Самое неприятное заключалось в том, что, хотя Сальваторе и усердно изучал документ, точнее, делал вид, что изучает, его мысли кружились вокруг девушки, которая сидела напротив него. Он просто не узнавал и не понимал себя. Джессика не была сексапильной, да и красивой ее назвать было нельзя, но каким-то непостижимым образом она завладела его помыслами. Особенно после того, как он уже держал ее молодое, упругое тело в руках, вдыхал аромат недорогих духов, смешанных с запахом женского тела, касался ее гладкой бархатистой кожи, ласкал округлую тугую грудь...

Черт возьми, она завела его не на шутку, в то время как он думал, что полностью владеет собой и контролирует ситуацию!

И еще одно приводило его в замешательство. Джессика ведь призналась, что испытывает такое же влечение, как и он, и однако же она оттолкнула его. Сам по себе этот факт уже был невероятен, ведь до нее ни одна женщина не отталкивала Сальваторе Кардини. Он привык к этому, и у него не укладывалось в голове — какая-то уборщица посмела обойтись с ним так, как не обходилась ни одна светская дама!

Об этом думал Сальваторе, бреясь на следующее утро в своей ванной. А может, именно этим и объяснялся прилив неожиданного физического влечения к ней?

С неохотой Сальваторе признал, что, каковы бы ни были намерения Джессики, ей отлично удалось это сделать. Желание горело в нем — пока еще маленьким костром, — грозя превратиться в пылающий, готовый взорваться в любую секунду вулкан. Чтобы не дать этому огню разгореться, он спустился в бассейн, в котором провел чуть больше часа, принял душ, позавтракал и стал заниматься делами. К тому часу, когда большинство людей только просыпается, Сальваторе уже успел поговорить с Австралией, но томительное чувство, в котором он пребывал с прошлого вечера и из-за которого плохо спал ночью, не ослабевало.

Он не был похож на самого себя: рассеянный, взволнованный, раздраженный. Ему даже казалось, что от него исходит слабый запах, которым сегодня утром все еще был пропитан салон лимузина, — этот запах клубники и нежности, который буквально въелся в его кожу накануне и от которого ему пришлось избавляться с помощью горячего душа.

Сальваторе чертыхнулся про себя, когда понял, что вместо того, чтобы читать договор, он сидит, уставившись в окно, и думает о Джессике. Проявив недюжинную силу воли, он все-таки закончил все дела, требующие немедленного решения. Просматривая список неотложных дел — не пропустил ли он чего? — Сальваторе даже заскрипел зубами от досады.

Он же обещал встретить своего друга Джованни, самолет которого прилетал сегодня вечером из Нью-Йорка! Такого за ним раньше не водилось. И все эта чертова Джессика! Проклиная то ее, то себя, Сальваторе вскочил, чтобы успеть встретить Джованни, когда позвонила его секретарша и сказала, что рейс по каким-то причинам был отменен.

Сальваторе сам не, ожидал, что эта новость доставит ему несказанное облегчение.

— Скажите ему, пусть позвонит мне, как только станет известно, когда он будет в Лондоне.

Он медленно положил трубку и почему-то снова посмотрел на часы. Осознав, что делает, Сальваторе даже фыркнул. Неужели он в самом деле ждет прихода этой маленькой уборщицы, которая его пленила совершенно непонятно чем?

Очищая стол от бумаг, Сальваторе все же признал, что именно так и обстоит дело: он ждет прихода Джессики. Он снова взглянул на часы. Похоже, она немного опаздывает, если вообще появится сегодня на работе. Ну ничего, у него ещё есть приличная пачка писем, которые нужно подписать.

Прошло еще двадцать минут. Сальваторе как раз подписал последнее письмо и отложил золотую ручку, когда услышал легкие шаги в коридоре. Вот они стихли у двери его кабинета. На него накатила такая волна желания, которую он не испытывал уже давно. И к кому? К офисной уборщице... Он бы посмеялся над собой в любое другое время, но сейчас мог только ждать, когда Джессика в своей ужасной розовой униформе возникнет на пороге и его безумное желание, которое она вызвала в нем прошлым вечером, пройдет. Больше он на нее даже не взглянет.

Дверь наконец открылась. Сидя спиной к двери, Сальваторе развернул свое кресло и мягко сказал:

— Привет, Джессика.

Она замерла на месте, вцепившись в ведро и швабру.

Сальваторе Кардини не ушел, хотя она тянула до последнего момента, прежде чем появиться в его кабинете. И вот пожалуйста! Он сидит в своем кресле, глядя на нее ясными голубыми глазами, в которых она читала насмешку.

Джессика пожалела, что не поддалась первому импульсивному желанию позвонить в компанию и сказать, что она заболела. По правде сказать, она даже думала о том, чтобы написать заявление об уходе, но при мысли об этом в ней что-то взбунтовалось. Она не напрашивалась с Сальваторе на ужин — это он пригласил ее! То, что произошло затем в его лимузине, она даже и предположить не могла! К тому же сколько времени ей придется искать новую работу, чтобы она подходила ей по времени, не говоря уже об оплате? Нет, не станет она бежать только потому, что эксцентричному Сальваторе Кардини могло не понравиться, что ему дали от ворот поворот. И потом, она не сделала ничего дурного, чего бы ей стоило стыдиться!

Впрочем, глядя на его усмешку и пристальный взгляд, Джессика засомневалась, стоило ли ей проявлять такую принципиальность. И почему он так хорош даже с этой неприятной улыбкой? Черные волосы, широкие плечи, бугры мышц, силу которых она уже успела оценить вчера. А как он целуется! Воспоминание о поцелуе в машине, когда она сидела у него на коленях, тотчас же всплыло в ее памяти, и Джессике пришлось сделать усилие, чтобы окончательно не унестись мыслями во вчерашний вечер...

— Добрый вечер... э-э-э... сэр.

Сальваторе спрятал улыбку. Да, такого с ним еще не было! Чтобы женщина, которую накануне он сжимал в своих объятиях, пусть даже сотрудница компании, занимающая самую нижнюю ступеньку должностной лестницы, на следующий день возвращалась к формальному «сэр»?..

Настроение у него поднялось. Он был рад, что задержался на работе. Это стоило сделать хотя бы ради того, что он только что услышал.

Сальваторе окинул ее взглядом. Как он и ожидал, девушка была в своей мешковатой розовой униформе, с косынкой на голове. На лице ни следа косметики. Лишь серые глаза смотрят на него выжидающе, почти с опасением. Чисто внешне она не отличалась от той Джессики, какую Сальваторе привык видеть, но, возможно, сейчас он смотрел на нее чуть-чуть изменившимся взглядом? Просто потому, что знал, как она может выглядеть еще? А может, потому, что вчера целовал эти губы, помнил, какие мягкие и густые у нее волосы? Он ведь не забыл, какая у нее округлая грудь, какие плавные изгибы скрывает этот балахон...

— Хорошо спала? — вкрадчиво поинтересовался Сальваторе.

Ее щеки тотчас же запылали. Она прикусила губу и опустила глаза под этим понимающим взглядом. Он прекрасно знает, что она всю ночь металась, переворачиваясь с боку на бок, постоянно взбивала подушку и несколько раз поднималась с постели, чтобы приготовить себе успокоительный травяной чай, не в силах избавиться от мыслей о нем, о том, как эти мужские губы ласкали ее шею, о его руках, гладящих ее тело... Иначе не задавал бы такого вопроса и с такой интонацией!

«Только бы он ничего не понял!» — с внезапным испугом подумала Джессика, стараясь придать лицу спокойное выражение. Однако тут же вспомнила, что солгать не удастся, так как она не стала скрывать темные круги под глазами.

— Нет. Ночь выдалась бессонной. Не понимаю почему.

Сальваторе почти нежно улыбнулся:

— Я тоже. Метался и не мог сомкнуть глаз. — Он откинулся на спинку кресла, его взгляд остановился на ее губах. — Впрочем, не могу сказать, что не понимаю почему. И уверен, ты тоже это понимаешь, хотя не хочешь признаваться.

Голос Сальваторе словно обволакивал Джессику, напоминая о любимом лакомстве — сочной спелой клубнике, которую макают в расплавленный густой шоколад... И выдерживать этот мысленно раздевающий, откровенно мужской взгляд становилось невыносимее с каждой секундой.

— Как раз наоборот, сэр, это удивительно, — сказала она, намеренно делая вид, что не понимает его. — Хотя, может, все дело в том, что ужин был чересчур сытный для такого позднего времени. — Джессика взяла тряпку и побрызгала на нее чистящим средством.

Сальваторе поднял брови:

— Но ты ведь ничего не ела! Когда бы я ни посмотрел в твою сторону, ты была занята разговором, но никак не едой.

— Наверное, вы просто смотрели не тогда, когда я ела, — пожала плечами Джессика.

— Нет, дело не в этом. Ты была настолько увлечена разговором с Джереми Кингстоном, что забыла про ужин. Я уже не говорю про самого Джереми. Он был очарован тобой в буквальном смысле слова.

— Боюсь вас разочаровать, но все дело в том, что я случайно задала вопрос, на который ему было что сказать. Мистер Кингстон признался мне, что его раздражает, когда постоянно задают ему вопрос, какой банк он избрал своей следующей целью для поглощения. Я же беседовала с ним о его хобби, то есть о рыбалке.

— И ты хочешь сказать, тебе было интересно слушать о рыбалке не потому, что Джереми — один из самых известных финансистов Европы?

— Как ты думаешь, — Джессика не заметила, что перешла на «ты», — много ли уборщица понимает в банковском деле и финансовых операциях? Нет, мне было интересно слушать именно про рыбалку, так как в ней я немного разбираюсь. А теперь, если не возражаешь, я бы хотела начать работать.

— С каких это пор тебе понадобилось мое разрешение? — прищурился Сальваторе. — Обычно ты просто начинаешь убирать.

«С тех пор, как ты целовал и ласкал меня», — подумала она, но вслух произнесла:

— Обычно так оно и есть. Но, принимая в расчет некоторые обстоятельства, я решила отступить от своего обычного правила...

— Прошу, — кивнул Сальваторе.

Джессика еще несколько секунд потопталась на месте, не зная, с чего начать. Если Сальваторе так и продолжит смотреть на нее, положив руки на стол и переплетя пальцы, следя за каждым ее движением, то это грозит превратиться в настоящую пытку для нее. И, судя по всему, уходить он никуда не собирался. Джессика мысленно пожелала ему провалиться сквозь землю и прошла в туалетную комнату, всей кожей ощущая на себе его взгляд.

Сальваторе услышал, как полилась вода, и с шумом выдохнул воздух. И чего он, собственно говоря, хотел, дожидаясь Джессику? Что сегодня ради него она принарядится и хотя бы покрасит губы? А может, продлит начатую в лимузине игру, расстегнув несколько пуговичек на груди, по-прежнему говоря ему «сэр», но взглядом поощряя продолжить начатое в машине?

И вот пожалуйста! Вместо того чтобы начать с ним флиртовать, она словно испугалась, увидев его за столом. Честно признаться, он ожидал чего угодно, но не такой реакции.

Он поднялся из-за стола и подошел к туалетной комнате.

— По-моему, сегодня ты совершенно не похожа на саму себя. Сначала просишь моего разрешения, чтобы начать убирать. Затем скрываешься здесь. Ты избегаешь меня?

Джессика повернулась. Ее лицо было красным, стук сердца отдавался в ушах. И все это из-за того, что Сальваторе стоял в паре метров от нее. От такой близости она начинала терять контроль над своим телом и чувствами. И как ответить на этот вопрос?

— Избегаю, — согласилась она, голос ее слегка дрожал.

— Но до этого дня ты не смотрела на меня так, словно я, как большой серый волк, брошусь на тебя в любую секунду.

Джессика посмотрела на себя в зеркало и, увидев написанный на лице испуг, прошептала:

— В самом деле?

— Сальваторе улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Ты опять дразнишь меня, Джессика? Ты ведь знаешь все лучше меня.

Неужели Сальваторе не понимает — или не хочет ничего понимать, — как она неловко себя чувствует, не зная, как вести себя с ним после вчерашнего? Неужели он не может догадаться, какие чувства ее обуревают, когда он рядом?

Джессика бросила на Сальваторе взгляд из-под ресниц и вздохнула про себя. Почему он так неотразим? Почему бы ему не быть толстым, лысым и в очках? Недопустимо, чтобы мужчина был так красив. И еще так богат.

Словно догадавшись о терзавших ее мыслях, Сальваторе приподнял брови и улыбнулся. В глубине его сапфировых глаз мерцал тот самый огонь, жар которого она вчера впервые познала. Нет, во что бы то ни стало нельзя уступать, как бы ей этого ни хотелось! Сальваторе просто забавляется. Она была его новой игрушкой, и только. Если она хочет продолжить работать здесь, то необходимо вновь вернуться в прежние рамки отношений.

— Я хотела бы начать мыть пол. — И Джессика открыла кран с горячей водой. Струя воды брызнула во все стороны. Несколько горячих капель обожгли ей ладонь. — Ай! — невольно воскликнула она от боли, отпрыгивая от раковины.

Сальваторе что-то пробормотал по-итальянски, быстро подошел к раковине, выключил горячую воду, включил холодную и сунул ее горящую ладонь под струю.

Боль сразу отступила, но через несколько секунд рука у нее начала неметь. Джессика хотела убрать руку, но Сальваторе не позволил.

— Холодно, — извиняющимся тоном сказала она.

Глядя на нее сверху вниз, он усмехнулся и включил горячую воду.

— Ох уж эти женщины! — покачал он головой. — Как же трудно им угодить.

Вода стала не такой холодной, и несколько минут они стояли молча. Сальваторе по-прежнему не отпускал ее запястье. Джессика молчала, не зная, что сказать. Она сделала глубокий вдох, надеясь успокоиться, и его запах тут же защекотал ей ноздри.

Джессика больше не чувствовала жжения, а только тепло его сильной ладони. И вот опять, пожалуйста! По ее телу начало разливаться предательское тепло... Она не осмеливалась посмотреть на Сальваторе, опасаясь, что зальется краской сразу, как только их глаза встретятся. Ситуация становилась все более нелепой. Должно быть, Сальваторе подумал о том же, потому что наконец выключил воду, поднял ее покрасневшую ладонь, провел по ней подушечкой большего пальца и заметил:

— Думаю, будешь жить.

— Спасибо, — сказала она, все еще не решаясь поднять на него взгляд и делая вид, что изучает покраснение на коже, одновременно пытаясь вырвать у него руку. — Спасибо. Уже все прошло, — повторила она.

— У тебя, может быть, и прошло, — возразил Сальваторе, притягивая ее ближе к себе. — А вот у меня все только начинается...

Джессика посмотрела на него расширившимися глазами.

— Что ты хочешь сказать? — сдавленно пробормотала она.

— Ты хотела спросить — что я хочу сделать? — глядя на нее сверху вниз, поправил ее Сальваторе. — Я хочу сделать вот так.

Лицо Сальваторе приближалось к ней, словно в замедленной съемке. Джессика сделала последнее усилие:

— Пожалуйста, Сальваторе...

— Что — Сальваторе? — поддразнил он. — «Сальваторе, да, поцелуй меня» или «Сальваторе, нет, остановись»? — Он не стал дожидаться ее ответа и сказал: — Извини, милая, но даже если ты попросишь меня остановиться, боюсь, я не смогу исполнить твое желание.

И его губы завладели ее губами. Он словно коснулся сладкого десерта, к которому примешивался легкий аромат клубники. А затем Сальваторе прижал ее к себе, его руки обхватили ее ягодицы, сжали их, подталкивая Джессику к себе и вверх. Только сейчас он понял, что ему нравится, какая она миниатюрная. Маленькая фигурка Джессики словно растворилась в нем, стала неотделимой частью его тела.

Джессика не могла ничего с собой поделать. Она мечтала, что Сальваторе ее поцелует, хотя и понимала, что это были опасные мысли. Но как противиться цунами? И надо ли ему противиться, когда его губы, его руки дарят ей необыкновенные ощущения?

Сальваторе целовал ее снова и снова, его руки блуждали по ее телу, вызывая в ней маленькие пожары, распространявшиеся по всему телу. Голова у нее закружилась, колени вдруг ослабли. Джессика схватилась за его плечи.

Должно быть, Сальваторе также почувствовал, что ситуация вот-вот грозит выйти из-под контроля. Он оторвался от ее губ, хотя и не выпустил ее из своих объятий. Джессика открыла глаза и, словно в тумане, увидела его лицо. Обычно голубые глаза Сальваторе теперь приобрели цвет индиго. Как и она, он дышал учащенно и отрывисто. На его лице застыло странное выражение, как будто он наслаждается всем происходящим и одновременно противится своим желаниям.

— Поехали ко мне домой, — произнес он.

И Джессика сразу вспомнила, где они. Это немного привело ее в чувство.

— Нет, — сдавленно сказала она. — Я не могу...

Сальваторе издал какое-то неясное нетерпеливое восклицание и произнес:

— На сегодня можешь забыть про свою чертову уборку!

Джессика едва не засмеялась. Неужели он поверил, что дело только в уборке? Эх, ничего-то он не понимает....

— Я говорила не только про работу.

Сальваторе замер, заслышав в ее голосе решительные нотки. В его глазах появился не менее решительный блеск. Ну уж нет! Вчера он позволил ей уйти, но не сегодня. Хватит с него игр!

— А о чем ты еще говорила?

Джессика поежилась от угрожающего тона его голоса, а затем выпрямилась и твердо встретила его взгляд:

— Ты думаешь, что я пойду за тобой?..

— Именно так, — кивнул Сальваторе. — И, откровенно говоря, я не понимаю, зачем ты притворяешься, ведь ты хочешь этого не меньше, чем я. Или ты вздумала поиграть со мной? Извини, милая, не советую.

— У меня и в мыслях не было играть с тобой. — Джессика выскользнула из кольца его рук и отступила на шаг — ей отчаянно нужны были воздух и пространство, чтобы совладать со своим телом. — Жизнь ведь состоит не только из твоих желаний, Сальваторе. Или моих. Думаю, принимая решение в делах, ты должен думать о том, что оно принесет тебе в будущем.

Сойдясь на переносице, его черные брови образовали сплошную линию.

— Может, обойдемся без нравоучений? На мой взгляд, читать мораль несколько поздновато.

— Дело не в этом. Ты не считаешь меня за человека. — Джессика вскинула вверх руку, призывая его к молчанию. — Пожалуйста, дай мне договорить. Ведь для тебя я просто уборщица, у которой нет даже права слова. Думаю, что с женщинами одного с тобой круга ты обращаешься не так. Вместо того чтобы продемонстрировать мне, как быстро ты сможешь уложить меня в постель, хотя бы потрудился притвориться, что тебе интересно, что я за человек, какие у меня интересы, что я люблю, а что терпеть не могу.

Она умолкла, ища в его глазах свидетельство того, что Сальваторе понял, о чем она пытается ему сказать. Но лишь услышала:

— Ты закончила?

— Да, я закончила.

И тут Сальваторе ее удивил:

— Подытоживая только что сказанное тобой, ты отказываешь нам обоим в удовольствии лишь потому, что я не уделил тебе должного внимания? Ну что ж, мой маленький мышонок, я не возражаю поиграть по твоим правилам. Не хочешь для начала поужинать со мной?

Джессика была потрясена. Неужели Сальваторе все-таки присуща чуткость, которую она в нем, если признаться честно, не видела?

— Ты хочешь сказать, как вчера?

—Вообше-то я говорил про ужин вдвоем. Как насчет вторника?

Лицо у нее вытянулось. Это ведь только на следующей неделе! У него будет куча времени, чтобы передумать...

— Это ближайший вечер, когда я свободен, — пояснил Сальваторе, правильно истолковав разочарованное выражение на ее лице, которое она не успела скрыть. — На выходные я улетаю в Рим.

«С кем?» — хотелось спросить Джессике, но она вовремя спохватилась.

— Желаю приятно провести время, — сказала она с натянутой улыбкой.

Сальваторе секунду смотрел на нее, а затем небрежно спросил:

— Ты была когда-нибудь в Риме?

Джессика отрицательно покачала головой и отвела взгляд в сторону, но он успел заметить, как в ее серых глазах вспыхнула страсть, как слегка приоткрылись ее губы...

О да, она играет с ним! Все, что ему нужно, — это поцеловать ее еще раз, прижать к себе — и Джессика будет принадлежать ему прямо в офисе. Это положит конец его странному безумию.

С другой стороны, еще ни одна женщина не попрекала его тем, что он думает только о наслаждении и не думает о том, что у нее есть еще какие-то чувства. В самом деле, почему бы ему для разнообразия не поухаживать за Джессикой? Причем по ее требованию. Это будет опыт, которого у него еще не было.

— Так как насчет вторника? Согласна?

— Да, я могу во вторник.

Сальваторе продолжал смотреть на нее пристальным взглядом, который, казалось, прожигал ее насквозь. Джессика слегка покраснела и облизнула губы.

Нет, конечно, он не мог читать ее мысли, но выражение ее лица, ее провокационный жест, когда она провела кончиком языка по губам, сказали ему все.

Ну уж нет! Если он зашел так далеко, что согласился поухаживать за Джессикой, пусть теперь барышня подождет и потомится, ведь она сама затеяла все это.

—Тогда до вторника, милая, — сказал он и вышел.