Когда Рикс подъезжал на своем «тандерберде» к двери дома Дунстана, над горами вспыхнула кривая молния. Сильно пахло озоном, вдали над полями кружилась пыль.

Рикс поднялся на крыльцо и нажал звонок. В руке он держал записную книжку и газету с описанием смерти Синтии Эшер. Стоя под дверью, Рикс тревожно поглядывал на щебенчатую подъездную дорожку. По дороге сюда он обогнал коричневый фургон, который свернул, не доехав двадцати ярдов. Рикс вспомнил, что видел этот фургон несколько дней назад. Значит ли это, что дом Дунстана под наблюдением? Если так, то появление весьма приметного автомобиля семейства Эшер, конечно, не осталось незамеченным.

Тревожило его и другое обстоятельство. Выезжая из гаража, он заметил, что автомобиля Кэт нет на месте. Куда она поехала? Может, в Эшвилл за героином? «Феррари» Буна также отсутствовал, но Рикс подумал, что брат остался на ночь в городском клубе, решив переждать ненастье. Он снова позвонил, а затем повернулся к лесу. Любой шпион мог прекрасно видеть его оттуда.

— Кто там? — спросил Дунстан.

— Рикс Эшер.

Щелкнул замок, и дверь открылась. Дунстан, крепко сжимая в зубах трубку, отъехал назад, пропуская Рикса.

— Заприте, — сказал Дунстан, и Рикс запер дверь. — Извините, что так долго не открывал. Я с рассвета работаю. — Старик выглядел усталым, под глазами были темные круги. — Что у вас с собой? — спросил он.

— Для начала это. — Рикс передал ему хрупкие газетные страницы. — Описание смерти Синтии в Чикаго.

Дунстан покатился в гостиную, где было светлее, и Рикс последовал за ним.

В камине ярко алели угли.

— Хорошо, — сказал Уилер, закончив читать, — один ответ есть. Что насчет скипетра?

Рикс сел и рассказал историю, поведанную ему Эдвином. Дунстан внимательно слушал, над его головой вился голубой дым. Когда Рикс закончил, твердый взгляд Дунстана остался бесстрастным.

— Мне нужны документальные подтверждения, — сказал он.

— Эдвин говорит, что газетные вырезки находятся в библиотеке Лоджии.

— Меня это не слишком радует. Вам их не достать.

— Отчего же? Попрошу Эдвина, он может. — Рикс протянул Дунстану черную записную книжку. — Хочу, чтобы вы взглянули.

Старик раскрыл книжку, пролистал и нахмурил брови.

— Она из библиотеки Лоджии? Что означают все эти символы?

— Я надеялся, что вы сможете объяснить.

— Извините. Что это за рисунки? — Дунстан постучал по странице с чертежами.

— По-моему, часовые маятники. Но зачем они в этой книжке и что означают, не имею ни малейшего понятия.

— Ладлоу всегда интересовался часами, — задумчиво сказал Дунстан. — Все время держал их вокруг себя. Возможно, это его вещь, но я не вижу смысла в формулах и нотах. — Он положил книжку на колени и посмотрел на Рикса. — Вы, наверно, знаете, что Ладлоу был изобретателем. В Лоджии у него была мастерская, и, по слухам, он подолгу там возился. Возможно, это один из его проектов.

— Вы имеете в виду оружие?

— Кто знает? Посетители Эшерленда иногда видели, как по громоотводам на крыше прыгали искры. Ладлоу запирался в мастерской на целые дни. Сведений о том, чем он там занимался, нет, но, вероятнее всего, это имело отношение к бизнесу.

Рикс взял у Дунстана записную книжку и снова изучил рисунки.

— Если это оружие, — сказал Дунстан, — то при чем тут музыка?

— Не знаю, — ответил Рикс.

Но он уже сформировал свою теорию. Шанн была музыкальным гением. «Эшеровский концерт» так влиял на людей, что заставлял их, словно крыс, услышавших волшебную дудку, кончать с собой. Когда Ладлоу уехал в Новый Орлеан повидаться с сестрой, не пытался ли он использовать музыкальные способности Шанн в проекте «Маятник»? Не потому ли он хотел, чтобы она покинула монастырь и вернулась в Эшерленд? Ответить на эти вопросы можно было, только узнав, что такое «Маятник».

— Вчера, — сказал Рикс, — вы упомянули, что есть еще одно обстоятельство, касающееся нашей семьи. Вы сказали, что это важный вопрос. Я бы хотел услышать его.

Дунстан подкатил свое кресло к очагу и поковырял кочергой обугленные остатки дров. Затем он положил ее на место рядом с прочими каминными принадлежностями и помедлил в задумчивости перед тем, как ответить. Он развернул кресло, чтобы посмотреть Риксу в лицо.

— Я видел Уолена до смерти вашего деда. Он был красив и полон энергии. Выглядел так, будто мог поднять весь мир одной рукой. — Уилер чиркнул спичкой и зажег потухшую трубку. — Спустя месяц после смерти Эрика у лимузина Уолена спустила шина через дом от редакции «Демократа». Пока Эдвин Бодейн ходил к автомату звонить, я подошел к окну посмотреть. Я лишь мельком увидел Уолена перед тем, как он задернул занавеску. — Он бросил на Рикса долгий тяжелый взгляд. — Это был другой человек.

Рикс нахмурился.

— Что вы имеете в виду? Это был не Уолен?

— О, конечно, это был Уолен. Но старый, сломленный Уолен. Я никогда не забуду его глаза. Он выглядел так, будто нанес визит самому дьяволу. В его руке была эта трость.

Я это тоже запомнил. Но я никогда не видел, чтобы человек так менялся за столь короткий отрезок времени.

— Я полагаю, на него повлияла смерть Эрика.

— С чего бы вдруг? Насколько я понимаю, Уолен не был любящим сыном. Теперь послушайте вот что: в ночь смерти Ладлоу у Эрика был нервный срыв. Это произошло во время одного из фантастических приемов Эрика. Ладлоу вызвал его в Тихую комнату. Пару часов спустя некоторые из гостей услышали сильный шум в кабинете. Они туда зашли и обнаружили Эрика в припадке бешенства. Он крушил мебель и швырял в стену все подряд. Потребовалось четверо или пятеро мужчин, чтобы держать его, пока звали доктора. Затем Эрик заперся на месяц. — Дунстан вопросительно поднял брови. — Почему? — спросил он. — Эрик ненавидел Ладлоу. Почему смерть Ладлоу свела его с ума?

— Это трудно объяснить, — ответил Рикс. — Скорее он должен был плясать от радости.

— Правильно. Эрик делал все, что мог, чтобы ускорить смерть отца. И Уолен был не лучшим сыном. Он бы и пальцем не шевельнул, чтобы помочь Эрику. Тогда почему они оба реагировали подобным образом?

— Я не знаю.

— Я тоже. И никто не знает. Но я скажу вам, что думаю. — Дунстан наклонился вперед, его ярко-голубые глаза оживленно горели. — В последнюю минуту что-то передается от отца к сыну. Какая-то тайна, о которой ни Эрик, ни Уолен и помыслить не могли. Мне представляется, Ладлоу перед самой смертью сказал Эрику что-то в Тихой комнате, что едва не свело Эрика с ума.

— А Эрик незадолго до смерти передал это Уолену?

— Да. Поэтому сразу после смерти отца здоровье Уолена пошатнулось. Эрик и Уолен по прошествии времени оправились. Может, шок прошел или они держались, потому что у них не было выбора. Мой вопрос состоит в следующем: что передается от отца к сыну накануне смерти главы семьи?

— Трость, — ответил Рикс.

Ответ казался очевидным.

— Нет, тут что-то большее. Трость — это неудивительно. Я думаю, это нечто такое, что скрывают до последней минуты, какое-то обязательство, которое нужно передавать из поколения в поколение. Я спрашивал об этом Эдвина, но он, конечно, не сказал. Он просто приносит документы, оставляет их, а затем забирает. Ответ в библиотеке Лоджии. Нужно его добыть.

— После того, что случилось со мной в детстве, я просто не способен туда войти.

— Но вы могли бы войти туда с Эдвином. Он провел бы вас в библиотеку.

Рикс пожал плечами. Сама мысль войти в Лоджию, пусть даже с Эдвином, заставляла его желудок сжиматься от страха.

— Не знаю, не знаю. Но допустим… И что мне искать?

— Деловые записи. Списки имущества. Что-нибудь о Хадсоне Эшере. Может быть, какую-то информацию о его предках в Уэльсе. О женитьбе Арама в Сан-Франциско на матери Шанн. Он встретил ее, когда поехал, вопреки строгим запретам Хадсона, искать свою тетю Маделин. Может быть, документы, касающиеся имения в Пенсильвании и смерти Родерика. Там, внизу, должен находиться музей Эшеров, и если ответ в письменной форме существует, то он, скорее всего, в этом музее.

Рикс провел рукой по заплесневелому переплету записной книжки. Снаружи гром раскатывался все ближе. Если Рикс и найдет в себе смелость снова войти в Лоджию, то это будет сделано по чертовски важной причине.

— Теперь я хочу увидеть вашу рукопись, — сказал он.

— Рано. Покажу, когда вы принесете то, что я прошу.

Рикс посмотрел на упрямого собеседника и внезапно понял, что Уилер Дунстан просто играет с ним, используя его в качестве мальчика на побегушках, и не имеет никакого намерения показывать свою книгу. Внутри у него все свело от гнева.

— Сейчас же, — потребовал Рикс. — Я уже достаточно рисковал для вас. Я могу рыться в библиотеке год и не найти того, что вы ищете! Если отец узнает, он…

— Лишит вас наследства? — лукаво спросил Дунстан. — Я думал, у вас нет интереса к семейному делу.

От сарказма в голосе Дунстана Рикс внутренне вздрогнул. Теперь он проклинал себя за то, что вообще связался с этим человеком. Даже если в глубине души он надеялся, что сможет получить значительную долю наследства Эшеров, с этим покончено, если за домом ведется наблюдение. Он должен спасти из обломков хоть что-то!

— Теперь послушайте меня, — холодно объявил он. — Я доказал вам, что могу помочь написать эту книгу. Думаю, я заслуживаю того, чтобы прочитать вашу рукопись.

— Нет. До тех пор пока книга не будет закончена, я никому не позволю до нее дотронуться.

— Черт возьми! Вы не знаете, чем я рискую, бывая здесь! — Вне себя от злости, Рикс поднялся со стула. — Я вам не слуга! Если вы хотите, чтобы я пошел в Лоджию и сделал за вас грязную работу, то я хочу увидеть то, что уже написано!

Дунстан открыл рот, чтобы возразить, и тут его лицо словно окаменело, а глаза остекленели. Он, казалось, смотрел прямо сквозь Рикса. Его рука медленно поднялась и вынула трубку изо рта. Странным, до жути ровным голосом Дунстан сказал:

— Я никому не покажу мою книгу.

— Если откажетесь от моей помощи, эта книга никогда не будет опубликована! — процедил Рикс. — Кто станет приносить вам документы после того, как уедет Эдвин?

Лицо Дунстана оставалось похожим на маску.

— Я никому не покажу мою книгу, — повторил он.

Рикс был готов ударить Дунстана, но тот пребывал в каком-то трансе.

«Что, черт возьми, с ним происходит? — думал Рикс. — Рэйвен тоже никогда не видела рукописи. Почему? Что Дунстан пытается скрыть?»

Он взглянул на карман рубашки Дунстана, где тот держал ключи от кабинета с брелоком в виде маленькой пишущей машинки. Подошел к старику, который словно не замечал его присутствия, быстро шагнул за его кресло и сунул руку в карман. Пальцы сжали брелок, но, когда Рикс вытаскивал руку, Дунстан вцепился в нее с такой силой, что чуть не сломал ему пальцы. Кулак Рикса разжался, связка ключей ударилась о ручку кресла и упала на пол. Но прежде чем Дунстан успел развернуть свое кресло, Рикс снова завладел ключами.

— Отлично, черт возьми! — со злостью сказал Рикс. — Теперь я сам все увижу! — Он пошел широким шагом по коридору к двери в подвал.

Рядом с домом ударил гром. Рикс услышал клацанье металла о металл и резко обернулся.

Дунстан ехал к нему, сжимая в руке кочергу, но выражение лица оставалось бесстрастным и отстраненным. Он двигался как автомат.

— Эй! — удивленно сказал Рикс. — Вы что, черт возьми, воображаете?..

Кочерга пошла вниз по зловещей дуге. Рикс среагировал слишком медленно и получил сильный удар в плечо. Руку пронзила боль, и он, шатаясь, отступил.

Дунстан снова размахнулся. Рикс отклонился в сторону, и кочерга пронеслась рядом с его головой.

— Прекратите! — крикнул Рикс.

Старик сошел с ума! Прежде чем Дунстан снова успел поднять кочергу, Рикс схватился за подлокотники кресла, чтобы сбросить его на пол. Но свободная рука Дунстана сомкнулась на его запястье, как стальной наручник.

Он уставился в лицо Рикса мертвым взглядом.

— Я никому не покажу мою книгу, — повторил он хриплым сдавленным голосом и поднял кочергу для нового удара.

Рикс схватил ее и всей тяжестью налег на бок кресла. Оно перевернулось, и Дунстан вывалился на пол. Поднявшись на мощных руках, он пополз за Риксом.

Ошеломленный, Рикс отступал. Дунстан тащился вперед, его блестящее от пота лицо было по-прежнему окаменевшим.

Рикс отступал по коридору. Дверь в подвал была всего в нескольких футах. Он прошел через нее и двинулся вниз, под уклон. Дунстан испустил гортанный крик.

Рикс понял, что в захламленном кабинете Дунстана рукопись может быть спрятана где угодно. Единственный способ ее найти — все здесь перерыть.

Компьютер был включен. На зеленом экране светилось написанное Дунстаном до прихода Рикса.

Рикс подошел к столу, сбросил кипу бумаг, чтобы лучше видеть.

То, что он прочитал, вызвало у него полусмех-полустон.

«Время расскажет историю. Войны и оружие будут всегда. Время расскажет историю. Имя Эшеров сдерживает войну. Время расскажет историю».

Эти несколько фраз все повторялись и повторялись в различных комбинациях. С дрожью в руках Рикс нажал на курсор, текст пополз вверх, и Рикс прочел историю семьи Эшер, которую шесть лет писал Дунстан.

«Имя Эшеров сдерживает войну. Время расскажет историю. Войны и оружие будут всегда. Время расскажет историю».

Это продолжалось из страницы в страницу.

— О боже! — прошептал Рикс.

Книги не было. Ее не было никогда. Уилер Дунстан безумен. Неужели в течение шести лет он приходил сюда день за днем и думал, что пишет полноценную книгу?

«Всегда будут войны, и обязательно кто-то будет производить оружие. Время расскажет историю…»

Рикс выбежал из подвала и помчался вверх по пандусу. Сердце так громко стучало, что он едва мог соображать. В гостиной по-прежнему лежало на боку кресло, но Дунстан уполз.

Кочерга валялась на полу рядом с записной книжкой, которую уронил Рикс. Он поднял ее. На улице прогремел гром, по крыше застучал дождь. За несколько секунд он стал таким сильным, что Рикс не смог разглядеть из большого окна свою машину.

Когда Рикс подошел к входной двери, он увидел Дунстана, который лежал лицом вниз, подвернув под себя руки. Чтобы выбраться из дома, нужно было пройти мимо него. Дунстан внезапно задрожал и медленно повернул голову к Риксу.

Глаза старика закатились, были видны лишь налитые кровью белки. На бледных щеках и лбу блестел пот. Хватая ртом воздух, он выдавил едва понятные слова:

— Я никому… не покажу… мою книгу.

Он высвободил правую руку, в ней был пистолет — изделие Эшеров, «коммандо» калибра 0, 357.

Когда Дунстан выстрелил, Рикс отпрыгнул в сторону. Из большой дыры в деревянной стене брызнули щепки.

Рикс скрючился на полу под жалким прикрытием кресла, за спиной у него был камин. В пистолете оставалось еще пять патронов. Сквозь шум дождя было слышно, как Дунстан ползет по полу. Рикс собрался с силами, чтобы пробежать в коридор, но на пути было упавшее кресло-каталка. Если он споткнется, Дунстан всадит ему пулю прямо в спину. Рикс озирался в поисках любого предмета, пригодного для самозащиты.

К очагу был прислонен совок. Рикс взглянул на красные угли, потом взял совок и зачерпнул золу и кусочки дымящейся древесины.

Рикс ждал, прислушиваясь. У него был лишь один шанс, и если не просчитать его точно, Дунстану удастся смертельный выстрел.

Он обливался холодным потом, но выжидал, пытаясь определить, как и где лежит Дунстан. Вот старик оттолкнул стол, и на пол упала лампа.

«Подожди», — сказал себе Рикс.

За окном полыхнула молния, и почти сразу же ударил гром, да так, что затрясся дом.

Все стихло.

И Рикс подумал: «Сейчас!»

Он резко толкнул плечом кресло. Дунстан выстрелил в другом конце комнаты. Пуля прошла в считаных дюймах от головы Рикса, осыпав его дымящимися клочьями обивки. Не успел Дунстан снова прицелиться, как Рикс встал и швырнул угли.

Когда они рассыпались по лицу и рубашке Дунстана, тот сделал третий выстрел — наудачу. Пуля, просвистев у макушки Рикса, разбила окно в эркере. В комнату ворвались дождь и ветер. Дунстан корчился на полу, а угли шипели на его щеках и прожигали рубашку.

Рикс схватил его за запястье и попытался выбить пистолет. Дунстан поднял другую руку и уцепился за джемпер Рикса. Тот изо всех сил бил кулаком по локтю старика — раз, второй, третий. Пальцы Дунстана разжались. Рикс схватил пистолет и отшвырнул подальше.

— Отлично, — хрипло сказал он. — Все кончено.

Дунстан уставился на него пустым взглядом. На лбу и щеках горели красные полосы. Затем лицо сморщилось, и старик зарыдал как ребенок. Рикс не мог смотреть на него. Он вынул три оставшихся патрона и положил к себе в карман.

Затем убрал пистолет на каминную полку, куда инвалиду не дотянуться.

В глубине дома Рикс нашел телефон и, набрав номер оператора, попросил офис шерифа. В трубке трещала и шипела грозовая статика. Услышав голос, Рикс сказал, что в доме Дунстана рядом с Тейлорвиллем произошел несчастный случай, а когда женщина спросила его имя, он повесил трубку.

Больше Рикс ничего не мог сделать. Была мысль позвонить Рэйвен, но что он ей скажет? «Извините, тут такое дело: ваш отец спятил и попытался меня убить, а никакой книги вовсе и не было…»?

Когда он вернулся в гостиную, нервы были натянуты как струна. Дунстан лежал на боку и громко дышал. Его взгляд был неподвижен и пуст.

Рикс стоял над ним, а ветер и дождь хлестали сквозь разбитое стекло. Внутри у него закипал гнев. Он сотрудничал с Дунстаном впустую, рисковал наследством из-за несуществующей истории Эшеров.

Дунстан издал тихий мучительный стон. Он откинул руку в сторону, крепко сжимая кулак.

«Ты сделал из меня дурака, — кипел негодованием Рикс. — Из-за тебя я чуть не лишился всего!»

Коричневый фургон. Если кто-то, посланный Уоленом, наблюдает за домом Дунстана, то…

Рикс так сжал кулаки, что ногти впились в ладони. Из глубины его сознания, от того темного незнакомца, чье существование он отказывался признать, пришло желание убить.

Он посмотрел на пистолет, лежащий на каминной полке. Это можно сделать одним выстрелом. Приставить ствол к черепу Дунстана, кровь и мозг брызнут на стену вместе с каплями дождя. Один выстрел.

«Сделай это сейчас».

Рикс посмотрел на свою руку и вынул из кармана три патрона.

«Сделай это сейчас».

Сверкнула молния, ударив в землю неподалеку, и комната наполнилась громом.

Рикс уже держал в руке «коммандо». Уже заряжал.

«Сделай это сейчас…»

Он с лязгом передернул затвор. По лицу струились пот и дождевая вода. Пистолет удобно лег в руку. Он чувствовал что-то похожее на власть, на абсолютную и непоколебимую власть.

Он повернулся к Уилеру Дунстану, подошел к нему и прицелился в голову. Один выстрел. «Сделай его сейчас».

Рука дрожала. Рикса охватил холодный гнев, однако сам себе он казался хладнокровным, словно наблюдал за происходящим со стороны. Темный незнакомец настойчиво нашептывал: жми на курок. На полу теперь лежал не отец Рэйвен, а злейший враг Уолена Эшера. Из-за него Рикс возлагал такие надежды на несуществующую книгу. Всем рисковал, чтобы помочь Дунстану, и теперь не получит ни гроша из наследства Эшера. Палец на курке напрягся.

Дунстан застонал, его кулак начал разжиматься.

В ладони была серебряная пуговица с джемпера Рикса, и тот понял, что Дунстан оторвал ее в борьбе за пистолет.

«Серебряная пуговица… — Рикс пытался соображать под шепот, призывающий убить отца Рэйвен. — Серебряная пуговица. Где я видел…»

В голове бешено застучало, и голос внутри завизжал: «СДЕЛАЙ ЭТО СЕЙЧАС!»

Палец Рикса судорожно надавил на спуск, и в этот момент он услышал свой отчаянный крик.

Пуля проделала в деревянном полу в шести футах от головы Дунстана полукруглое отверстие.

Рикс повернулся и с криком гнева и отвращения вышвырнул пистолет в разбитое окно.

Он поднял серебряную пуговицу, выбежал из дома и помчался сквозь пелену дождя к машине. Коричневый фургон, стоявший в конце подъездной аллеи, уже уехал. Рикс вжал акселератор в пол, и автомобиль опасно занесло. Руки крепко сжимали руль, а на глазах выступили слезы горечи и стыда. Ведь миг назад он был так близко к убийству.

В первый раз на своем веку он едва не совершил поступок, из-за которого отец мог бы им гордиться.