Валленштейн. Граф Терцки.
Валленштейн
Ну, что там?
Терцки
Во всех полках смятение. Солдаты
Сбегаются, не зная почему.
Таинственно, в зловещей тишине,
Все под свои становятся знамена,
С угрозой смотрят люди Тифенбаха!
Одни валлоны лагерем стоят,
Чуть в стороне, к себе не подпускают
И держатся степенно, как всегда.
Валленштейн
А Макса, их полковника, не видно?
Терцки
Все сбились с ног, но Макса нет как нет.
Валленштейн
А что тебе сказал твой адъютант?
Терцки
Ко мне он послан от моих полков.
Там вновь тебе на верность присягнули
И храбро ждут призыва к выступленью.
Валленштейн
Но как проникла в лагерь наш тревога?
Я дал приказ, чтоб соблюдали тайну
До той поры, как все решится в Праге.
Терцки
Когда б ты верил мне! Еще вчера
Тебя мы умоляли — за ворота
Не выпускать Октавио-льстеца,
А ты ему коней для бегства дал!..
Валленштейн
Опять ты за свое! Ни слова больше
Об этом смехотворном подозренье!
Терцки
Ты Изолани тоже доверял,
А он тебя покинул нынче первым.
Валленштейн
Вчера я спас его от разоренья.
Бог с ним! Я благодарности не ждал.
Терцки
И все они один другого лучше.
Валленштейн
Иль он не вправе был меня покинуть?
Он лишь покорен воле божества,
Которому весь век свой прослужил
За картами. Он рвет с моей удачей,
Но не со мной. Что я ему, он — мне?
Я для него корабль в открытом море,
С которым он связал свои надежды;
Мне рифы угрожают впереди,
И он бежит, свое добро спасая.
Как птица ветви, где она гнездилась,
Легко меня покинул он. Разрыва
Душевных уз тут быть и не могло.
Кто от глупца ждет благородных чувств,
Обманут будет рано или поздно!
Как быстро отражаются и гаснут
На гладком лбу все впечатленья жизни, —
Ничто не западает в глубину;
В беспечных людях жизнь легко струится,
Но чуждо им душевное тепло.
Терцки
А я скорей доверюсь гладким лбам,
Чем лбу, изборожденному коварством.