получить готовые деньги. Дешево досталось — легко потерялось. А мне не нужно снисхождения ни от бабушки, ни от кого бы то ни было. Понятно?

— Я отлично понимаю тебя и восхищаюсь тобой, — ответила Оливия. — Я сама считаю так же.

Мрачное выражение его лица смягчилось, и он улыбнулся:

— Все равно — что же ты сказала тогда нашей старушке?

Оливия помолчала, стараясь припомнить подробности.

— Твоя бабушка говорила о власти. Ее привлекательная внешность давала ей власть, когда она была молодой. Ее молодость и красота ушли, но она сохранила власть благодаря своим деньгам. Она по-прежнему может заставить людей плясать под свою дудку. Я сказала, что мне это все не нравится.

— Что «это»?

— Когда деньгами пользуются, как дрессировщик хлыстом.

— А потом?

— Ну, Джейк, неужели так важно, что я тогда сказала?

— Для меня важно.

Она нахмурилась, силясь вспомнить:

— Я сказала, что если бы я была на ее месте, я бы предпочла, чтобы мои дети получили часть наследства при моей жизни, если это возможно, но тут она рассердилась и обвинила меня в том, что я гоняюсь за тобой и твоими деньгами.

Джейк усмехнулся:

— Как я видел во время танцев, тебе нет необходимости бегать за кем-нибудь. Твой парень снова у твоих ног, да и братец Ларри тоже. Ты, наверное, почувствовала силу, о которой говорила бабушка. Кружит голову, правда?

— Теперь ты насмехаешься надо мной.

— Ты отлично провела время, — заметил он.

— Это так выглядело?

— Так ведь было на самом деле?

— Ты однажды сказал мне, что, если девушка, с которой ты хотел бы встречаться, отказывается, тебе приходится проводить время с Мейвис.

— Какое это имеет отношение?

— Ты ни разу не пригласил меня на танец. Поэтому я танцевала с другими.

Он задумчиво посмотрел на нее.

— Ты хорошо танцуешь, а я нет.

— Мог бы пригласить меня хотя бы из вежливости, — настаивала она.

— И вообще я не люблю танцы.

— Но ты все же не ушел.

— Ну и что?

— Ладно. Не будем больше об этом. — Оливия почувствовала, что она опять может поссориться с ним, и ей стало стыдно. Она не имеет права отчитывать его за то, что он сделал или не сделал. Никакого права.

— Я несколько раз выходил из зала покурить.

— Но не один.

Джейк рассмеялся и, взяв ее за подбородок, повернул к себе.

— Что это? Боже правый, девочка, ты, кажется, ревнуешь? Я польщен. Очень польщен.

Оливия резко отвернулась:

— Пожалуйста, перестань.

— Значит, Ларри и Дональда тебе недостаточно. Твое тщеславие требует, чтобы и я был в числе твоих поклонников, верно? Почувствовала теперь свою силу?

— Все вовсе не так. Ты наговорил мне много резких и обидных слов в тот вечер у вас в Орчардхей. Я поняла, что ты не знал истинных фактов, но почему ты не выслушал и не поверил мне? Нет, твоя гордость, твой тяжелый характер, как всегда, помешали тебе. Мы с Ларри вовсе не договаривались о встрече. Он мне нравится, но только как друг. Я пришла в тот день в Орчардхей по просьбе Кристины.

— Я знаю, — сказал Джейк. — Она потом мне все рассказала. Я неверно понял тебя. Извини.

— Отлично, — с чувством сказала она, сердито сверкнув глазами. — Замечательно. Наконец-то я дождалась извинения от самого главы дома Хадсонов. Это кое-что да значит. Тогда почему вчера ты держался со мной так, как будто я — прокаженная?

— Разве ты не знаешь?

— Я спрашиваю тебя.

Джейк молчал, постукивая пальцами по рулю своей машины. Наконец он произнес: