Весь экипаж «Калипсо» снова выходит на «боевую тропу», когда капитан Ив Гурлауан отдает команду покинуть Зею. Мне же приходится еще несколько дней буквально разрываться на четыре части, чтобы поспеть сразу и в Монако, и в Париж, и в Нью-Йорк, и в Лос-Анджелес.

«Калипсо» идет в Ираклион, куда я примчусь при первой же возможности. Мы хотим решить несколько загадок острова Дия. Сопровождавший нас в начале нашей эпопеи доктор Критзас снова с нами. Он стал полноправным членом нашей большой семьи.

Пока судно отдыхало у причала, погода не улучшилась. «Бортовой журнал» говорит скорее об обратном. Джо Сеги, наш боцман (в наше отсутствие он присматривал за «Калипсо»), даже удостоился редкой привилегии полюбоваться Афинами под снегом… По-видимому, конец марта в греческих водах — время, когда последние зимние бури чередуются с первыми весенними снегопадами!

— Порт Ираклион, — говорит капитан Гурлауан, — становится адом, как только поднимается мельтем, а этот северо-восточный ветер дует куда чаще, чем положено! В первый же день по прибытии в порт пришлось организовать якорные вахты. Ночь за ночью мы сменяем друг друга и неусыпно ведем наблюдение за тросами, удерживающими «Калипсо» на якорях. Это единственная возможность избежать того, чтобы судно не выбросило на берег, если оборвутся якоря. А тросы лопаются по одному каждую ночь! Вот и представьте царящую на борту атмосферу…

— В течение дня, — подхватывает Колен Мунье, — мы стоим на якоре у Дии, в бухте Сен-Жорж, давая ныряльщикам возможность продолжить работу, начатую два месяца назад. Стоит войти в залив, как каждый ощущает, что переступил порог рая. Ветер разбивается о каменную грудь острова и превращается в сносный, если не дружеский бриз. Море стелется, словно послушный пес. Мы бросаем якорь и приступаем к работе на глубине 35 метров.

В Эгейском море ветер навязывает свой график работы. Даже нам, хотя наше судно оборудовано мощными двигателями. А для мореходов античности знание ветров было прописной истиной. Когда испытаешь гнев Эола на собственной шкуре именно в этих местах, то будешь более снисходителен к ахейцам, которые решили принести Ифигению в жертву богам бурь, перед тем как Отплыть под стены Трои!

Я вернулся на «Калипсо» — вся команда в полном сборе. В те дни, когда Эол гневается, мы укрываемся в бухте Сен-Жорж. Когда он проявляет благосклонность, мы берем курс на андикитирское судно. Я не теряю его из виду. В ожидании официального разрешения на подводные раскопки я прошу ныряльщиков тщательно обозначить буями затонувший корабль. И если мы получим лицензию, то быстро и эффективно завершим все работы.

Наша миссия в настоящий момент носит какой-то неопределенный характер: с одной стороны, против нас погода, с другой — медлительность администрации. Так хорошей работы не сделать. Пора принимать меры для изменения сложившейся ситуации. Даже если в греческих водах обычно не требуется больше одного дня, чтобы добраться до цели, я предпочитаю сосредоточить наши силы во времени и пространстве и разрешить все трудности по одной.

В порту Ираклион надо решить две проблемы — практическую и теоретическую. С одной стороны, надоело, что один за другим рвутся тросы, а команда «Калипсо» «накапливает» лишнюю усталость из-за якорных вахт. С другой стороны, я убежден: что-то в нашей истории идет наперекосяк. Судите сами: критяне, которые властвовали над Восточным Средиземноморьем в течение пяти веков, будучи отличными мореходами и торговцами, имели всего лишь один порт — Амнис (около Кносса), и тот располагался буквально в нескольких шагах от Ираклиона! Это не лезет ни в какие ворота! Рейд критской столицы словно искупительная жертва мельтему. Ни один опытный моряк не будет столь наивен, чтобы встать здесь на долгую стоянку, а, я уверен, минойцы превосходно знали море.