Вацлав распорядился, чтобы Гус написал письмо, выражающее его повиновение Папе Римскому и кардиналам, в котором он со смирением подтвердил бы свою веру и попросил об освобождении от всех предъявленных ему обвинений. Гус охотно согласился, и в течение двух дней письмо было готово.

Спустя две недели Гус продолжил делать то, к чему его призвал Бог, - публично защищать Уиклифа и большую часть его учений, а также пытался реформировать католическую церковь. Гус ничего не говорил об учениях, с которыми он был не согласен. Он говорил, что если человек не защищает истину, то он предает ее. По этой причине Гус не мог молчать о том, во что он верил.69

Тем временем Збынек буквально кипел от гнева из-за уязвленного чувства собственного достоинства. Требование Вацпава казалось ему слишком унизительным. В письме, адресованном королю, Збынек перечислил все свои обиды, после чего заявил о том, что не пересмотрит своей позиции по отношению к Гусу и не будет писать письмо Папе Римскому. Он написал также, что отправляется в Венгрию, чтобы получить там убежище при дворе короля Сигизмунда (сводного брата и врага Вацлава).

Сигизмунд запланировал встретить Збынека на следующий день после того, как тот пересечет границу Венгрии, и сопроводить его в столицу. Но незадолго до встречи произошло странное событие. Збынек был найден мертвым - его отравил собственный повар.70

Реформатор-апостол

В кандидатах, желавших заполучить место Збынека, не было недостатка. Двадцать четыре человека претендовали на получение высокой должности, но Вацлав остановил выбор на своем личном докторе и преподавателе университета, Альбике из Уничова.

Альбик всего лишь предложил наибольшую сумму за получение должности архиепископа; он был подготовлен к ней не лучше Збынека. В самом начале службы на новом месте Альбик, как и Збынек, стремился избежать лишней суеты и волнений; он не был заинтересован в том, чтобы делать Гуса своим врагом.

Но существовали люди, которые желали продолжения нападок на Гуса. Станислав и Палец были одними из них; они уже покинули стены тюрьмы и вернулись в Прагу. Палец обратился к Альбику и заставил того вызвать Гуса для объяснения своих неправильных доктрин. Альбик приказал Гусу явиться во дворец архиепископа.

На первых порах Гус и совет при архиепископе дискутировали при помощи писем. Однако в конце концов Гус решил прибыть туда лично.

Войдя в зал совета, Гус лицом к лицу столкнулся с лицемерием, противостоянию которому он посвятил большую часть своей жизни. Великолепно одетые, украшенные драгоценными камнями и жемчугами, члены архиепископского совета спросили Гуса, желает ли он подчиниться апостольскому приказу.

Гус сразу же ответил, что он искренне желает выполнять апостольские указания.

Члены совета довольно переглянулись, улыбаясь и кивая головами, думая, что вышли победителями в споре.

Тогда-то Гус и воспользовался преимуществом их терминологии. В представлениях духовенства слово апостольский означало папский. Гус же сказал: “Господа, поймите меня. Я сказал, что искренне желаю выполнять апостольские указания и подчиняться им во всем; однако я называю апостольскими указаниями учение апостолов Христа. До тех пор, пока указания римского понтифика не противоречат указаниям и учению апостолов… я испытываю огромное желание подчиняться им. Но если некоторые из них будут противоречить тому, чему учил Христос, я не буду подчиняться им, даже если мне предстоит взойти за это на костер”.71

Все замолчали. Гус не стал нарушать эту тишину. Не зная, что делать, представители духовенства быстро избавили Гуса от своего присутствия, а затем написали королю письмо, в котором говорилось, какую опасность представлял реформатор для короля, церкви и всей Богемии.

Блохи, мухи и шумные барабаны

Тем временем король Вацлав продолжал искать пути достижения своих целей. В 1412 году Папа Иоанн XXIII объявил войну королю Неаполя, который установил контроль над Римом. Для того чтобы собрать достаточно денег для ведения войны, Папа Римский ввел повсеместную продажу индульгенций. Вацлаву был обещан определенный процент от всех индульгенций, проданных в Богемии. Ощущая всю выгодность этого предприятия, Вацлав поддержал широкомасштабную продажу индульгенций. Три главные пражские церкви стали основными центрами их распространения.

Гус был возмущен решением короля, войной и продажей индульгенций, что являлось откровенной симонией. Осуждая короля и священников, продающих индульгенции, Гус писал: “Какая странная вещь! Они не могут избавить себя от мух и блох, но в то же время хотят избавить других от адских мучений”.72

Осуждение Гусом продажи индульгенций показалось королю слишком возмутительным. Ведь это могло лишить его хорошего дохода. С момента начала торговли индульгенциями и до самой смерти Гуса король Вацлав больше уже не поддерживал реформатора. Его алчность взяла верх.

Тем временем старый приятель Гуса, Иероним Пражский, вернулся в родной город после долгих лет странствий. Услышав обо всех проблемах, с которыми пришлось столкнуться Гусу, предательстве Станислава и Палеца и, наконец, об индульгенциях, Иероним, отличавшийся буйным нравом, был готов к борьбе.

В знак протеста против продажи индульгенций по всей Праге прокатилась волна бунтов. Главным организатором этих демонстраций являлся Иероним. Протестующие неоднократно срывали проповеди, призывая людей пробудиться и выйти из-под власти лжи. Ящики для сбора денег от продажи индульгенций вымазывали грязью, а самих продавцов поносили и иногда даже избивали.

Во время этих демонстраций Иероним часто кричал, что индульгенции совершенно бесполезны. Однажды какой-то монах-минорит начал оскорблять Иеронима, и тот нанес ему удар в ухо!73 Он, как говорят, угрожал ножом другому священнику и убил бы его, если бы не был остановлен. Во время другого происшествия Иероним толкнул монаха, торгующего индульгенциями, в маленькую лодку, сел за весла и выплыл вместе с ним на середину бурной реки. Затем он вытолкнул перепуганного монаха из лодки в бурлящую воду, бросив при этом ему лишь тонкую веревку, чтобы тот не утонул!74

Гус! Я сожгу тебя собственными руками!

Гус открыто выражал свое отвращение в отношении Папы Иоанна XXIII за продажу им индульгенций и аморальный образ жизни. Гус говорил о нем следующее: “Одним словом, правление Папы полно всякого яда; сам же он является антихристом, погрязшим во грехе человеком, начальником дьявольской армии, представителем Люцифера, главным викарием сатанинского сборища, простым идиотом, для которого уже заготовлено место в аду, и идолом, который противнее разукрашенного бревна”.75

Некоторые из протестующих подхватили слова Гуса и стали называть Папу Римского антихристом. Протест окрасился кровью.

У входа в три главные пражские церкви, где продавались индульгенции, стояли три человека, протестуя против их продажи. Практически сразу же они были арестованы и брошены в тюрьму.

Услышав об этом, Гус отправился в тюрьму и вступился за них. Он даже предложил самому занять место этих людей, зная, что они поступили так под воздействием его слов, направленных против Папы Иоанна XXIII.

Члены муниципального совета пообещали Гусу, что эти люди не понесут серьезного наказания. После того как Гус покинул здание тюрьмы, они выполнили королевский приказ - все трое были обезглавлены.

Эта казнь послужила причиной серьезных беспорядков. Чешский народ был шокирован произошедшим и пребывал в смятении. Тела казненных были с благоговением принесены в Вифлеемскую церковь, где Гус отслужил мессу, посвященную мученикам.

После этого толпы людей подняли восстание в самом центре города, требуя крови членов муниципального совета. Те же, до смерти перепуганные, бросились за помощью к королю. Вацлав в ярости воскликнул, что даже если на улицах будет тысяча мятежников, все они также будут обезглавлены; если для этой цели не найдется достаточно палачей в Праге, они будут вызваны из других городов.

Почувствовав, что он может лишиться хорошего источника дохода, Вацлав обратил свою ярость на Гуса. В порыве злобы он видел Гуса единственным препятствием на пути к богатству. Король прокричал: “Гус, ты постоянно создаешь мне различные проблемы. Если те, кто этим занимается, не позаботятся о тебе, я сам тебя сожгу”.76

Бессильной помочь Гусу была даже королева София.

Убирайтесь! Я обращаюсь лишь к Богу!

Поскольку Гус, оставленный своими друзьями и утративший благорасположение короля, продолжал защищать Уиклифа и выступать против продажи индульгенций, руководство католической церкви решило начать судебный процесс против Гуса. Руководство знало, что теперь, из-за резких комментариев

Гуса в адрес Папы Римского и продажи индульгенций, католическая церковь оказалась в более выгодном положении.

Во время Римского Собора, прошедшего в 1412-1413 годах, необходимые документы, обвиняющие Гуса в ереси, были представлены кардиналу, который сразу же объявил об его отлучении от церкви. Для Гуса это отлучение стало уже четвертым. Далее кардинал объявил, что если Гус не предстанет перед Собором в течение двадцати дней, вся Прага — или же любой другой город, в котором остановится Гус, - будет также отлучена.

Подобное отлучение означало, что верующим запрещалось вступать в контакт с Гусом посредством еды, питья, приветствия, общения, купли-продажи, предоставления ему крова или же каким-либо другим образом. В любом месте, где он стал бы искать прибежище, должны были немедленно прекратиться все церковные службы и не возобновляться на протяжении трех дней с того момента, как Гус покинет эту местность. Если бы он вдруг умер, его нельзя было бы хоронить; если бы он все-таки был бы похоронен, его тело следовало извлечь из земли.77

Гус так и не предстал перед Собором в положенный срок.

Как следствие, приговор Гусу, сопровождаемый звоном колоколов, погашением свечей и швырянием камней в направлении жилища Гуса был зачитан в Праге. Эти церемонии едва не вызвали очередной волны протеста, поскольку люди яростно протестовали против действий священников. Те же очень быстро сбежали в поисках безопасного убежища.

В свою очередь, Гус предпринял шаги, до того момента неизвестные католическому закону, - поскольку любое апеллирование к Папе Римскому было, очевидно, бесполезным, Гус обратился к Богу и Христу “наиболее справедливому из всех известных судей, Который знает, защищает, судит, провозглашает и неизменно награждает праведные дела каждого человека”.78 Эти слова провозгласили о полном разрыве Гуса с Папой Римским. В недалеком будущем католическая церковь еще напомнит ему о них.

Заботливый пастырь

Несмотря на свое полное отлучение от церкви, Гус продолжал проповедовать. Услышав об этом, Папа Римский приказал снести Вифлеемскую церковь.

Папский приказ достиг Праги поздней осенью. Оставшиеся в городе немецкие прихожане увидели в приходе возможность атаковать ненавистную им церковь. Свою атаку они провели в то время, когда в церкви проходила служба. Но немцев с легкостью выгнали на улицу, пригрозив.

Оказавшись неспособными разрушить церковь, католические священники прибегли к другим мерам. Они начали хватать сторонников Гуса, затаскивать их в католические святилища и избивать. Затем их тащили в кварталы и продолжали избивать кнутом.79

Когда Прага оказалась отлученной от церкви, Гус столкнулся с необходимостью принятия мучительно сложного решения. Будучи верным пастырем, он чувствовал, что будет предателем, если оставит свое стадо в столь трудное время: хороший пастырь всегда остается со своим стадом.

Гус был пастырем. Несмотря на свою большую занятость в деле реформации, он никогда не позволял себе оставить “стадо” без присмотра

Но, с другой стороны, Гус понимал, что если он останется, члены его церкви столкнутся с жестокими преследованиями, а может, даже и со смертью. Мы можем только представить себе, насколько мучительными были размышления Гуса, когда он принимал решение, что делать дальше. В конце концов, он принял трудное решение - покинуть Прагу для блага членов Вифлеемской церкви и остальных горожан. Когда чешские дворяне предложили Гусу убежище в Южной Богемии, он понял, что Бог благословляет его решение.

Тем не менее Гус принял решение, как только представится подходящая возможность, всегда посещать свою церковь, чтобы “укреплять стадо”.80

Одно из замечательных качеств Гуса заключалось в том, что он, несмотря на свою большую занятость в деле реформации, никогда не забывал о своей обязанности заботиться о прихожанах. Он был настоящим духовным отцом.

Национальный проповедник

15 октября 1412 года Гус покинул Прагу. Он пребывал где-то в ее окрестностях, но никто не знал, где именно. Мы же знаем, что с января до Пасхи 1413 года Гус время от времени тайно появлялся в городе. После его посещений власти в скором времени узнавали о них, но не распоряжались о прекращении церковных служб, если только Гус не выступал где-нибудь с проповедью. Реформатор писал: “Однажды, после того как я проповедовал, они немедленно прекратили все службы, поскольку им было тяжело слышать Слово Божье”.81

Также мы знаем и о том, что Гус продолжал проповедовать в различных местах за пределами Праги. Я уверен, что многие совершали путешествия, чтобы услышать его. Гус писал: “Я проповедовал в городах и на рыночных площадях; сейчас же я выступаю с проповедями за заборами, в деревнях, замках, на полях и в лесах. Если будет нужно, я буду проповедовать на морском берегу или же с лодки, как это делал мой Спаситель”.82

Во время своего изгнания Гус также написал много писем своим соратникам, преподавателям университета и друзьям. Вместо того чтобы погружаться в депрессию и горевать о своей нелегкой доле, Гус использовал эти письма, чтобы вдохновлять веру тех, кто остался позади. Его дух не был сокрушен; он по-прежнему верил в то, что победа окажется за истиной.

Во время своего изгнания Гус написал несколько манускриптов, в которых он продолжал раскрывать людям глаза на