Через шесть недель после свадьбы Витторио зашел в офис компании Виале, чтобы встретиться с Аной. Она подняла глаза и улыбнулась, когда увидела его в дверях.

— Я не ожидала увидеть тебя здесь, — сказала она, вставая из-за стола, чтобы обнять мужа.

Он рассеянно поцеловал ее, выражение его лица было обеспокоенным.

— Я должен снова ехать в Бразилию. Возникла проблема с некоторыми поставщиками.

— Какая проблема? — Ана нахмурилась. У нее сжалось сердце при мысли о предстоящей разлуке.

Витторио пожал плечами:

— Ничего особенного, но ситуация достаточно серьезная, поэтому я должен ехать, чтобы кое-кого успокоить, приободрить и поощрить.

— Ну, в этом ты специалист, — поддразнила его Ана, но Витторио игнорировал ее шутку.

— Я заехал к тебе потому, что уезжаю во второй половине дня, до твоего возвращения домой. Я полечу в Рио на частном самолете и вернусь через неделю.

— Неделя! — разочарованно воскликнула Ана.

— Ана, это бизнес, — немного резко произнес Витторио.

Бизнес. Неужели Витторио решил напомнить ей, что их брак — бизнес-сделка? Ана сглотнула:

— Да, конечно.

— Я позвоню тебе, — сказал он, быстро целуя ее в холодную щеку, а затем ушел.

Ана стояла посреди кабинета, прислушиваясь к окружающим ее звукам: вот Витторио захлопнул входную дверь здания; вот тихо зарычал двигатель его автомобиля. Слышался гул голосов работников других подразделений. А потом раздался чей-то смех, который показался Ане самым оглушительным из звуков, и от испуга у нее сжалось сердце.

Не обманывала ли она себя последние несколько недель? Не забылась ли в тумане счастья, ошибочно приняв страсть за любовь?

Ана вернулась к своему письменному столу и рухнула в кресло, положив голову на руки. Она не могла поверить в то, насколько неуверенно себя чувствует, насколько испугалась. Ее безмятежная убежденность в том, что Витторио любит ее, оказалась сметена одним его неосторожным замечанием.

В замке было пусто и тихо, когда она вернулась туда вечером. Ана приказала повару подать ужин в ее комнату. Ей не хотелось сидеть в столовой в одиночестве. Констанция вернулась в Милан неделю назад, а Бернардо, видимо, снова отправился ужинать в ресторан.

Повар Марко выглядел удивленным:

— Да, но я приготовил ужин на двоих!

— На двоих? — повторила Ана, в ее душе проснулась глупая надежда. Неужели Витторио вернулся? Но конечно нет, он уже на полпути к Южной Америке.

— Да, синьор Бернардо хочет с вами поужинать.

Ана почувствовала, как по спине пробегает холодок. Затем она пожала плечами, отмахиваясь от недоброго предчувствия. Что бы ни происходило между Бернардо и Витторио, это ее не касается. Возможно, знакомство с младшим братом мужа каким-то образом поможет объединить семью. Несмотря на то, что последние несколько недель Витторио выглядел счастливым, он по-прежнему терзался от неприятных воспоминаний о детстве.

— Хорошо, — сказала она Марко. — Спасибо.

Войдя в элегантную столовую, Ана увидела стол, накрытый для двоих, и стоящего у окна Бернардо. Он пошел к ней навстречу, как только она вошла.

— Ана! Благодарю тебя за то, что согласилась ко мне присоединиться.

— Бернардо, я с радостью с тобой поужинаю.

Однако, когда он взял ее за руки и прижался щекой к ее щеке, Ана не смогла избавиться от ощущения, что у Бернардо на уме совсем не ужин.

Она шагнула назад, оглядывая его, пока он отодвигал для нее стул. Бернардо был худее и бледнее Витторио, но также красив. У него были темные волосы и карие глаза, но ему не хватало энергичности Витторио.

— Спасибо, — прошептала она, усаживаясь за стол.

Он уселся напротив и потянулся за бутылкой уже откупоренного красного вина.

— Вино из собственной винодельни? — спросила Ана, смотря, как бокал наполняется жидкостью рубинового цвета.

— В некотором роде. Я экспериментировал со смешиванием сортов винограда. — Выражение его лица было настороженным. — Витторио об этом не знает.

Ана сделала глоток вина.

— Вино вкусное. — Она поставила бокал на стол и посмотрела на Бернардо в упор. — Почему ты не сказал Витторио о том, что экспериментировал с сортами? Ведь в результате получилось хорошее вино.

Бернардо едва заметно ей улыбнулся и отпил из бокала.

— Не сомневаюсь, ты заметила, что Витторио и я… — Он помолчал, склонив голову и задумавшись. — Мы не похожи на нормальных братьев.

— Конечно, я это заметила, — ответила Ана и прибавила немного резко: — На самом деле я задаюсь вопросом, понравилось бы ему то, что мы с тобой вместе ужинаем.

— Не понравилось бы. Не потому, что он думает, будто это неуместно, а потому, что боится, я стану нашептывать о нем всякие гадости. Он не заинтересован в том, чтобы я работал в «Винах Кацлевара».

Ана почувствовала к нему жалость.

— Почему? Из-за того, что произошло много лет назад, когда умер ваш отец? — Увидев удивленное лицо Бернардо, Ана быстро прибавила: — Я знаю, Констанция хотела, чтобы ты стал графом и единственным наследником. Витторио говорил мне. И все же это произошло давным-давно, вы были такими юными…

— Это было только начало, — ответил Бернардо. — Я полагаю, он рассказал тебе о том, каким было наше детство? Нас вынудили принимать чью-либо сторону, Витторио и меня. Сначала мы сопротивлялись этому. Мы возмущались от того, что наши родители втягивают нас в свои разборки. Но потом… — Он пожал плечами. — Я признаю, что не был разумным мальчиком. Внимание матери вскружило мне голову. Она так явно отдавала мне предпочтение, я этим щеголял. В этом я утер нос Витторио. Для меня организовывались специальные поездки, делались особенные подарки… У меня голова шла кругом. — Он изогнул губы в горькой усмешке. — Витторио видел все это и ничего не говорил. Его поведение злило меня все сильнее. Ведь у него было внимание и похвалы отца, и я хотел заставить его ревновать.

— И он, конечно, ревновал, — перебила его Ана. — Ничто не заменит любовь матери.

— Или любовь отца. Я не знаю, кто из нас оказался в лучшей ситуации. Витторио был любимцем отца, но он не избаловался и не изнежился, как я. Мой отец был жестким надсмотрщиком. Я помню, как однажды он заставил Витторио подняться на рассвете. Тогда ему было всего десять, а мне шесть. Витторио плохо сдал экзамен по математике. Отец усадил его за обеденный стол и заставил сдавать экзамен снова и снова. Он не остановился до тех пор, пока Витторио не решил все задачи правильно. Витторио занимался в течение нескольких часов. Он даже не позавтракал. — Бернардо скривился. — Я помню об этом, потому что нарочно облизывал губы и громко чмокал, пока пил свой сок, сидя напротив него, а он даже не посмотрел на меня, хотя явно был голоден. — Бернардо покачал головой, скривив рот. — Я не горжусь тем, как вел себя на протяжении многих лет, Ана. Я был не прав.

Ана печально вздохнула.

Подали ужин, но у нее совсем не было аппетита.

— Что произошло, когда умер ваш отец?

— К тому времени позиции каждого из нас были хорошо известны. Витторио возненавидел и мать, и меня. По крайней мере, он вел себя с нами так, будто ненавидел. Ему было всего четырнадцать, но он не услышал от нас ни одного доброго слова. О, он был вежлив, и это сводило нашу мать с ума. Я полагаю, Витторио очень похож на нашего отца, который не научился любить и сопереживать нашей матери. Он был вежлив, учтив, заботлив, но он ее не любил. Он был хладнокровным человеком.

— Несмотря на все это, почему ваша мать решила лишить Витторио наследства? Только из-за того, что ты был ее любимчиком? — Ана услышала обвиняющие нотки в собственном голосе.

Бернардо пожал плечами.

— Кто знает? Вероятно, она поступила так потому, что думала, будто, став графом, Витторио превратится в такого же жестокого человека, как наш отец. Она говорила, что не может спокойно смотреть на то, как Витторио становится подобием Артуро. — Он печально улыбнулся. — Полагаю, она думала, что спасает его от самого себя.

Ана подняла брови:

— Он, вне сомнения, так не считает.

— Ситуация ухудшилась, конечно, — согласился Бернардо. — План матери провалился, и Витторио стал нашим врагом. Годами мы не общались, как подобает родственникам. — Он сделал паузу и отвел взгляд. — Я не всегда совершал достойные поступки. — Он повернулся к Ане и решительно на нее посмотрел. — Вражда продолжается до сих пор, как ты, несомненно, заметила. Именно поэтому я здесь.

Ана спокойно встретила его взгляд:

— Ты хочешь о чем-то меня попросить?

— Да. — Бернардо вздохнул и жестом указал на разлитое в хрустальные бокалы вино. — Ты попробовала сделанное мной вино, Ана, и, как опытный винодел, поняла, что оно хорошее. Витторио решил никогда не позволять мне управлять «Винами Кацлевара». Бог свидетель, я могу его понять. Я еще не доказал ему, что являюсь достойным человеком. Я совершил многое, о чем сожалею даже теперь, став взрослым. Но я не могу жить под пятой брата. Я чувствую себя ничтожеством. Знаю, он никогда не выпустит на рынок эту марку вина, потому что оно мое…

— Уверена, Витторио не может вести себя столь неразумно, — перебила его Ана. — Он бизнесмен, в конце концов.

— Когда дело доходит до меня и моей матери, он становится слепым, — категорично заявил Бернардо. — Но я не могу его винить.

— Так о чем ты хочешь меня попросить?

— Ты экспериментировала со смешиванием сортов винограда, да?

— Немного…

— Если ты скажешь, что придумала это вино, он согласится запустить его в производство.

— Полагаешь, я смогу присвоить себе чужие заслуги?

Бернардо слегка повел плечами:

— Мне все равно, кто будет считаться автором этой марки вина.

— Я не стану присваивать себе плоды твоего тяжелого труда, Бернардо, — произнесла она.

Он медленно кивнул.

— Вино отличное, и ты заслуживаешь того, чтобы быть объявленным его создателем. — Ана вздохнула. — Ты сможешь продавать его под брендом Виале, но я думаю, тебе больше понравится продавать его под брендом Кацлевара. Отвратительная вражда между тобой и Витторио должна закончиться. Может, если он увидит, какое хорошее вино ты создал, он тебе уступит.

Бернардо наклонился вперед:

— Что ты предлагаешь?

— Почему бы тебе не подготовиться к продаже первой партии вина? Витторио передал мне в управление свои виноградники на время отъезда.

Ана знала — ее власть ограничена, и Витторио вряд ли ожидает, что она будет проводить какие-то изменения в стратегии производства и продажи вина.

— Я могу организовать встречу с некоторыми покупателями в Милане. К тому времени, когда Витторио вернется домой, мы сможем предоставить ему кое-какие результаты нашей деятельности.

«Остается надеяться, что Витторио не слишком на меня разозлится. Даст бог, братья покончат с враждой. Если Витторио меня любит, его гнев не сможет разрушить наш брак».

Обнадеженный, Бернардо буквально помолодел от радости:

— Ты очень рискуешь, Ана. Витторио может прийти в бешенство. По правде говоря, я уверен: он будет в ярости.

— Вражда должна прекратиться, — решительно сказала Ана. — Это единственный путь для вас обоих. И я уверена, — прибавила она с большей уверенностью, чем чувствовала, — мой муж согласится с моими доводами, когда я с ним поговорю.

После долгих, утомительных, но успешных переговоров с торговыми представителями в Южной Америке Витторио стремился поскорее вернуться домой к любимой жене.

Да, теперь он не сомневался, что полюбил Ану. Каждое мгновение в разлуке с ней казалось ему поистине мучительным.

В замке было тихо, когда он появился в нем в четыре часа дня. Витторио не сомневался, что Ана находится в своем офисе на винзаводе. Витторио решил сделать ей сюрприз и неожиданно заявиться к ней на работу.

Он просматривал сообщения, оставленные в его кабинете секретарем, когда в дверь постучал управляющий его виноградных плантаций.

Витторио едва поднял на него глаза:

— Слушаю, Антонио. Все шло хорошо, пока меня не было? — Он отложил очередное письмо в сторону и только потом понял, что его управляющий не произнес ни слова. Витторио поднял глаза и увидел Антонио, который выглядел неуверенно и нервно сжимал руки. Витторио прищурился. — Антонио, что-нибудь случилось?

— Это Бернардо, господин Ральфино… Бернардо и графиня.

Витторио замер. Ему показалось, что кровь застыла в его жилах.

— Моя мать снова устраивает заговор? — спокойно спросил он. — Теперь, когда я женился, она стремится снова лишить меня наследства и дискредитировать меня в очередной раз?

Антонио покачал головой, выглядя несчастным:

— Не вдовствующая графиня, мой господин. Ваша жена.

На мгновение Витторио лишился дара речи.

— Вы хотите сказать, моя жена сговорилась с Бернардо? — спросил он, вздохнув.

— Она просила меня не звонить вам, — печально признался Антонио.

— Что? — Витторио едва понимал, что происходит. Его жена пытается ввести его в заблуждение? Она плетет против него интриги? От шока он покачнулся, у него перехватило дыхание.

— Я знаю, вы не хотите, чтобы Бернардо… Ну, я знал, что вам захочется самому принять решение после того, как вы одобрите, — продолжал Антонио. — Но она сказала, вы наделили ее полномочиями.

Витторио уперся рукой в письменный стол, собираясь с силами.

— Так что произошло, Антонио?

— Бернардо уехал в Милан, — признался менеджер. — Он раскручивает на рынке собственную марку вина. Я не знал об этом до вчерашнего дня, но графиня одобрила его решение и устроила встречу…

— Собственная марка вина? — бессмысленно повторил Витторио.

Неужели его брат на самом деле пытается влезть в семейный бизнес? И Ана ему помогает?

В душе Витторио будто что-то умерло. Ана предала его в тот момент, когда он был полон любви к ней. Теперь у него было такое ощущение, что его вырубили под корень, словно дерево. Его сердце сковало льдом. Он повернулся к Антонио:

— Спасибо за то, что предупредил. Я разберусь.

— Я бы позвонил вам, но поскольку графиня была наделена полномочиями…

— Я все прекрасно понимаю. Забудь об этом. — Витторио кивнул управляющему, и тот ушел.

Затем он повернулся к окну и тупо уставился на аккуратные посадки винограда.

Витторио чувствовал боль и скорбь. Ана предала его, как когда-то предали мать и брат. Изо дня в день юный Витторио пытался угодить своему отцу, чем еще больше усиливал свои страдания. А потом, когда отец умер и его душа разрывалась от отчаяния, он хотел искать помощи и утешения у матери. Он думал, теперь она примет его и полюбит, но Констанция окончательно от него отвернулась.

А теперь жена воспользовалась его доверием, чтобы его дискредитировать…

— К вам господин Кацлевара, синьорина Ви… леди Кацлевара.

Ана привстала из-за стола, улыбаясь настороженному и взволнованному Эдоардо.

— Вам не нужно церемониться, Эдоардо. Пусть он войдет!

— Добрый день, Ана.

— Витторио! — Несмотря на его довольно холодное приветствие, она не могла удержаться от улыбки. Она подошла к нему и протянула руки, чтобы его обнять и поцеловать.

Витторио не двигался. Ана опустила руки, она все поняла. Он, очевидно, узнал о том, что они с Бернардо затеяли.

— Ты сердишься, — заявила она, и Витторио выгнул бровь:

— Сержусь? Нет. Скорее, мне любопытно. — Он говорил с леденящей душу вежливостью.

Давным-давно она не слышала от него подобного тона и уже забыла о том, каким жестким может быть Витторио. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, засунув руки в карманы, и ждал.

Ана вздохнула. Она готовилась к этому разговору и знала: Витторио не обрадуется ее затее.

— Витторио, — сказала она наконец с мольбой в голосе. — Бернардо показал мне вино, которое сам создал. Он смешивал различные сорта винограда, но ты не знал…

— Забавно, но я думал, что знаю обо всем, что происходит в моей фирме. И насколько я помню, мой брат работает помощником управляющего, а не виноделом. Или ты оказала ему содействие в продвижении по службе, пока меня не было?

От его холодности Ане хотелось закричать. Теперь она понимала, в каком ужасе приходилось жить Констанции, когда изо дня в день ее муж удостаивал ее такого безразлично-хладнокровного отношения.

— Нет, я не продвигала его по службе, — ответила Ана как можно спокойнее. — У меня нет таких полномочий.

— Разве?

Ана заставила себя не обращать внимания на его насмешливый вопрос.

— Но я действительно разрешила ему продвигать на рынок его собственное вино. Прямо сейчас он находится в Милане и ведет переговоры с несколькими покупателями. Я подумала, мы могли бы включить его вино в каталог продаж нынешней осенью…

— Да неужели? — Витторио шагнул в комнату, выражение ледяной вежливости на его лице сменилось яростью. — Ты не тратила зря времени, да, Ана? — спросил он, словно выплевывая каждое слово. — Как только я уехал, ты спланировала заговор за моей спиной!

— Никакого заговора, Витторио, — настаивала она, — хотя я могу понять, почему ты думаешь обратное. Но я не твоя мать, и Бернардо изменился…

Витторио резко рассмеялся:

— Ничто не изменилось. Неужели ты не догадывалась, что у меня есть причина держать его на коротком поводке?

Ана пыталась сохранять спокойствие.

— Витторио, твоему брату было десять, когда ваша мать пыталась лишить тебя наследства…

— Ему было двадцать, когда он пытался организовать забастовку на моем винзаводе и дискредитировать меня перед моими клиентами. А в двадцать пять он украл у меня сто тысяч евро. Ты считаешь, я плохо знаю родного брата?

Шокированная, Ана уставилась на Витторио. Она вспомнила, как Бернардо говорил ей о том, что совершал много недостойных поступков, о которых сожалеет до сих пор.

— Я не знала об этом, — тихо произнесла она наконец.

Витторио лишь язвительно рассмеялся.

— Я действительно не знала о его проступках. Тем не менее я считаю, что Бернардо изменился. Если ты дашь ему шанс…

— Значит, ему все-таки удалось тебя убедить, — спокойно заявил Витторио. Он отвернулся, чтобы она не могла видеть его лицо. — Он настроил тебя против меня.

Ана вдруг почувствовала, что сейчас расплачется. Витторио был так категоричен и грустен.

— Витторио, это не так! Я просто хотела дать Бернардо шанс, не только ради него, а ради нас!

— Нас? — язвительно повторил Витторио.

— Да, ради нас. Потому что твоя ненависть к нему отравляет все вокруг! Отравляет… — Она остановилась, не желая откровенничать и признаваться ему в любви. — К тому же он может тебе помогать. Сегодня утром он позвонил мне из Милана и сказал, что встречи с торговыми представителями прошли успешно. Он не пытается отнять у тебя руководство фирмой.

— Так только кажется.

— Ваша вражда должна прекратиться, — заявила Ана. Ее голос дрожал, но она заставила себя продолжать говорить. Правдивость — единственное средство исцеления. — Ваша вражда отравляет вас обоих… Она отравляет нашу любовь.

Ей показалось, что атмосфера накалилась до предела.

Витторио обернулся, его глаза были словно два темных омута.

— Любовь? — спросил он вкрадчиво. — О чем ты, Ана?

Ана моргнула, сдерживая слезы. Она решила быть сильной, хотя и чувствовала себя наиболее уязвимой, чем когда-либо.

— Я люблю тебя, Витторио. Я предоставила Бернардо шанс из-за любви к тебе…

— То же самое говорила моя мать, когда пыталась лишить меня наследства, — с издевкой произнес Витторио.

— Она так сказала?

— Что-то вроде этого.

Но Ана отлично понимала, почему так говорила Констанция. Она ужасно боялась, что ее сын Витторио станет таким же холодным и жестким человеком, как его отец.

— Я не спорю, Витторио, Бернардо и Констанция причинили тебе страдания, но это не может продолжаться вечно. Я подумала, если Бернардо хоть как-то проявит себя, вы сможете наладить отношения. Сможете простить друг друга и научиться…

— О, Ана, твои слова чрезвычайно сладки, — протянул Витторио, — но все, о чем ты говоришь, совершенно нереально. Я женился на тебе не для того, чтобы ты работала психологом в моей семье. Я женился на тебе для того, чтобы рядом со мной был преданный союзник!

Ана моргнула:

— Ты хочешь сказать, что преданность подразумевает слепое подчинение? Я не могу принимать решения самостоятельно? Ты сказал, тебе не нужна болонка. Ты довольно трогательно называл наши отношения партнерством…

— Деловым партнерством, — поправил ее Витторио. — Именно это я имел в виду.

Ана сглотнула, стараясь не терять нить разговора и не расплакаться.

— И все же ты не хочешь, чтобы я интересовалась твоим бизнесом…

— Я не хочу, чтобы ты пользовалась своими привилегиями и ставила интересы моего брата выше моих! — прервал ее Витторио, повышая голос, чтобы ее перекричать. Затем он понизил голос и заговорил зловещим шепотом: — Ты предала меня, Ана.

— Я люблю тебя, — ответила Ана. Ее голос дрожал, тело содрогалось от волнения. — Витторио, я люблю тебя…

Он категорично покачал головой:

— Об этом мы не договаривались.

Она внимательно смотрела в его лицо, отыскивая в нем следы сострадания или даже сожаления. Но каждая черточка в нем была твердой и безжалостной. Витторио превратился в устрашающего незнакомца.

— Знаю, не договаривались, — тихо сказала она. — Но я влюбилась в тебя. Я полюбила тебя таким, каким ты… мне казался. Однако теперь, — она вздохнула, — ты так холоден со мной. Витторио, ты нисколько не любишь меня?

На щеке Витторио дрогнул мускул. Он не произнес ни слова в ответ. Он смотрел на нее сверху вниз суровым и непримиримым взглядом, и внезапно Ана не выдержала. Настолько уязвимой она чувствовала себя только один раз в жизни, когда бросилась к Роберто, надеясь, что он обнимет ее и признается во взаимной любви. Она была отвергнута тогда. Ее отвергают сейчас. И все же сейчас все было несколько иначе. Витторио отвергал ее не только физически, но и эмоционально, а это оказалось намного больнее.

— Вижу, что не любишь, — тихо сказала она.

Витторио снова не ответил.

И тогда Ана сделала единственное, что была способна придумать в тот момент. Она повернулась и вышла из офиса.

На вилле Россо царила тишина. Ана направилась к лестнице, когда услышала голос отца, идущий из кабинета.

— Эй, кто там?

— Это я, папа. — Ана остановилась на лестнице, когда отец вышел в вестибюль.

Он бросил взгляд на ее лицо и ахнул. Ана могла только догадываться, как ужасно выглядит.

— Ана, что случилось?

Ана грустно улыбнулась. Ей казалось, ее тело изломано, а душа разорвана на куски.

— Ты оказался прав, папа. Любовь не очень удобное чувство для тех, кто состоит в браке.

Лицо Энрико исказилось от горя, но Ана знала, что не выдержит сочувствия даже от отца. Она только покачала головой, тяжело поднялась по лестнице и отправилась в комнату, в которой ночевала до замужества.

Она провела ночь в одиночестве, лежа на кровати и наблюдая за луной. Ана не спала. Она вспоминала радость последних недель, которые казались ей теперь еще прекраснее. Витторио целовал ее, подхватывал на руки. Они смеялись, играя в бильярд, разговаривая о виноградниках и вине. Столько воспоминаний — замечательных, сладких, пугающих. Ана боялась, что больше никогда не будет счастлива.

Неужели их супружество закончилось? Она едва могла поверить в то, что он ее отверг и больше не захочет увидеть ее снова. Она уткнулась лицом в подушку и дала волю слезам.

Энрико постучал в ее дверь на следующее утро, приглашая к завтраку.

— Ана, съешь хотя бы тост, — неуверенно произнес он. — Я сказал повару не готовить копченого лосося. Знаю, ты его терпеть не можешь.

Ана не могла даже улыбнуться.

— Не утруждай себя, папа. Я не хочу есть. Мне просто нужно побыть одной какое-то время.

Ей нужно было побыть одной, чтобы оплакать окончание брака с Витторио. Витторио не пришел к ней, и Ана с ужасом ждала от него письма об официальном окончании их супружества. Хотя Витторио говорил прежде, что разводиться они не станут.

Тем не менее существовала альтернатива — холодный брак по расчету, на который она когда-то согласилась. Но теперь он стал бы наихудшим вариантом, ибо уважение между ними было уничтожено. Все, что им остается, — исполнение обязанностей.

«Забавно, — думала Ана, лежа на кровати и смотря на восход солнца; на ней была вчерашняя одежда, — как все-таки легко я согласилась на брак без любви».

Вечером Энрико снова постучался в ее дверь:

— Прелесть моя…

— Я не голодна, — отозвалась Ана.

— Я не предлагаю тебе еду, — ответил отец. — Пришел твой муж и хочет с тобой увидеться.

Ана замерла, потом вцепилась пальцами в покрывало.

— Я не могу его видеть, папа, — сказала она сдавленным шепотом.

— Пожалуйста, Ана. Он в отчаянии.

— В отчаянии?.. — недоверчиво сказала она, чувствуя в душе искорку надежды.

— В отчаянии, ласточка, — хриплым шепотом произнес Витторио, и Ана замерла.

Она услышала быстрые шаги уходящего по коридору отца, затем раздался громкий стук в дверь. Поднявшись с кровати, она пошла открывать.

На пороге стоял Витторио — небритый, взъерошенный, во вчерашней одежде. Его взгляд был серьезным, на губах играла едва заметная, непонятная улыбка.

— Выглядишь ужасно, — сказала Ана.

Витторио прикоснулся к ее щеке:

— Ты хотя бы не плачешь.

Его собственные глаза были красными.

— В некоторых случаях даже слезы не приносят облегчения, — произнесла Ана, и он шагнул в комнату.

Она прислонилась к двери, скрестив руки на груди, не желая расслабляться и надеяться.

— О Ана. — Витторио покачал головой. — Я сделал тебя такой несчастной.

— Да, сделал, — согласилась Ана и изумилась звуку своего голоса. Складывалось впечатление, что говорит некое бесчувственное существо.

— Я очень разозлился, — тихо сказал Витторио. — Меня ослепила ярость. Я мог думать только о том, что ты меня предала.

— Знаю.

Он печально улыбнулся:

— Но меня это не оправдывает, да?

— Не оправдывает.

— Злость — просто причина. — Он снова вздохнул. — Я думаю, мне нужно многому научиться. Я хочу, чтобы ты согласилась быть моим учителем.

Ана покачала головой:

— Я не желаю быть твоим учителем, Витторио. Я хочу быть твоей женой. И это означает, что ты должен мне доверять.

— Я знаю, — произнес Витторио низким голосом. — Знаю, я должен был тебе верить, но я не мог подумать…

— Это не главное, — прервала его Ана. — Я хочу сказать, деловое соглашение, которое мы заключили, меня не устраивает, Витторио. Я не могу… я не могу оставаться твоей женой на прежних условиях.

— Что? — Шокированный, Витторио уставился на нее. — О чем ты?

Она сглотнула и заговорила прерывистым голосом:

— Мне мало твоего доверия. Мне нужна твоя любовь.

Он молча смотрел на нее.

Ана приготовилась выслушать его отказ. Отказа не последовало.

— Я люблю тебя, Ана, — страстно произнес Витторио. — И моя любовь повергает меня в ужас. Вот почему я повел себя так вчера. Я не оправдываюсь, а лишь признаю правду. Мне очень жаль. Так жаль. Пожалуйста, прости меня.

Ана не могла поверить в то, что он сказал.

— Ты меня любишь? — повторила она, и он неуверенно ей улыбнулся:

— Очень. Безумно. Я провел самую несчастную ночь в моей жизни. Осознав, как я люблю тебя, я понял, что отверг самое удивительное, что когда-либо случалось со мной. И ради чего? Ради того, чтобы потешить свою гордыню.

Она покачала головой. В ее душе возродилась надежда и радость.

— Не следовало действовать за твоей спиной, но я подумала… Я хотела помочь тебе забыть неприятное прошлое.

— И ты мне помогла, — сказал Витторио. — Я понял, что на самом деле ты можешь уйти от меня навсегда, и не хотел тебе этого позволять. Я был опустошен и знал, что не имею права терять тебя из-за своей гордыни. Я поговорил с Бернардо и с матерью… — Он перевел дух и криво усмехнулся: — Разговор был не слишком приятен нам всем. У нас сохранились обиды друг на друга, и еще многое предстоит сделать, обсудить и простить. И все же мы сделали шаг навстречу друг другу. Ты помогла нам, Ана. Ты лучшее, что было в моей жизни.

Горло Аны саднило от невыплаканных слез и сдерживаемых эмоций.

— И ты — лучшее, что было в моей жизни. Но вчера ты был таким холодным, таким жестким со мной…

Витторио протянул руку и прижал пальцы к ее губам.

— Я не хочу быть жестким человеком, — признался он прерывистым шепотом, в его глазах стояли слезы. — Бог свидетель, как я этого не хочу. Тем не менее я понимаю, почему превратился в такого сурового человека. Но я не оправдываюсь, — решительно произнес Витторио. — Ты меня изменила, Ана. Я так тебе за это благодарен. Я понял, как сильно изменился благодаря тебе, когда вчера ты ушла от меня. Я больше не хочу быть прежним. С тобой я становлюсь другим. — Он прикоснулся к ее щеке, потом коснулся лбом ее лба. — Ты можешь меня простить, ласточка, за те моменты, когда я был жесток с тобой? Простишь ли ты меня, поверишь ли ты тому, что я стараюсь измениться?

Ана вспомнила, как много лет назад Витторио утешал ее, словно маленького ребенка. Она вспомнила, как он был добр к ней последние несколько месяцев. Она не забыла, сколько восторга и радости испытывала в его объятиях.

— Ты всегда был хорошим, Витторио. Всегда.

Он припал к ее губам в сладком и томительном поцелуе, пробуждая в ее душе еще больше надежд.

— Все в моей жизни только ради тебя, Ана. Только ради тебя.

Она рассмеялась трепетно и приглушенно. Витторио любит ее, и его любовь прибавляет ей сил. До чего же удивительное ощущение!

Витторио коснулся ее щеки, вытирая слезы.

— Нет ничего постыдного в том, что ты плачешь, ласточка, — прошептал он, и Ана снова рассмеялась.

Их пальцы переплелись, и она его поцеловала.

— На этот раз, — сказала она, — я плачу от радости.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.