После обеда и еще одной порции щедрых комплиментов по поводу ее талантов, на этот раз касавшихся кулинарных способностей Кэсс, он дал обещание отплатить ей тем же, и они отправились в музыкальную комнату. Кэсс с трудом могла представить себе, что этот богач будет сам готовить ей обед, а не закажет его в ресторане с доставкой на дом.

Он провел рукой по полированной крышке рояля:

– Сыграешь для меня?

Это предложение несказанно обрадовало Кэсс. Оно говорило о том, что Нео не боится вторгаться в ее личное пространство и приглашает ее ответить ему тем же.

Она опустилась на скамью, и пальцы ее привычно пробежали по клавишам, словно она играла гаммы. Кэсс делала так всегда, когда садилась за рояль.

– С удовольствием.

Нео повернулся к ней, и лицо его было серьезным, как никогда.

– Правда?

Он представить не мог, как много этот вопрос значил для нее.

– Правда. Я хочу сыграть для тебя.

– Мне надо сесть вон там, на стул?

– Не обязательно. Как хочешь, – сказала она нерешительно. Может, он желает постоять?

Ее невысказанный вопрос получил мгновенный ответ, когда Нео сел рядом с ней на скамью, заполнив собой ее личное пространство, которое доселе заполняла одна только музыка.

– Ты сделал ошибку. Твоя близость меня отвлекает, – призналась Кэсс с улыбкой.

– Тогда мы равны.

– Я отвлекаю тебя?

– Да, постоянно. И независимо от того, находишься ли ты близко или далеко. – Нео сам, казалось, поразился этому факту.

Она не ответила ему. Слова его стали для Кэсс открытием, которое ее потрясло. И она начала играть. Это была джазовая пьеса сороковых годов, которая в фортепианном исполнении звучала очень романтично. По крайней мере, Кэсс так казалось.

Он слушал в молчании, с легкой улыбкой, затем произнес:

– Мне нравится эта музыка, но я не узнаю ее.

– Она была популярна в сороковых годах.

– Ты серьезно?

– Да.

– Наверное, мне надо расширить мои музыкальные горизонты.

– А мне всегда нравилось открывать для себя новые стили музыки, или новые на твой взгляд по крайней мере.

– Ты хочешь сказать, что я не замечу ошибок, которые, возможно, ты совершишь?

Она улыбнулась ему, а пальцы ее в это время летали над клавиатурой, исполняя хорошо знакомое произведение.

– Может быть, именно поэтому я играю эту пьесу.

– Может быть, настало время вручить тебе приз.

И прежде чем она спросила, что он имеет в виду, его сильные руки обняли ее за талию, а большой палец стал постукивать в такт музыке по ее животу.

Ее пальцы сбились, прозвучали фальшивые ноты, – как давно этого не было! Словно она была еще ребенком и только училась играть.

– Этот приз очень приятный… – заметила в смущении Кэсс.

– Ты хочешь, чтобы я прекратил?

– Нет, не хочу. – Она могла сыграть эту пьесу даже во сне. И близость Нео не могла испортить ее исполнение.

Кэсс сконцентрировалась на мелодии и постаралась не замечать движений его руки, но, когда его губы нежно прикоснулись к ее виску, она замерла:

– Я думала, ты хочешь, чтобы я играла для тебя.

– Да, конечно. Но я обнаружил, что есть некоторые вещи, которых я хочу еще больше.

– И что это за вещи?

– Вот эти. – Он запрокинул ее голову и поцеловал. Его губы были жадными, настойчивыми.

– О… – выдохнула Кэсс.

И это было все, что она смогла сказать, потому что Нео полностью овладел ее ртом.

Они уже были наверху, и Кэсс едва осознавала, каким образом они оказались там. С затуманенным сознанием она ощущала, что ее куда-то несут, но ей некогда было задуматься об этом. Она блаженствовала, прикасаясь к Нео, и нежилась в теплых волнах его прикосновений.

– Я не должен был делать это, – сказал он, когда, уже обнаженная, она лежала под ним.

– Почему?

– Ты еще не восстановилась после вчерашней ночи.

– Я чувствую себя прекрасно. – У нее было болезненное ощущение, но совсем не такое сильное, чтобы отбить желание снова испытать то наслаждение, которое она испытала прошлой ночью.

Но нынешнее наслаждение было не такое же: оно оказалось гораздо сильнее. Кэсс выкрикнула имя Нео, когда, изогнув спину, забилась в оргазме, а через секунду ее тело снова испытало наслаждение – в тот самый момент, когда Нео пришел к своему собственному завершению…

А затем он обнимал ее, помогая прийти в себя после столь острых ощущений, и тело ее непроизвольно вздрагивало от его нежных прикосновений.

– Если тебе наскучит быть олигархом, ты можешь сделать еще одну карьеру, в качестве жиголо.

Он рассмеялся, и этот смех громко разнесся по ее обычно тихой спальне.

– Я предпочитаю получать бесплатное удовольствие, спасибо тебе.

– Рада слышать это. Мне кажется, я тебя не уступила бы никому.

– Ты чудачка!

– Мне это уже говорили. – Она произнесла эти слова более мрачно, чем ей хотелось бы.

– Я не хотел тебя обидеть. Я вовсе не считаю тебя сумасшедшей.

Пока не считает. Но рано или поздно это произойдет. Она не могла вести себя «нормально», как обычные люди, и поэтому со временем от нее все отворачивались. Но сейчас Кэсс не хотела думать о будущем: она радовалась тому, что было сейчас, и была благодарна Нео за это.

– Спасибо тебе.

– Я наслаждаюсь общением с тобой.

Улыбнувшись, она покачала головой:

– О, я думаю, это взаимно.

– Да.

– Серьезно. Если бы я знала, что секс – это такая потрясающая вещь, я отдалась бы кому-нибудь из поклонников, которые толпами ходили за мной, – пошутила Кэсс, но в шутке ее была доля правды.

– Тогда бы секс у тебя не был таким потрясающим.

– Потому что среди моих поклонников не было мужчин, которые могли бы сравниться с Нео Стамосом?

– Потому что я никогда не испытывал такого потрясающего наслаждения, какое испытал с тобой. То, что у нас было, Кассандра, – это нечто особенное.

Она не знала, что сказать ему в ответ. Никакие слова не смогли бы выразить ее чувства, поэтому она молча поцеловала его в плечо. И этот нежный поцелуй был наполнен любовью.

Улыбнувшись, Нео поцеловал ее в ответ, но уже в губы:

– Мне очень жаль, но я не смогу остаться у тебя на ночь.

– Почему?

Он вздохнул:

– Мне надо быть в офисе в шесть часов утра, чтобы переговорить по телефону.

– Зачем так рано?

– Из-за разницы во времени.

– Я поняла. Тебе надо рано вставать, но это ничего, оставайся, – осторожно предложила она, не совсем уверенная в том, хочет ли Нео остаться у нее на ночь.

– И ты не возражаешь, если я очень рано разбужу тебя, когда сам буду вставать?

– Не возражаю. – И если она согласилась оставить его на ночь мгновенно, почти со скоростью света, кто мог критиковать ее за это?

– Тогда я переночую у тебя. Спасибо тебе.

Она была счастлива, что Нео захотел остаться у нее. Кэсс провела всего лишь одну ночь в его объятиях, но понимала, что очень скоро это может стать для нее не просто приятным времяпрепровождением, но необходимостью.

Впервые в ее жизни кто-то остался с ней на ночь, но это нисколько не испугало ее. Скорее пробудило в ней пылкие чувства.

Рано утром Нео не позволил ей вставать с кровати. Кассандра продолжала дремать, когда он поцеловал ее на прощание и сказал, что переставил будильник на ее обычное время.

У него, как всегда, был насыщенный рабочий день, но он звонил ей время от времени, чтобы о чем-то спросить или что-то сказать. В конце концов Кэсс поддразнила его:

– Почему бы тебе не признаться, что ты звонишь мне лишь для того, чтобы услышать мой голос?

– А если я сделаю это?

– Тогда я окончательно растаю и превращусь в лужу.

– Ну, лучше я не признаюсь в этом.

Означало ли это, что Нео действительно звонил ей для того, чтобы услышать ее голос? Кэсс со своей стороны любила его голос. Обожала его, если честно сказать.

Поездка в Напа-Валли была потрясающей. Дом, который нашла для них мисс Парк, был гораздо лучше, чем собственный дом Кэсс, – с роскошной спальней, к которой примыкали две ванные комнаты с джакузи. Гостиная, находившаяся на цокольном этаже, казалась романтическим раем, когда Нео зажигал свечи в канделябрах и растапливал огромный мраморный камин.

Оказалось, что полет на частном самолете не вызвал у нее никаких обычных страхов. Кэсс также обнаружила, что заниматься любовью в гостиной было так же замечательно, как и в спальне, а стоя возле стены – не хуже, чем в кровати. Она соблазнила Нео в бассейне, но, чуть не утонув, решила, что джакузи будет лучшим вариантом.

Всю обратную дорогу домой она спала. Нео работал.

В следующие дни он не проявил никаких признаков того, что она надоела ему или он устал от ее комплексов. Он все так же звонил ей время от времени в течение своего рабочего дня, а потом приезжал к ней или уговаривал ее поехать к нему. И так было каждый вечер. Кэсс нравилось плавать в бассейне, поэтому она с радостью ехала к нему. Нео попросил ее надевать тот же купальник, в котором она плавала в первый раз, и хранить его в особом месте, чтобы больше никто не мог надеть его: время от времени Зефир принимал здесь гостей. Нео же, кроме нее, никого не приглашал.

Поэтому через пару недель, когда он предложил ей посетить сеансы гипноза – они лежали в кровати, утомленные после занятия сексом, – Кэсс не сразу поняла, что Нео такой же, как все. Как те, что пытались переделать ее, потому что она была «ненормальной».

– Боб предлагал мне гипнотизера пару лет назад, но я не согласилась, потому что знала: он хочет лишь добиться того, чтобы я снова стала давать публичные концерты.

– Меня не волнует, будешь или не будешь ты выступать. Если хочешь этого, я сделаю все, чтобы помочь тебе, но ты не хочешь. Однако я знаю, что ты страдаешь оттого, что страхи ограничивают свободу твоих действий.

– Я уже могу ходить с тобой в ресторан, не покрываясь потом с головы до ног и не задыхаясь, если кто-то смотрит на меня. – Она действительно спокойно ходила с ним на дегустацию вин в Напа-Валли и с удовольствием ужинала в тихом, уютном ресторанчике, где никто с ней не заговаривал, кроме официантов.

Кэсс понимала, что могла наслаждаться этим лишь потому, что с ней был Нео. И не только потому, что в его присутствии у нее хватало смелости посещать новые места. Дело было в том, что он умело заполнял собой пространство между ней и другими. И никогда не приводил ее туда, где было много народу и где у нее могли бы возникнуть страхи, с которыми она не смогла бы справиться.

Он был очень внимательным к ней. Она постоянно ощущала его нежную заботу.

– И я очень этому рад. – Нео произнес эти слова, крепко прижав ее к себе, поэтому у нее и мысли не возникло насчет того, что ему страшно надоело ужинать с ней дома.

– У тебя на примете есть хороший специалист?

– Конечно.

Рассмеявшись, она провела пальцем по его мускулистой груди и, лишь оторвав руку, поняла, что нарисовала сердце. Казалось, он этого не заметил.

– «Конечно». Ты никогда ничего не предлагаешь, если у тебя нет четкого плана.

– Ее зовут Ларк Коразон, она добилась значительных успехов в лечении агорафобии и других страхов.

– Ты встречался с ней?

Он пожал плечами.

Кэсс приподнялась, взглянув в его глаза:

– Встречался. Какая она?

– Обычная женщина.

– И никаких хрустальных шаров и шелковых лент, свисающих с потолка?

– Мне кажется, ты путаешь гипнотерапевта с предсказателем судьбы.

– Возможно. Я готова с ней встретиться. – Но всего лишь потому, что Нео предложил ей сделать это. Она доверяла ему, как никому другому.

Он взглянул на Кэсс тем одобрительным взглядом, к которому она уже так привыкла и даже не могла без него жить:

– Я знаю, что готова. Мы встречаемся с ней завтра.

– Мы?..

– Ты думаешь, что я позволю тебе пойти одной?

Кэсс прижалась к нему:

– Ты так добр ко мне, Нео.

– Зачем же тогда нужны друзья?

– Я не знаю. У меня никогда не было такого друга, как ты.

– И у меня тоже.

– Гипноз – это совершенно непонятное для меня явление.

– Другая реальность?

– Да.

– И немного пугающая, – предположил он.

– В моей жизни и так уже много страхов. – И она не хотела, чтобы у нее возник еще один страх.

– Но гипноз может тебе помочь.

– Да.

– Ты хочешь, чтобы я присутствовал на сеансе?

– А ты сможешь?

– Да.

И Нео тихо просидел в углу весь сеанс, но его молчаливое присутствие оказало ей огромную поддержку. Кэсс чувствовала себя достаточно защищенной, чтобы честно отвечать на вопросы гипнотерапевта, а затем расслабиться, насколько это было возможно, во время погружения в гипноз.

Через месяц Кэсс и Нео сидели в ресторане, на самой верхушке башни «Спейс-Нидл». Кэсс давно хотела побывать здесь, но была не в состоянии преодолеть свой страх перед толпой, не говоря уже о том, что этот ресторан казался ей ловушкой, из которой можно было выбраться только на лифте.

Счастье бурлило внутри ее, как изысканное французское шампанское. Настоящее счастье.

– Ларк сказала, что большинство моих страхов связаны с публичными выступлениями, поэтому потребуются месяцы или даже годы, прежде чем я смогу их преодолеть.

– Все правильно. Тебе вообще не надо больше выступать.

От этих слов сердце Кэсс радостно забилось. Не было никаких сомнений: она была влюблена – безнадежно, безвозвратно! – в этого греческого миллиардера. Это подтвердил и ее китайский друг по переписке, и другие ее друзья, с которыми она общалась по Интернету. Единственный, кто не знал об этом и, возможно, опроверг бы ее убеждение, был сам Нео.

Но Кэсс не позволила этой мысли испортить свое прекрасное настроение.

– Я понимаю, но мне бы хотелось быть способной выступать.

– Какая радость – видеть тебя такой счастливой!

Она рассмеялась:

– Ты убедил меня в том, что никогда не устанешь от нашей дружбы, несмотря на мои комплексы. Ты не представляешь, как для меня это важно.

– А от чего я мог устать? Мы съездили в магазин и купили мне пианино. А также съездили в Напа-Валли.

– Да, съездили. – И он собирался взять ее в Дубай, на торжественное открытие комплекса. Подрядчик уже отчитался перед ним о проделанной работе, но Нео сказал Кэсс, что он подождет, пока она не сможет путешествовать с ним… комфортно.

Могла ли она надеяться на то, что он испытывает к ней нечто, кроме дружбы? Когда-нибудь, Кэсс даже была в этом убеждена, он с радостью выслушает ее признание в любви, но сейчас… она всегда отступала в последнюю минуту.

– А теперь поедем вместе на благотворительный вечер, – предложил он.

– Скажи, что заставляет тебя пожертвовать пятьсот долларов на бездомных животных? У тебя нет даже собаки!

– Я и не собираюсь ее заводить, но почти все бизнесмены принимают участие в подобных мероприятиях.

– Как и в игре в гольф.

– Скучная игра, но одна из тех, которую я прекрасно освоил.

Кэсс покачала головой:

– И все это ради бизнеса, да?

– Возможно, но именно поэтому твоя дружба мне так дорога. Твоя дружба – для меня, и только для меня. Не для бизнеса. Не для следующей сделки.

Ей стало тепло от этих слов, но сердце больно защемило.

Кэсс хотела гораздо большего, чем дружба, и иногда ей казалось, что Нео испытывает к ней не только дружеские чувства, но он вновь и вновь напоминал ей о том, что между ними существуют лишь дружеские отношения. И какими бы восхитительными они ни были, ей больно было осознавать, что однажды он найдет себе другую женщину, а она будет отброшена на задворки его жизни.

Этой ночью Кэсс решила расширить свой сексуальный репертуар, и, когда ее губы прикоснулись к его напряженной плоти, тело его вздрогнуло.

– Что ты делаешь?

– Я подумала, что это… Смех его был прерывистым.

– Я знаю, что это такое, мой маленький бесенок, – прервал он ее. – И удивлен, что ты решила сделать мне этот подарок.

– Почему? Я давно хотела это сделать.

– Тогда зачем ждала?

– Боялась что-нибудь испортить.

– Поверь мне, ты ничего не испортишь.

– О, теперь я уверена в этом. Я почитала литературу на эту тему, и авторитетные люди заявляют, что если не использовать в интимных ласках зубы, то это будет очень, очень плохо.

– Да, действительно. – Впервые его голос сорвался – не хватило воздуха.

– Ты очень вкусный…

Он вскрикнул, отдаваясь в ее руки.

Нео много раз ласкал Кэсс своим ртом, доводя ее до изнеможения и заставляя ее тело биться в оргазме, и она хотела доставить ему такое же удовольствие.

Неожиданно он схватил Кэсс и положил на себя, а затем мощным толчком вошел в нее. Через секунду он замер и сдавленно произнес:

– Я забыл презерватив.

– Я принимаю противозачаточные таблетки уже несколько недель.

– Ты ничего не сказала мне об этом.

– Об этом мне не хотелось говорить за ужином.

– Об этом тебе надо было сказать своему партнеру, пока у него не случился сердечный приступ оттого, что он занимается с тобой сексом без всякого предохранения.

– Вот я и сказала тебе… об этом.

Он качнул головой, но снова стал двигаться, и они оба подошли к концу гораздо быстрее, чем она ожидала.

А после, уткнувшись в его плечо, Кэсс погрузилась в сладкий сон, и блаженная улыбка играла на ее губах.

* * *

Нео сидел с Зефиром на бортике бассейна. Он давно не плавал вместе со своим бизнес-партнером и другом.

– Как у тебя дела с Кэсс? – спросил Зефир. – Я заметил, что ты все еще ходишь на уроки музыки.

– Да. – Хотя уроков, полученных у Кэсс в постели, было не меньше, чем уроков, полученных за роялем. У Нео даже появился спортивный азарт: ему хотелось как можно чаще сбивать с пути истинного свою учительницу музыки.

– У вас это серьезно?

– Серьезно? Мы друзья.

– Которые спят вместе почти каждую ночь.

– Откуда ты знаешь?

– Послушай, я не слепой!

Пожав плечами, Нео повторил:

– Она – моя подруга.

– Подруга с привилегиями?

– Так она себя называет.

– Значит, ты не будешь возражать, если она поделится этими привилегиями с другими друзьями.

– Она общается со своими друзьями только по Интернету. В реальной жизни Кэсс с ними даже не встречалась. – «Но теперь, если она преодолеет свои страхи, все может измениться», – предостерег его внутренний голос.

– Ты забросил всех женщин с тех пор, как познакомился с ней.

– Я устал от кратковременных связей.

– Но разве ты от Кассандры больше ничего не хочешь?

– А что еще я могу от нее хотеть?

– Жениться. Завести детей.

– Ты с ума сошел! – Нео покачал головой. – У меня нет времени для жены и детей. Я с трудом могу найти время даже для Кассандры. Кроме того, у нас с ней и так все хорошо.

– Действительно?

– Мне больше ничего не нужно.

– Ты уверен в этом?

– Абсолютно.

– Ну и замечательно! – усмехнулся Зефир.

Этот ответ шокировал Нео. Он приготовился выслушать лекцию о преимуществах женатой жизни. Зефир не мог так легко сдаться.

– Почему?

– Потому что Кэсс, по-видимому, тоже решила поплавать и, как мне кажется, услышала весь наш разговор. Не могу сказать точно, но, услышав наш разговор, она бросилась вон отсюда со страдальческим выражением на лице.

Нео вскочил:

– Почему ты мне ничего не сказал?

– Я сам заметил ее в последнюю минуту. Но ведь все, о чем ты сейчас говорил, было ей уже известно?

Да, но это сейчас не имело значения.

– Ты сказал, что на лице ее отразилось страдание?

– О, я ведь не знаю, является ли она и сейчас твоей «привилегированной подругой».

– Ты вмешиваешься не в свои дела! – бросил ему Нео.

Зефир посмотрел на друга невинным взглядом, но Нео ни на секунду не поверил ему.

– Я просто с тобой разговариваю.

– Не надо меня побуждать и подталкивать!

– Может быть, Кэсс не стала бы возражать против этого…

– Может быть, ты будешь заниматься своими делами, черт возьми! – Нео уже был не на шутку взбешен.

– Может быть, ты не будешь кричать на меня, а прислушаешься к моим словам?

– И что ты хочешь от меня?

– Сначала прочисти мозги и выйди отсюда!

Нео чуть не дал по лицу своему лучшему другу. Но, черт возьми, он злился не на Зи. Он злился на самого себя.

Он столько лет избегал любви, что, когда она вошла в его жизнь, он продолжал делать вид, будто ее и не было. Он отрицал любые глубокие чувства и отрицал ту жажду, которая была глубоко запрятана в нем и которую с самого детства он в себе подавлял. Жажду любви. Жажду семьи. Жажду того, что было у других и чего он сам никогда не имел…

И Кассандра тоже. Ее жизнь была такой же обездоленной, как и его, и все же он скрывал от нее свои чувства. Почему?

Ему стыдно было признаться, но он… боялся. Он, Нео Стамос, могущественный миллиардер, боялся оказаться недостойным любви прекрасной пианистки.

Точно так же, как он оказался недостойным любви своих родителей. Или так считало его измученное детское сердце? Разве, когда стал взрослым и научился трезво размышлять, он не понял, что это не его ущербность, а ущербность родителей лишила жизнь Нео любви?

И разве он не должен Кассандре отдать нечто большее, чем наследие своего тяжелого детства, которое он оставил далеко позади?

Горькие слезы струились по щекам Кассандры, когда она вошла в свой дом. Она злилась на себя за то, что плакала, но не смогла сдержать поток нахлынувших на нее чувств.

Она знала, что нужна Нео лишь для секса и дружбы, но все равно ее не оставляла надежда. В Кэсс продолжала жить мечта о том, что когда-нибудь обстоятельства изменятся и он посмотрит на нее другими глазами.

Нео проводил с ней свое свободное время. Практически все. Он звонил ей несколько раз в день, просто чтобы поговорить. Он все еще посещал уроки музыки, хотя, видит бог, тратил столько же времени на то, чтобы обучить ее искусству любви, сколько она – чтобы обучить его игре на фортепиано. Они занимались любовью и спали вместе почти каждый день.

Но на самом деле для него это была просто дружба. И больше ничего.

Проблема была в том, что Кэсс любила его, и любовь эта прожгла в ее сердце огромную дыру оттого, что ее приходилось скрывать.

Кэсс хотела выйти замуж за Нео. Она хотела иметь от него детей, хотела вместе с Дорой кормить его здоровой пищей, но при этом напоминать ему о том, что еда – это не просто источник калорий. Еда – это удовольствие. Кэсс хотела так много, что понимала: этого у нее не будет никогда. Со своими психологическими проблемами она совершенно не подходила миллиардеру, который мог заполучить любую женщину, какую только захочет. Ему нужна была женщина, которая без всяких ограничений могла бы присутствовать вместе с ним на деловых обедах и вечеринках, а не такая, которая с трудом выходила в свет раз в две недели.

Собрав все свои силы, Кэсс могла заставить себя пойти в многолюдное общество, но ее по-прежнему ужасала мысль о том, что ей придется знакомиться с новыми людьми. Нео вел себя так, будто это его не волновало, но лишь потому, что они были друзьями. И о более серьезных отношениях теперь и думать было нельзя…

Кэсс прошла мимо музыкальной комнаты, и в спальню ей тоже не хотелось идти. Остановившись в холле, она огляделась вокруг и впервые в жизни задумалась о том, зачем она живет здесь, в родительском доме? Ведь воспоминания о том, как они втроем жили здесь, были не очень радостными…

И все же она цеплялась за этот дом, который связывал ее с единственными людьми, любившими ее, пусть и недолгое время.

Нео нашел Кассандру в ее маленькой студии. Увидев красные глаза, он понял, что она плакала, и сердце его сжалось.

Но более тревожным было то, что он увидел на экране ее компьютера.

– Ты хочешь отсюда уехать?

– Почему бы и нет? Здесь меня ничто не удерживает.

Парализованный неожиданной болью, Нео на секунду перестал дышать:

– И даже я?

Она внимательно взглянула на него:

– И как долго?

– Что ты хочешь сказать?

– Ты устанешь в конце концов от нашей «привилегированной дружбы» и начнешь снова встречаться с другими женщинами.

Черт возьми, Нео еще не был готов к этому разговору! Он все еще боролся с чувствами, которые не хотел признавать. Но при мысли о том, что он может потерять Кэсс, его охватывал страх.

– Мы останемся с тобой друзьями.

– Нет.

– Нет? – Его пронзила острая боль.

– Может быть. Я не знаю. Ты столько для меня сделал. Ты – лучший друг, который только был у меня. И ты для меня – самый дорогой человек, даже дороже моих родителей. Я не отказываюсь от твоей дружбы, но не знаю, смогу ли я вынести то, что ты будешь встречаться с другими женщинами. – В ее голосе была такая боль, что Нео чуть не опустился перед ней на колени.

Она молча взглянула на него.

– Ты хочешь большего? – спросил он, пытаясь упорядочить свои мысли. Он не хотел терять самого дорогого человека в своей жизни.

– Какая разница, чего я хочу? Ты этого не хочешь. И ты мне ясно дал понять это.

– Может быть, я был не прав?

– То, о чем я говорю, гораздо серьезнее, чем это «может быть».

– Скажи, что это такое – любовь?

Кэсс потрясенно уставилась на Нео:

– Что ты хочешь сказать? Ты знаешь, что такое любовь.

– Нет, на самом деле я не знаю.

– Но…

– Я никогда никого не любил, и никто никогда не любил меня.

– Зефир любит тебя как брат.

– У меня нет никакого желания жениться на Зефире.

– На мне ты тоже не хочешь жениться.

– Я был не прав.

– Что?..

– Я хочу на тебе жениться. Но я считал, что у меня нет права просить тебя об этом.

Кэсс снова заплакала и закрыла лицо руками:

– Почему ты так говоришь?

– Я знаю толк в бизнесе, но отношения между мужчиной и женщиной – это нечто совсем другое.

– Ты был так добр ко мне, что я с трудом могу поверить в то, что ты не можешь поддерживать отношения с женщинами.

– Ты считаешь, что я был добр к тебе?

– Да!

– Хорошо. – Казалось, Нео испытал облегчение. Будто у него могли быть какие-то сомнения. – Очень хорошо.

– Даже считая, что мы с тобой просто друзья, ты обращался со мной как с королевой, Нео. Из тебя бы получился потрясающий муж и отец.

– Мы не просто друзья, – сказал он, и голос его сорвался, будто звякнуло стекло.

– Нет? – «О, пожалуйста, пожалуйста, убеди меня в этом!» – взмолилась про себя Кэсс.

– Нет.

– И кто мы тогда?

– Всё. Ты для меня – всё, и я хочу быть для тебя тем же.

– Ты уже для меня – всё. – Шагнув к нему, она обняла его красивое лицо. – И как ты не догадывался об этом? Ты – всё, о чем я всегда мечтала, о чем только могла мечтать. Я люблю тебя – всем сердцем, всей душой.

Он прижал Кэсс к себе, приподнял ее лицо, и глаза их встретились.

– Я люблю тебя. Я никогда никому не говорил этих слов, но теперь буду повторять снова и снова. Признаюсь, я боялся…

– Боялся чего?

– Оказаться недостойным твоей любви.

Она не спросила его, почему он боялся. Его прошлая жизнь объясняла все.

– Ты ошибался, считая, что был недостоин своих родителей. Это они были недостойны тебя.

– Разумом я это понимал…

– А теперь ты поймешь это сердцем. Я люблю тебя, Нео, очень люблю.

– Я обожаю тебя и всегда буду обожать.

– Даже после сеансов гипноза я вряд ли смогу преодолеть свою застенчивость. И никогда не стану светской львицей. А ведь тебе нужна именно такая женщина.

– Это не имеет значения. Мне не нужна светская львица. Мне нужна ты. И мне нужна жена… женщина, с которой я смогу создать семью. Совсем другую, чем те, в которых мы росли.

О да!

– Не могу представить себе ничего более прекрасного…

– И я тоже.

А затем он поцеловал ее, или она поцеловала его… Кэсс даже не поняла, каким образом их губы встретились, но это все-таки произошло, и это был самый проникновенный поцелуй во всей истории поцелуев. Он говорил об истинной любви, глубокой страсти и затаенных надеждах, которые были уже почти потеряны, но возродились с новой силой и принесли с собой волшебное ощущение счастья.

Кэсс сидела на его коленях, когда их губы наконец разомкнулись.

– Моя женщина, моя… жена….

Она прижалась лбом к его груди, и страхи ее совершенно улеглись.

– О, Нео! Ведь в этом у тебя не было сомнения?

– Нет, моя драгоценная женщина, никогда. Я просто взглянул в лицо правде, которая изгнала из моей души демонов, пробуждавших во мне страх. В этом мире есть человек, который важен для меня гораздо больше, чем бизнес, чем что-либо или кто-либо на свете.

– И я могу сказать то же самое.

– Я знаю об этом, и я несказанно счастлив.

– И я тоже.

– Поедем в Афины на наш медовый месяц?

– Конечно. И мы сделаем там первого из наших детей, которые, по мнению Доры, у нас обязательно должны быть.

– Дора очень проницательная женщина, – рассмеялся Нео, и смех его, вместе с ним самим, заполнил все ее существо.

У обоих в жизни было мало любви, но недостаток ее количества они собирались восполнить качеством. Они понимали, что любовь – это драгоценный дар, и не воспринимали ее как нечто само собой разумеющееся, как другие люди.

Они действительно были друг для друга самой большой ценностью в жизни.