Джессика смотрела в невероятно голубые глаза Сальваторе, по-прежнему прижатая к матрасу его телом, и думала, не ослышалась ли она.

— Твоей любовницей? — чуть запоздалым эхом откликнулась она, потому что в том мире, где жила она, так не говорили. — Ты ведь не женат? — Она вспомнила, как всего несколько минут назад Сальваторе говорил о том, что возьмет в жены только девственницу.

— Нет, я не женат, — с легкой усмешкой подтвердил он и, забавляясь, пояснил: — Но для того чтобы стать любовницей мужчины, вовсе не обязательно, чтобы он был женат. Это слово всего лишь означает женщину, играющую в жизни мужчины некоторую роль и при этом не забывающую, что в их отношениях нет будущего. Вот и все.

— Вот и все?!

— В общих чертах, думаю, да. — Сальваторе коснулся ее щеки. — И я хотел бы, чтобы ты согласилась на эту роль. Мне кажется, ты справишься с ней просто отлично.

Сальваторе закончил последнее предложение почти шепотом, слегка касаясь ее подбородка губами и вызывая трепет в теле Джессики. Нет, она была не в состоянии противиться искушению в лице Сальваторе Кардини! Непонятно только, как ей реагировать на это предложение. Должна ли она чувствовать себя оскорбленной, или это уже не считается чем-то дурным?

— Я не слышу ответа, — напомнил Сальваторе, лаская ее лицо.

Показалось ли ей, что в его голосе было удивление? Он что, ожидал, что она с радостью согласится на его предложение? Может, к этому его приучили все те женщины, которые так же, как она, отлично справлялись с этой ролью?

— Просто для меня это все непривычно. Мне нужно подумать.

Например, почему он вообще заговорил об этом? Почему бы просто не сходить куда-нибудь с ней и потом снова заняться любовью? К чему эти непонятные вопросы, когда вполне можно обойтись без них и просто продолжать наслаждаться обществом друг друга, если, как Сальвторе утверждает, ему нравится быть с ней?

Сальваторе нагнул голову и прижался к ее губам в долгом чувственном поцелуе. Джессика пыталась не отвечать на него, но ее тело — и, наверное, ей нужно было начать привыкать к этому — имело мнение, отличное от ее. Джессика вздохнула и сдалась. К чему лукавить? Ее тело хотело Сальваторе не меньше, чем она сама.

— Как хочешь, — сказал он неожиданно грубоватым голосом, входя в нее.

Чуть позже они лежали в объятиях друг друга. Сальваторе рассеянно гладил ее влажное от пота тело, вдыхая ставший таким знакомым запах клубники, но его мысли были заняты другим: он до сих пор не понимал, почему Джессика пока так и не приняла его предложение. Она как будто взвешивала его с серьезностью, как он мог бы взвешивать плюсы и минусы сделки, принимая деловое решение. Это совершенно не укладывалось у него в голове. Любая светская красавица отдала бы душу дьяволу, лишь бы услышать от него такие слова!

— Спишь? — спросил он, легко касаясь губами ее плеча.

Джессика приоткрыла глаза. Да, она устала, тогда как Сальваторе, казалось, был неутомим.

— Дремлю.

— Мы даже не поужинали, — заметил Сальваторе.

— Верно.

Джессика села. Взгляд Сальваторе сразу же опустился на ее грудь, и в эту минуту она кое-что поняла. Сальваторе видел в ней лишь тело, которое можно желать. Ее тело могло утолить его сексуальный голод так же, как еда утоляла голод. Пока она об этом помнит, ее сердцу ничто не угрожает.

— Поужинаем? — улыбнулась она. — И тогда я могу уйти.

Сальваторе застыл:

— Уйти? Куда?

— Домой, разумеется, — пожала плечами Джессика.

Сальваторе опешил. Такого раньше с ним не случалось. А ведь обычно он предугадывал, что женщина скажет или сделает. Или его связь с Джессикой Мартин относится к разряду тех, когда «все когда-нибудь случается в первый раз»? Со всеми — может быть, но не с ним! В висках у него запульсировала кровь. Если Джессика таким образом надеется укрепить свою власть над ним, то напрасно старается!

— Почему домой? — шелковым голосом спросил Сальваторе.

— Потому что уже поздно, а завтра у меня рабочий день.

Сальваторе откинулся на подушки:

— Не вижу проблемы. Ты можешь переночевать у меня, а завтра мой водитель отвезет тебя на службу.

Джессика не удержалась от улыбки. Понятно. С точки зрения Сальваторе Кардини, это самый очевидный выход. Как говорится, просто и гениально. Ему даже в голову не пришло, какие это вызовет пересуды на ее работе. Да ей же проходу не дадут, изведут вопросами, а когда узнают, в чем дело, станут завидовать, а после этого злые языки уже не остановить!..

— Очень любезно с твоей стороны, Сальваторе, но, боюсь, это не самая удачная идея, если не сказать наоборот.

— Почему же? — нахмурился он.

— Ну, для начала у меня нет с собой подходящей для работы одежды.

— Интересно, почему? — протянул Сальваторе. — Или ты не предполагала, что наш вечер закончится именно так, в постели? Если скажешь «нет», я не поверю.

Джессика спокойно встретила его сердитый взгляд:

— Да, я предполагала, что наш вечер закончится именно в постели.

— Тогда какого черта ты не захватила с собой одежду? Зубную щетку? Что там еще?.. — потребовал Сальваторе.

— Неужели ты не понимаешь? Или, по-твоему, мне было бы приятно таскать повсюду сумку с вещами? Это все равно что прибить к себе табличку: «Сегодня вечером я буду заниматься сексом». — Она наклонилась и поцеловала его. — Давай не будем портить этот вечер, выясняя, почему да как, хорошо? Мы поужинаем, а затем я поеду домой. В любом случае это будет гарантией, что мы оба проспим остаток ночи, верно? — улыбаясь, закончила она.

— На щеках у Сальваторе заходили желваки. Таким тоном со мной могла бы говорить моя няня, да и то когда я был маленьким, — процедил он.

Джессика не хотела вступать ни в какие споры, поэтому шутливо сказала:

— Хорошо, что я не твоя няня, потому что, боюсь, я бы повела себя с тобой отнюдь не профессионально. — И уже более серьезно добавила: — Мы оба устали. Нам надо отдохнуть.

Сальваторе не мог отрицать, что Джессика говорит разумно, но это не мешало ему чувствовать себя не в своей тарелке, что случалось крайне редко. К тому же в такую ситуацию, когда он слушает женщину, а не она жадно ловит каждую его фразу, он вообще попал впервые. Сальваторе даже покачал головой. И это — уборщица его офиса?!

— К чему это кокетство? Или ты меня просто дразнишь?

— По-моему, поздновато уже дразнить, — заметила Джессика, отрывая одну виноградину и кладя ее в рот. Другую ягоду она протянула ему. — Так мы ужинаем или нет?

Сальваторе убрал ее руку, все еще пылая негодованием. Джессика пожала плечами и встала с постели. Сальваторе недоверчиво следил за ней взглядом. Неужели Джессика исполнит свою угрозу?

— Ты правда уходишь?

Джессика, стараясь забыть о том, что стоит перед Сальваторе голой, кивнула:

— Да.

Она надела белье, колготки.

— Ты больше не наденешь эти колготки, по крайней мере, когда ты со мной!

Джессика оторопела:

— Почему?

— Потому что женщина должна носить лишь кружевные чулки и пояс с подвязками. Кто бы ни изобрел колготки, его следует пристрелить.

Джессика посмотрела на себя, подавила рвущийся наружу смех и со значением кивнула:

— Я учту.

По-прежнему чувствуя устремленный на себя взгляд, она надела платье, раздумывая, сообщить ли Сальваторе, что в жизни не носила чулок с подвязками.

— Надеюсь, — сказал он холодно.

Шелковое бордовое платье, облегающее и подчеркивающее изгибы фигуры Джессики, было вполне ничего, за исключением одной детали.

— Почему ты носишь такие длинные платья? - лениво спросил Сальваторе.

— А что, это преступление?

Взгляд Сальваторе поднялся от ступней к бедрам и задержался на них.

— Для женщины с твоими ножками это действительно преступление. Ты прячешь одно из своих лучших женских достоинств. Такие ноги нужно выставлять напоказ, заставлять мужчин любоваться и восхищаться ими.

Джессика заколебалась: говорить или нет? Может, сказать ему правду, как говорится, без всяких прикрас, кто она и что она?

— Это платье не мое, — медленно произнесла Джессика. — Мне одолжила его Уиллоу.

— Уиллоу? — нахмурился Сальваторе.

— Одна из девушек, с которой я снимаю квартиру и которую ты видел в моем доме, — напомнила Джессика и вдруг почувствовала прилив необъяснимой радости. Неужели Сальваторе не запомнил ее потрясающую соседку-блондинку? — Она выше меня.

Сальваторе вдруг расслабился. Оказывается, все обстоит даже лучше, чем он мог предполагать. То, что Джессика вынуждена одалживать платья у подруг, развязывает ему руки: теперь он может купить то, что ему хочется видеть на Джессике!

«Ну и задачку она мне задала, — усмехнулся про себя Сальваторе. — Вот и гадай теперь, был ли ее туалет продуман таким образом, чтобы заставить меня подарить ей что-нибудь? А может, Джессика со мной честна?»

Сальваторе допил шампанское, поставил бокал и направился к Джессике. Она не отрываясь смотрела, как он приближается. Зрачки ее глаз расширились от желания, но на лице появилась легкая настороженность. Остановившись перед ней, Сальваторе поднял обе ее руки и поцеловал каждый пальчик в отдельности.

— Я не хочу, чтобы ты одалживалась у кого бы то ни было, — твердо произнес он.

Джессика открыла рот, чтобы сказать, что это не так-то просто, потому что в ее гардеробе нет таких вещей, в каких можно показаться в местах, которые обычно посещает Сальваторе, но он опередил ее:

— Я догадываюсь, что ты хочешь мне сказать. Что на твою зарплату не купишь хороших вещей.

— Совершенно верно, — спокойно сказала Джессика.

— Так вот, одно из преимуществ любовницы богатого мужчины в том, — чуть ли не промурлыкал Сальваторе, — что он может себе позволить дарить ей дорогие вещи.

— Нет! — не колеблясь ни секунды, тут же возразила Джессика.

— Почему нет? — Сальваторе приложил палец к ее губам. — Послушай меня, милая. Во-первых; твои протесты ничего не изменят. Во-вторых, — он понизил голос, — мне доставит невероятное удовольствие купить что-нибудь для тебя. Если бы только знала, как неприятно мужчине видеть такие безвкусные, уродливые вещи, как твое нижнее белье, на женщине, которая ему желанна.

Джессика стиснула зубы.

— Если тебе неприятно, что я ношу такое белье, то почему бы не сделать проще: найти женщину, чей выбор нижнего белья удовлетворит твой взыскательный вкус?

— Потому что сейчас я хочу тебя, — коротко сказал Сальваторе. Склонив голову набок, он задумчиво произнес: — Я вот думаю, не потому ли я тебя хочу, что ты напоминаешь мне деревца во фруктовом саду на Сицилии, за которыми сначала нужно поухаживать, прежде чем они начнут давать богатый урожай? Иди ко мне. — Он рывком притянул ее к себе.

— Сальваторе... — выдохнула Джессика, но больше ничего не успела сказать, чувствуя горячее мужское тело, его растущее возбуждение.

Ты все еще хочешь уйти? Джессика закрыла глаза. Как легко сказать «нет», потому что это было бы правдой. Как приятно, если бы эти опытные руки снова сняли с нее одежду, еще раз заставив испытать невероятное блаженство. Но это значило бы поддаться слабости, показать Сальваторе, что она ставит его желания выше своих и готова удовлетворить их по первому требованию. Нет, это недопустимо. Он должен ее уважать хоть чуть- чуть.

— Я должна идти, — сказала Джессика, мягко отталкивая его от себя.

Сальваторе посмотрел на нее долгим взглядом и разжал руки:

— Хорошо. Так и быть. Я позвоню водителю.