Над Эшерлендом сгущались вечерние тени. Рикс шел из гаража в дом Бодейнов. Он громко постучал в дверь и стал ждать.

Эдвин выглядел свежим и готовым к исполнению любого приказа, хотя и провел весь день в работе. На нем не было ни кепи, ни серой куртки. Он оделся в полосатую рубашку и в безукоризненно выглаженные брюки. Воротник рубашки был расстегнут, выглядывал клок седых волос.

— Рикс! — сказал он. — Где вы были весь день? Я искал…

— Кэсс здесь? — перебил Рикс.

— Нет. Она в Гейтхаузе, готовит ужин. Что-нибудь не так?

Рикс шагнул в дом.

— А как насчет Логана? Он поблизости?

Эдвин покачал головой.

— Сегодня работает в конюшнях. Я ожидаю его минут через пятнадцать. Так в чем, собственно, дело?

Затворив дверь, он ждал объяснений.

Рикс прошел через гостиную, чтобы погреть руки у огня, который догорал в камине. Рядом с любимым креслом Эдвина лежал сегодняшний номер эшвилльской газеты. Из большой кружки с горячим чаем, стоявшей на дубовом столике сбоку от кресла, шел пар. Там же лежали блокнот и ручка.

Эдвин разгадывал кроссворд.

— Сегодня ночью будет холодно. — Голос Рикса гулко прозвучал в большой комнате. — Уже поднимается ветер.

— Да, я заметил. Вам что-нибудь принести? У меня есть жасминовый чай…

— Нет, спасибо, ничего не надо.

Эдвин подошел к столу, взял кружку и сделал маленький глоток. На Рикса он глядел с подозрением.

— Я знаю насчет Уилера Дунстана, — в конце концов сказал Рикс. — Черт возьми, Эдвин! — Его глаза сверкнули. — Почему ты не рассказал, что помогаешь ему в работе над книгой?

— А-а… — сказал Эдвин шепотом. — Понятно.

— А мне нет. Дунстан сообщил, что ты с августа приносишь ему материалы из библиотеки Лоджии. А когда я сказал Кэсс о том, что хочу написать историю семьи, она заявила, что давала клятву верности!

— Клятва верности, — тихо повторил Эдвин. — Зловеще звучит, правда? Напоминает скрип ключа, отпирающего дверь в камеру. Кэсс не знает, Рикс. И я не хочу, чтобы она знала.

— Но как понимать всю эту чепуху насчет традиций? О связи с прошлым и тому подобном? Я не понимаю, почему ты помогаешь Дунстану!

Эдвин внезапно стал казаться очень старым и изнуренным. Он стоял подле угасающего огня с таким видом, что сердце у Рикса заныло. С глубоким вздохом Эдвин опустился в кресло.

— С чего мне начать?

— Может, попробуем с самого начала?

— Легко сказать. — Эдвин горько улыбнулся. Морщины вокруг его глаз углубились, он невидяще смотрел на огонь. — Я устал, — сказал он. — Я смертельно устал от… темного и злого. Раны, тайны и гремящие на цепях кости. Еще мальчишкой я знал, что здесь происходит. Тогда это меня не волновало. Даже было интересно. Я был тогда точно таким же, как Логан, — надменным, тупым… Мне пришлось учиться на своих ошибках… Боже, что за образование я получил!

— Темное и злое? Что ты имеешь в виду?

— Духовная тьма. Моральный мрак. Проклятие и деградация. — Он прикрыл глаза. — Рассказ По был, возможно, фантазией, но он добрался почти до самой сути. У Эшеров есть все. Абсолютно все. Но их души мертвы. Я шел к этому открытию долго, и теперь мне практически нечего добавить. — Голос сорвался; Эдвин собирался с силами, чтобы продолжать.

— И все же я не понимаю.

Эдвин открыл глаза. Они были красными, как догорающие в камине угольки.

— Когда уйдет в иной мир ваш отец, — сказал он, — империя Эшеров развалится. Уолен скоро умрет. Возможно, это вопрос дней или даже часов. Он хочет передать имение и семейное дело Кэтрин. Я уверен, что вы уже знаете об этом. Но Бун рассчитывает, что дело перейдет к нему. Он намерен судиться с Кэтрин. Это будет длинное запутанное дело. Бун, конечно, не победит, но сделает все, что в его силах, чтобы дискредитировать Кэтрин. Он помешан на деньгах, Рикс. Каждую ночь проигрывает в покер до пяти тысяч. Ставит по двадцать пять тысяч долларов на один футбольный матч. Для него это пустяки, он знает, что всегда может получить еще больше. Мистер Эшер дает ему содержание в триста тысяч долларов в год, а когда Буну этого не хватает, он просто выписывает чек на счет отца. Но Бун все проигрывает. В суде он будет обливать вашу сестру грязью из-за ее проблем с наркотиками.

Он не преминет воспользоваться даже самыми грязными газетенками, чтобы с нею разделаться.

Когда Эдвин снова поднял чашку, его рука дрожала.

— Кэтрин не выдержит такой прессинг, Рикс. Она думает, что выдержит, но ошибается. Точно вам говорю. Ваша сестра выросла у меня на глазах. К тому времени, как Кэтрин покончит с Буном, она созреет для сумасшедшего дома или для кладбища.

— Ты намекаешь на то, что папа должен передумать и отдать поместье и бизнес Буну?

— Нет! Господи боже, нет. Бун разрушит бизнес. Его нельзя спускать с привязи. А тут еще Паддинг… Мало нам путаницы…

— Как это все связано с книгой Дунстана? — спросил Рикс.

— Я объясню. Пожалуйста, наберитесь терпения. В любом случае «Эшер армаментс» стоит на пороге полной катастрофы. Без твердого руководства ее раздерут на части другие компании и корпорации. Они лишь ждут удобного случая.

Семья никогда не будет бедной, но, лишившись бизнеса, лишится и власти.

— Возможно, это будет самое лучшее событие за всю историю семьи.

— Возможно, — согласился Эдвин. — Однако если «Эшер армаментс» разойдется по чужим рукам, это будет означать большой риск для мира во всем мире.

— Что? Неужели ты в это веришь?

— Да, — сказал Эдвин. — Верю. И даже очень. Имя Эшеров олицетворяет мощь и надежность. Уже одно это — очень сильный сдерживающий фактор для враждебных государств.

Если производство, использующее технологию Эшеров, будет остановлено, а старые системы вооружений устареют, что произойдет непременно, мир окажется на пороге катастрофы. Я не военный эксперт и ненавижу войну, как и большинство обычных людей, но вопрос остается: можем ли мы прекратить изготовление бомб и ракет? Раньше я верил в судьбу человеческого рода. Тогда я был гораздо моложе и намного глупее. Выслушайте меня до конца! Должно быть, я выгляжу полным идиотом.

— Книга, — напомнил ему Рикс. — Почему ты помогаешь Дунстану в работе над ней?

— Потому что мне надоело притворяться, будто у меня нет ни глаз, ни ушей, ни рта, чтобы вымолвить слово. Мне надоело быть вещью, предметом инвентаря или частью обстановки. Я живой человек! — Он провозгласил это с гордостью, хотя глаза потускнели. — Я много всего видел за свою жизнь.

В большинстве случаев ничего не мог поделать, хотя от того, что творилось, мне было тошно и кровь стыла в жилах. — Он подался вперед. — Если хотите, я расскажу, что случилось с моей лояльностью. Если вы действительно хотите это услышать.

— Валяй.

— Хорошо. — Эдвин сложил на груди руки, погрузившись в раздумья. — Вы видели Уилера Дунстана. Он покалечен. У его дочери, симпатичной женщины, шрам на брови, и она хромает. Я знаю, как это произошло.

— Я слушаю.

— Хорошо. Я хочу, чтобы вы меня выслушали и поняли, что случилось с моей лояльностью. В ноябре шестьдесят четвертого Уилер Дунстан с женой и дочерью попал в автомобильную катастрофу на шоссе южнее Эшвилла. Насколько я помню, они ехали к родителям жены на праздники. Катастрофа была страшная. Дизельный грузовик занесло на гололеде, он съехал со своей полосы и врезался в легковушку.

У Дунстана был поврежден позвоночник, у девочки сломаны рука и нога, а жена получила многочисленные внутренние повреждения. Но самое худшее, что легковушка оказалась под днищем грузовика. Она там застряла, и полиция не могла их вытащить. Жена Дунстана ужасно мучилась. Девочка была к ней прижата, и ей пришлось много часов, пока не разгребли завал, слушать стоны и крики матери. Жена Дунстана скончалась в больнице через несколько дней. Он сам лечился не один месяц, чтобы хотя бы управлять инвалидным креслом. Рэйвен отделалась легче всех, хотя лишь богу известно, что она видит в ночных кошмарах.

Эдвин пристально посмотрел на Рикса.

— Тот грузовик, что съехал со своей полосы, принадлежал компании «Эшер армаментс», — сказал он. — Водитель, совсем молодой, ему и двадцати не было, так наелся таблеток, что даже не знал, в каком штате находится. Уилер Дунстан подал в суд на вашего отца. Уолен предлагал уладить дело миром, но в ответ последовали лишь оскорбления. Между Эшерами и Дунстанами никогда не было особой любви. Но до суда дело не дошло. Выяснилось, что полиция обнаружила в машине Дунстана бутылку бурбона. Медицинская сестра заявила, что чувствовала от него запах алкоголя в реанимации. Результаты анализа неожиданно показали: Уилер Дунстан во время аварии был мертвецки пьян.

— Бутылку подкинули?

— Да. Я только не знаю, когда и кто. Все это сделано за деньги твоего отца, Рикс. Но особенно тяжелые последствия имела огласка того факта, что Дунстан — алкоголик. Это был тщательно охраняемый секрет, но ваш отец каким-то образом выведал его. Рекламодатели один за другим отказывались от услуг Дунстана. В конце концов он согласился уладить дело без суда. А что еще оставалось?

— Папа же отделался легким испугом?

— Штраф в несколько тысяч долларов и условный приговор водителю. — Эдвин смотрел на дрожащее пламя, его плечи поникли, ноги были вытянуты. — До этого момента я старался ничего подобного не замечать. Но после того как понял, что сделал ваш отец, как далеко он зашел в стремлении избежать судебного процесса, что-то во мне надломилось. Я знал, что Дунстан много лет работал над историей Эшеров. Мы договорились: я поставляю ему необходимые документы, но не нарушаю обет молчания. Я не говорю ничего, что знаю об Эшерах. Я не буду обсуждать с ним дела Уолена. Я приношу материалы, оставляю их и потом забираю. К тому времени, когда книга будет завершена, Уолен умрет, а мы с Кэсс окажемся во Флориде.

— Эдвин, — сказал Рикс, — я ездил к Уилеру Дунстану, чтобы взглянуть на рукопись. Он не показал, но я дал ему информацию в обмен на то, чтобы узнать, как старик работает.

Я сказал ему про состояние папы и про то, что Кэт унаследует семейное дело. У меня была еще одна причина для поездки. Это я должен быть автором такой книги, а не посторонний. Мне все равно, через что прошел Дунстан. — Рикс слышал в своем голосе отчаяние, ему было стыдно, но он продолжал: — Я обязан написать книгу об Эшерах. Я взял у тебя ключ от библиотеки и нашел там кое-какие бумаги. Мне во что бы то ни стало нужно добиться, чтобы Дунстан позволил мне участвовать в работе над книгой. Я должен стать хотя бы соавтором.

Эдвин глубоко вздохнул и покачал седой головой.

— Боже мой, — прошептал он, — как мы дошли до этого, Рикс? Неужели нас обоих снедает отвращение и ненависть?

Рикс подался вперед и дотронулся до руки Эдвина.

— Не могу упустить такой случай. Я годами собирался написать книгу о своей семье. Поговори с ним. Скажи, что я помогу довести работу до конца. Позволь носить ему материалы.

Заставь его понять, как это важно для меня. Ты сделаешь это?

Эдвин не ответил. Он смотрел на огонь, тусклые оранжевые блики играли на лице.

— Пожалуйста, — умоляюще сказал Рикс.

Эдвин накрыл руку Рикса своей.

— Я поговорю с ним, — пообещал он. — Завтра утром. Не знаю, как он отреагирует, учитывая его отношение ко всем Эшерам. Но поговорю.

— Спасибо.

— Это так важно для вас?

— Да, — ответил Рикс без колебаний. — Очень важно.

Эдвин улыбнулся, но его глаза были темными и печальными.

— Я люблю вас, Рикс. Что бы вы ни делали, я всегда буду вас любить. Вы приносили свет в этот дом, когда были ребенком. Я помню… у нас с вами бывали маленькие тайны. Вы не хотели, чтобы кто-нибудь узнавал о том, что вы рассказывали мне. — Улыбка стала грустной. — Я полагаю, будет только правильно, если мы разделим этот последний секрет.

Рикс встал и крепко обнял Эдвина. Старик, казалось, состоял из одних костей и тугих мышц.

Эдвин погладил Рикса по плечу. Они молча стояли при свете камина, прижавшись друг к другу.