— О чем задумался? — весело спросила Маргарет Эшер.

Рикс очнулся.

— Так, ни о чем. — Он вновь принялся за колбасу, лежащую на тарелке.

На самом деле Рикс думал о том, какое замечательное стоит утро. Они сидели на застекленной веранде позади Гейтхауза, перед ними открывался вид на сад и горные пики на западе. Сейчас сад представлял собой настоящее буйство красок.

Хотя было только восемь часов, чернокожий садовник в соломенной шляпе уже вовсю трудился, подметая опавшие листья с мощеных дорожек. Мраморные херувимы, фавны и сатиры важно выглядывали из цветущих зарослей.

Небо было голубое и чистое. Пролетела стая диких уток. Завтрак был отличный, кофе крепкий, и Рикс прекрасно выспался после ухода Паддинг. Принимая этим утром витамины, он взглянул в зеркало и заметил, что мешки под глазами стали меньше. Или ему показалось? Как бы там ни было, Рикс чувствовал себя прекрасно и даже обрел аппетит, съев все до крошки. За год он соскучился по стряпне Кэсс.

— Я слышала, как утром приехал Бун, — сказала Маргарет. Сегодня на ее лице был лишь тонкий слой косметики, чтобы оттенить скулы. — Кажется, около пяти. Ты удивишься, но я слышу, когда в доме тишина.

— Да? — Рикс насторожился.

Она имеет в виду, что слышала его разговор с Паддинг? Вряд ли. Ее комната в другом конце коридора, и между ними несколько комнат.

— Я отчетливо слышала, как ссорились Бун и та женщина. — Она с презрительной миной покачала головой. — Ведь говорила же ему: не женись на ней! Предупреждала, что пожалеет, и, видишь, ничуть не ошиблась.

— Почему же он не разведется с ней, как с двумя предыдущими, если так несчастлив?

Она аккуратно сложила свою салфетку и положила ее возле тарелки. Вошла горничная и принялась убирать грязную посуду.

— Потому что, — продолжала Маргарет после того, как горничная ушла, — можно не сомневаться: шлюха наплетет про нас гадостей, если ее выпустить из имения. Это всего лишь дуреха алкоголичка, но она носит фамилию Эшер уже два года, четыре месяца и двенадцать дней, на два года дольше, чем ее предшественницы. Она знает про нас… некоторые вещи, и они могут просочиться в печать, если мерзавка сорвется с цепи.

— Ты имеешь в виду Недуг?

Глаза Маргарет затуманились.

— Да. И не только. Например, сколько у нас денег, какой недвижимостью мы владеем. Она знает о нашем острове в Карибском море, о казино в Монте-Карло, о банках и других предприятиях. У Буна язык без костей. Представь себе заголовки газет в случае развода. Эта шлюха не удовлетворится соглашением без суда, как две другие. Она пойдет прямо в «Нэшнл инкуайрер» и вывалит гору зловещей лжи про нас.

— И зловещую правду? — спросил Рикс.

— Дорогой, ты очень плохого мнения о своей семье. Тебе бы следовало гордиться тем, кто ты есть, и вкладом, который внесли твои предки в историю страны.

— Верно. Да, я всегда был белой вороной. Пожалуй, поздно корчить из себя звездно-полосатого барабанщика.

— Пожалуйста, не надо о флагах, — холодно сказала Маргарет.

Рикс знал, что мать помнит о фотографии, появившейся в нескольких газетах Северной Каролины. На ней Рикс в тенниске размахивал черным флагом. Его волосы доставали до плеч, и он шагал в первом ряду толпы демонстрантов из Северокаролинского университета, протестовавших против войны во Вьетнаме. Снимок был сделан за минуту до того, как полиция взялась разгонять их. Девятерым тогда переломали кости, а Рикс сидел посреди дороги со здоровенной шишкой на темени.

Эта фотография появилась и на первой странице еженедельника «Фокстонский демократ», с кружком вокруг головы Рикса. Уолен был вне себя.

— Советую поинтересоваться достижениями твоих предков, — сказала Маргарет. — Они бы преподали пару уроков фамильной гордости.

— Но как, скажи на милость, я могу это сделать? — с подчеркнутой вежливостью спросил Рикс.

Она пожала плечами.

— Для начала почитать книги, что Уолен принес из Лоджии. Он вот уже три месяца изучает семейные документы.

— Как ты сказала? — У Рикса сильнее забилось сердце.

— Семейные документы. Уолен велел слугам доставить их из библиотеки. Десяток старых бухгалтерских книг, дневников и другие бумаги из нашего архива. В Лоджии их тысячи. Я в библиотеку, конечно, раньше никогда не заглядывала, но Эдвин рассказывал.

Рикс был поражен. Семейные документы? Прямо здесь, в Гейтхаузе?

— А теперь заглянула?

«Спокойно, — приказал он себе, — не выдавай заинтересованность!»

— Разумеется. Я была в библиотеке в то утро, когда их принесли. Некоторые так заплесневели, что воняют хуже дохлой рыбы.

«Боже мой, — подумал Рикс. Он подпер голову рукой, чтобы удержаться от ухмылки. — Семейный архив в библиотеке Гейтхауза! — Он надеялся найти что-нибудь стоящее, но это настоящий подарок небес! — Нет, подожди-ка! В бочке с медом есть ложка дегтя».

— Библиотека ведь заперта, — напомнил он матери. — Даже если я и захочу взглянуть на эти книги, то не смогу войти.

— Да, Уолен настаивал, чтобы библиотека была на замке.

Но у Эдвина, конечно же, есть связка запасных ключей. Ведь надо проветривать, вытирать пыль. Если этого не делать, весь дом пропахнет плесенью. — Мать вдруг моргнула, и Рикс понял, что она подумала о запахе Уолена. — Понравился завтрак? — спросила она, быстро овладев собой. — Бун пожалеет, что пропустил его.

Рикс хотел еще порасспросить ее о библиотеке, но тут услышал тихий протяжный вой. Птицы дружно спорхнули с дерева. Звук становился все громче. Он посмотрел на небо и увидел серебристый вертолет. Сделав круг над Гейтхаузом, он медленно опустился на вертолетную площадку.

— Это, наверное, твоя сестра! — Маргарет поднялась со стула, чтобы посмотреть. — Кэтрин вернулась! — обрадовалась она.

Но вместо Кэт на дорожке появились двое мужчин: один в военной форме, а другой в темном деловом костюме, солнечных очках и с портфелем.

— Опять они. — Маргарет тихо вздохнула, садясь.

— Кто это? — спросил Рикс.

— Один из Пентагона. Генерал Маквайр — возможно, ты видел его раньше. А другой мистер Меридит с военного завода. Доктор Фрэнсис твердит, что нужен абсолютный покой, но Уолен его не слушает. — Она улыбнулась Риксу, однако глаза оставались пустыми. — Когда твой отец поправится, мы поедем куда-нибудь. В Акапулько, например. Там, должно быть, замечательно в январе, как ты думаешь?

— Да, — ответил Рикс, внимательно глядя на нее, — должно быть.

— В Акапулько все время солнечно. Твоему отцу необходимо хорошенько отдохнуть. Лучше всего там, где солнце и смех.

— Извини. — Рикс встал. — Хочется прогуляться. Подышать свежим воздухом.

— Сегодня прекрасный день для прогулки. Можешь прокатиться верхом.

— Я найду чем заняться. Спасибо за завтрак.

Он ушел, оставив мать на террасе. Было невыносимо сознавать, что она живет в смутном мире фальшивых надежд и мечтаний, ожидая, что муж отбросит саван и спустится по лестнице, приплясывая, как Фред Астер[2].

И не будет для нее никакого Акапулько. Следующее ее путешествие — на фамильное кладбище Эшеров, расположенное на востоке поместья.

Но сейчас надо найти Эдвина, получить ключ и самому заглянуть в библиотеку. И необходима крайняя осторожность.

Рикс не хотел, чтобы кто-либо узнал о его намерениях, и теперь жалел даже, что посвятил Кэсс в свои планы. Если у Уолена возникнет хоть малейшее подозрение, что сын намерен копаться в старых гробах Эшеров, документы моментально вернутся в Лоджию.

Рикс остановил горничную и спросил, не видела ли она Эдвина, но та ответила отрицательно.

Он вышел из Гейтхауза. Воздух был удивительно свежим и пьянящим. Эдвин мог находиться где угодно, руководя какой-нибудь работой. Рикс двинулся через сад по дороге, ведущей мимо теннисных кортов к дому Бодейнов. Прошел мимо гаража, длинного, приземистого строения из камня, с десятью деревянными дверями; когда их открывали, они плавно поднимались вверх. Раньше здесь стояли кареты и экипажи Эшеров, а теперь красный «феррари» Буна, розовый «мазерати» Кэт, новый лимузин, запасной лимузин на случай поломки первого, красный «Тандерберд-57», синий «Кадиллак-52», белый «Паккард-48», серый «Дюзенберг-32», «штуц-биркет» и «форд модел ти» в отличном состоянии. Это те машины, которые Рикс видел, когда был здесь в последний раз.

За год автопарк вполне мог обновиться.

Жилище Бодейнов едва ли следовало сравнивать с Гейтхаузом, но это был большой дом в викторианском стиле, стоящий среди деревьев. За ним находился гараж с «шевроле-универсалом», принадлежавшим Эдвину. Рикс подошел к парадной двери и позвонил.

Дверь открылась. На пороге стоял Эдвин в униформе, но без кепи.

— Рикс. — Он улыбнулся, но в глазах была боль. — Пожалуйста, заходите.

— Рад, что застал тебя. — Рикс шагнул через порог.

И сразу нахлынули воспоминания. Этот дом, как и его спальня, ничуть не изменился. Обитые деревом стены украшены кружевами, собственноручно сплетенными Кэсс. На полу в гостиной лежит потертый бургундский ковер с золотой каймой по краям. В камине из красного кирпича мигает огонек, а вокруг уютные кресла и диван. Над камином — гирлянда из сосновых шишек и желудей. Два больших окна гостиной открывают вид прямо на Гейтхауз.

Рикс садился на этот ковер и мечтал перед очагом, а Кэсс читала Эзопа или Андерсена. Кэсс могла растрогать сказкой о стойком оловянном солдатике или рассмешить басней о жадной лисе, захотевшей винограда. Эдвин варил лучший в мире горячий шоколад, а его рука на плече Рикса была приятнее всякой похвалы. Что же стало с тем мальчуганом, который сидел, мечтая, перед огнем?

— Вам что-нибудь нужно от меня? — нарушил молчание Эдвин.

— Да, я…

Внимание привлек фотоснимок на каминной полке. Рикс пересек комнату и разглядел в тесной рамке самого себя в возрасте семи или восьми лет, одетого в костюм с галстуком.

Он стоял между Кэсс и Эдвином, которые также выглядели значительно моложе. Рикс вспомнил слугу, сделавшего эту фотографию. Снимали в жаркий июльский день, в день его рождения. Родители уехали в Вашингтон по делам и взяли с собой Буна. Эдвин и Кэсс организовали праздник и пригласили детей слуг и его приятелей из эшвилльской частной школы.

Рикс взял фотографию и всмотрелся. Все тогда были счастливы — весь мир. Не было ни войн, ни разговоров на эту тему.

Никаких черных знамен, демонстраций и полицейских дубинок. Жизнь виделась в розовом свете.

— Я уже и забыть успел, — тихо сказал Рикс.

Он переводил взгляд с лица на лицо, а Эдвин подошел к нему со спины. Три счастливых человека стояли, взявшись за руки. Но на снимке было еще кое-что, чего Рикс раньше не замечал.

За его левым плечом над верхушками деревьев виднелся один из дымоходов Лоджии. Она присутствовала на его дне рождения, а он даже не знал об этом.

Рикс поставил фотографию обратно на камин.

— Мне нужен ключ от библиотеки, — сказал он, обернувшись. — Папа предложил попользоваться находящимися там материалами.

— Вы имеете в виду… документы, которые ваш отец взял из Лоджии?

— Вообще-то я ищу сведения об Уэльсе и тамошних угольных шахтах. — Рикс улыбнулся.

Внутри у него все сжалось. Он очень не любил лгать Эдвину Бодейну, но опасался, что тот, узнав истинную причину, из лояльности к Уолену не даст ключей.

— Как думаешь, в библиотеке есть что-нибудь об угольных шахтах?

— Должно быть. — Эдвин внимательно досмотрел в глаза Риксу, и на секунду тому показалось, что взгляд проникает насквозь. — По-моему, там есть книги обо всем на свете. — Он пересек комнату и подошел к полке с множеством ящичков.

На первом было написано «Машины», на втором — «Служебные помещения», на третьем — «Дом», на четвертом — «Места отдыха», а на последних трех — «Лоджия». Эдвин выдвинул ящичек с надписью «Дом» и достал большую связку ключей всевозможных форм и размеров, нашел нужный и начал отцеплять его. — О чем будет ваша следующая книга? Об Уэльсе? — спросил он.

— Пока еще сам не знаю. Только не смейся, я хочу написать о вампирах, живущих в старых угольных шахтах.

Одна ложь сменялась другой.

— Боже! — На его добром лице появилась лукавая ухмылка. — Каким же образом родилась эта идея?

Рикс пожал плечами.

— Да ни с того ни с сего пришла в голову… Я только начал собирать материал. Может, будет толк, а может, и нет.

Эдвин положил связку на место. Протягивая Риксу отцепленный ключ, он тихо сказал:

— Кэсс мне все рассказала.

«О боже!» — подумал Рикс.

— Рассказала?

— Да, вчера вечером.

— Что ж… И каково твое мнение?

— Мнение? Ну, оно состоит в том, что Логан сможет отлично работать, если научится терпению и дисциплине.

— Логан?

— Ну да, ведь мы о нем говорим. Кэсс сказала мне вчера, что известила тебя о нашем увольнении. Я собирался сам об этом сообщить по дороге из аэропорта, но не хотел огорчать раньше времени.

Рикс с облегчением положил ключ в карман брюк.

— Другими словами, он нетерпелив и недисциплинирован?

— Логан очень молод, — дипломатично ответил Эдвин и поправил фотографию на камине. — У него еще недостаточно развито чувство ответственности. Юноша не понимает значения традиций. С тех пор как Хадсон Эшер нанял человека по имени Витт Бодейн помощником садовника и тот через четыре года стал управляющим, одно поколение Бодейнов сменяется другим. Мне бы меньше всего хотелось ломать эту старинную традицию.

— И ты сможешь научить девятнадцатилетнего мальчишку всему, что знаешь?

— Когда я занял должность управляющего, в Эшерленде насчитывалось более трехсот слуг. Теперь и восьмидесяти нет.

Я не говорю, что он не будет ошибаться. Даже не уверен, сможет ли он вообще работать. Но я сделаю все от меня зависящее, чтобы Логан понял наконец важность традиции.

— Не терпится его увидеть, — сказал Рикс без особого энтузиазма.

Эдвин взглянул на свои карманные часы.

— Через час я должен забрать Логана с фермы Роберта. Можете составить компанию.

Рикс мечтал попасть в библиотеку, но хотелось и посмотреть на юнца, который займет место Эдвина. Он решил, что слишком опасно копаться в документах средь бела дня. Это может подождать до вечера.

— Хорошо, — согласился он. — Я еду.

Эдвин снял кепи с вешалки в прихожей и надел на голову. Они вышли из дома, сели в бежевый универсал Эдвина и выехали из Эшерленда.