Тоскливо и безрадостно потекли дни Брейди без лучистой, солнечной улыбки Саманты, освещавшей все вокруг, без ее бархатистого негромкого голоса.

Иными словами, они стали точно такими, какими были до того, как Сэм появилась на его горизонте.

А ведь прежде ему и в голову не приходило, насколько скучна и утомительно-однообразна его жизнь, которая ему, в сущности, нравилась и к которой он привык и считал единственно приемлемой для себя. Зато теперь, познав, наконец, истинную любовь, он понял, что не может даже дышать без Саманты Донован. Все остальное потеряло для него смысл.

С той роковой минуты, когда в голове у Брейди созрела роковая идея вернуть «Лани Каймана» и отомстить ненавистному Стэнли Доновану, соблазнив его дочь, а затем, влюбив ее в себя, выведать планы коварного папаши, он совершил огромную ошибку, нанесшую вред не только ему самому, но и любимому человеку.

Уже целая неделя прошла с тех пор, как Брейди последний раз видел Саманту. Таких томительно долгих семи недель он не мог припомнить в своей жизни.

Вздохнув, Брейди захлопнул крышку ноутбука, снял со спинки кожаного кресла пиджак и сделал шаг в сторону двери своего офиса. И как раз в этот момент у него на столе ожил телефон. Брейди нехотя вернулся и снял трубку:

— Брейди Стоун.

— Добрый день, Брейди, это Стэнли Донован. — Старик глухо откашлялся и замолчал, но, поскольку Брейди никак не отреагировал на его приветствие, продолжил: — Я привез Сэм в госпиталь Святой Марии. Понимаешь, я тут заглянул к ней в гости, а у нее вдруг сильно заболел живот, какие-то прямо нестерпимые боли. Сейчас мы ждем осмотра врача. Мне неизвестно, на какой стадии находятся ваши с ней отношения в данное время, но я подумал, что ты должен быть в курсе, вот и позвонил.

И прежде чем Брейди успел осознать то, что он сообщил, и начал задавать вопросы, Стэнли Донован повесил трубку.

Ужас сдавил сердце Брейди ледяной лапой, по спине мгновенно потекла струйка холодного липкого пота, а голову, наоборот, охватил жар. Забыв обо всем на свете, Брейди ринулся вниз по лестнице, не дожидаясь лифта и перепрыгивая через три ступеньки. Кейда и Эбби он не стал оповещать о случившемся — на это просто не было времени.

Запрыгнув в свою машину, он судорожно выдохнул и завел мотор. Мысли метались, налезая одна на другую. Только бы все обошлось! В порядке ли ребенок? Как там Сэм? Ей очень больно? Черт, она наверняка напугана до смерти. Какой же молодец старик Донован, что пересилил себя и позвонил!

Нет, она не может потерять ребенка! Это будет самая большая несправедливость на свете!

Сжимая руль до боли в суставах и безбожно ругая неспешных водителей, он несся по запруженному проспекту, нарушая все возможные правила движения.

Ссоры, предательства, тайны и коварные замыслы — все сейчас потеряло смысл и казалось какой-то мелкой и ненужной чепухой. Весь мир сузился и сосредоточился на Сэм и ребенке. С ними не должно случиться беды. Не должно!

От офиса до госпиталя Святой Марии было всего минут двадцать, от силы двадцать пять, но, как Брейди ни торопился, он прибыл туда только через час, поскольку близился конец рабочего дня и дороги были перегружены. Бросив ключи служащему на больничной парковке, Брейди быстрыми шагами миновал разъехавшиеся перед ним стеклянные двери главного входа и стремительно направился прямиком к информационному бюро.

— Саманта Донован, — произнес он задыхающимся голосом. — Ее привезли чуть более часа назад. Я не знаю, где она находится, но, вероятнее всего, в родильном отделении.

— Минуту, сейчас узнаю, — сказала молоденькая регистраторша, поворачиваясь к компьютеру.

— Побыстрее, пожалуйста! — поторопил ее Бренди, переминаясь с ноги на ногу.

Пальцы девушки запорхали над клавишами.

— Она в отделении первой помощи, — сообщила она через пару секунд и сочувственно посмотрела на Брейди, — третий этаж.

К счастью, лифт словно поджидал его. Поднимаясь в просторной кабине, Брейди молился, чтобы все было в порядке. Только бы не случилось непоправимое, иначе жизнь для него закончится, иначе…

— Брейди.

Выходя из лифта на третьем этаже, Брейди оглянулся на звук собственного имени. И чуть не зарыдал от облегчения, увидев семенящего к нему Стэнли Донована.

— Где она? — с ходу спросил Брейди.

Стэнли быстро закивал седой головой:

— Иди за мной, я покажу.

Пропустив отца Саманты вперед, Брейди снова вознес молитву небесам, чтобы беда обошла их стороной и не коснулась своим черным крылом.

— Как она? — выдохнул он, догнав старика и вышагивая рядом с ним по стерильному больничному коридору.

— Уверяет, что ей стало получше, — отозвался Стэнли.

— А что говорят врачи?

Донован остановился у стеклянной двери и повернулся к Брейди.

— Когда ее осматривали, меня, естественно, выставили вон. Сэм так и не сообщила мне, что они сказали и что, собственно, с ней произошло, но заверила меня, что теперь с ней все в полном порядке. А когда я сказал о своем звонке тебе, она… почему-то немного погрустнела.

Брейди ничего толком не понял из невнятных слов старика. Только одно ему стало ясно: Донован, судя по всему, понятия не имеет о беременности дочери. Однако белые больничные стены, специфические запахи дезинфекции и деловито снующие вокруг доктора и медсестры давят на него и заставляют нервничать.

Брейди и сам чувствовал себя не в своей тарелке. Ему вдруг захотелось повернуться и самым предательским образом улизнуть отсюда, только бы не видеть, как страдает и корчится от боли дорогой ему человек, которого он любит больше всего на свете. К тому же именно в этом госпитале он впервые испытал ощущение глухой безысходности, потому что здесь боролся со смертью и умирал его отец.

Невероятным усилием воли Брейди прогнал желание удрать и совершенно неуместное сравнение болезни отца с нынешней ситуацией. Собрав волю в кулак, он распахнул дверь, вошел в комнату и отодвинул в сторону бледно-голубую занавеску.

Саманта оглянулась на звук. Сердце Брейди едва не остановилось, когда она посмотрела на него. Глаза у нее покраснели и опухли, лицо было белее мела. Очертания тела еле-еле угадывались под слишком широкой и бесформенной больничной сорочкой.

И все же это была самая прекрасная женщина, которую он когда-либо видел.

Брейди пошатнулся от переполнявших его чувств, но дышавший ему в затылок Стэнли вовремя подставил ладонь и не дал упасть. Что за ирония судьбы! Единственный человек, которого Брейди мечтал растоптать, смешать с грязью и уничтожить, оказался столь нужной ему в этот момент опорой.

Подойдя сбоку к кровати, Брейди взял Саманту за руку и взволнованно произнес:

— Как ты, Сзм? С тобой все в порядке?

Затуманенным взором она посмотрела ему через плечо и тихо попросила:

— Пап, ты не мог бы оставить нас на минутку вдвоем?

— Мог бы, я оставлю вас даже на пять минут, — отозвался Стэнли, — но после этого вернусь и потребую объяснений, что же все-таки происходит. Идет?

Слабая улыбка тронула ее губы.

— Идет, папа. Обещаю все доходчиво объяснить и ничего не утаивать.

Стоя спиной к Стэнли и неотрывно глядя на Саманту, Брейди услышал, как позади открылась и тут же закрылась дверь. В палате повисла тишина.

Брейди наклонился и поцеловал Сэм в голову, едва не задохнувшись от сладкого и такого знакомого запаха ее белокурых волос.

— Господи, Сэм, ну пожалуйста, скажи же мне…

— Тише, тише, не волнуйся ты так, все хорошо, — успокоила его она. — Мне очень жаль, что отец напугал тебя. С ребенком ничего страшного не произошло, и со мной тоже.

Брейди почувствовал, как страшное, нечеловеческое напряжение отпустило его и ноги подкосились.

— Можно я присяду? — спросил он и, не дожидаясь разрешения, опустился на краешек кровати.

— Садись, конечно, — запоздало произнесла Саманта.

В полной тишине Брейди ждал, что Сэм скажет что-нибудь еще, но она молчала. Брейди не мог понять, зачем она уверила отца, что чувствует себя хорошо, когда на лице было написано, что ей плохо. Слишком бледная, слишком темные круги под опухшими глазами. И нос — почему кончик носа красный? Что заставило ее так сильно плакать, что покраснел кончик носа и опухли глаза?

Тишина становилась невыносимой, она давила на виски и теснила сердце. Когда стало почти невозможно дышать, Брейди с трудом выдавил:

— Твой отец сказал, что ты… стала грустной, когда он сообщил о моем скором появлении здесь, в этом госпитале. Это так?

Саманта перевела взгляд с его напряженного лица на свои тонкие пальцы, которые как будто жили своей жизнью, сжимая и разглаживая края белоснежной простыни.

— Да, это так.

— Ты хочешь, чтобы я ушел?

— Нет, — еле слышно ответила она, не отводя глаз от собственных рук. Пальцы продолжали бессмысленное движение по простыне. — Я просто… ну, совсем не знала, как сказать тебе о самом… главном, после того… нет, после тех слов… нет, после того, что случилось, и поэтому, наверное, со мной что-то такое произошло где-то там внутри… А теперь я и вовсе не понимаю, как, сообщить тебе… ну, в общем… — И она окончательно замолкла.

Брейди прерывисто вздохнул, и в груди у него как будто что-то хрустнуло. Он подвел указательный палец под ее подбородок и повернул очаровательное бледное лицо так, чтобы видеть голубые глаза.

— Я сейчас попрошу тебя кое о чем, а ты меня послушайся, ладно? Ну, вот и умница. Так вот, забудь сейчас обо всем плохом. Я тут, рядом с тобой, и, если ты сейчас не объяснишь мне, в чем дело, я просто-напросто сойду с ума. Так скажи же, наконец, что происходит?

Саманта оторвала руки от простыни и, взметнув вверх, закрыла ладонями лицо.

— Двойня, — раздался глухой стон, вслед за которым последовали рыдания.

Что она сказала? Двойня? Брейди беспомощно захлопал глазами, впитывая в себя значение этого слова. То есть это что? Двое детишек? Не один, а целых два?!

Его лицо медленно начало расползаться в широкой улыбке. Он наклонился к Саманте и отвел ладони с любимого заплаканного лица.

— Сэм, милая, успокойся, ну пожалуйста. Не надо плакать, ладно? Что тебя так расстроило, я не понял?

Шмыгнув носом, она несмело посмотрела на него:

— Ты что, смеешься надо мной?

Сжав ее маленькие, мокрые от слез ладошки в своих руках, Брейди начал осыпать лицо Саманты поцелуями и закончил это действо смачным поцелуем в опухшие губы.

— Господи, да ты же представить себе не можешь, что со мной творилось все последнее время! Я — отец! У меня будет дитя от любимой женщины! А сейчас такая поразительная новость — у меня будет не один, а целых два ребенка! Боже, какая же ты глупая. И ты боялась сообщить мне эту чудесную новость? Дурочка! Да я самый счастливый человек на свете! Счастливее меня нет никого в этом мире, слышишь, никого!

Саманта хотела что-то сказать или даже возразить, но Брейди закрыл ей рот ладонью. Сэм смотрела на него широко распахнутыми глазами.

Утопая в этих бездонных голубых озерах, Брейди твердо произнес:

— Сэм, я люблю тебя.

Она немного помолчала, глядя на него сквозь набегающие слезы.

— Да, я знаю, — наконец произнесла она со вздохом. — Я видела твое лицо, когда ты вошел сюда. Ты был по-настоящему напуган, и это сказало мне все. Ведь с чего бы тебе пугаться и мчаться в госпиталь, если бы я была тебе безразлична, правда? Сейчас я жалею только об одном: мне надо было довериться своему сердцу — тогда, много дней назад.

Огромная волна облегчения окатила Брейди с ног до головы.

— Как я рад, что мудрое сердечко тебя не обмануло и ты пусть и с некоторым опозданием, но все же прислушалась к нему!

— Знаешь, сегодня я разговаривала с Майлзом, — сообщила ему Сэм. — Он сказал мне, что вы с ним собираетесь рассмотреть возможность совместного владения «Лани Каймана», а прежде провести там реконструкцию, которую я задумала. Скажи, я правильно поняла своего брата?

Брейди небрежно пожал плечами:

— Да, ты все поняла правильно. Я предложил ему это, поскольку очень хотел сделать что-нибудь, чтобы хотя бы чуть-чуть облегчить твои страдания. К счастью, он принял мое предложение, и я немного успокоился. Теперь, тебе не придется брать сторону одного из нас, то есть исчезнет проблема выбора, а взамен ты получишь полное право контролировать все коммерческие сделки и деловые операции, связанные с «Лани Каймана». Таково было мое главное условие, и Майлз, обдумав все за и против, согласился со мной.

— Именно так он мне и доложил о результатах ваших переговоров. Я сначала даже не поверила ему, а потом поняла, что… нравлюсь тебе, иначе ты бы никогда не пошел на такую сделку с Майлзом.

— Господи, да ты мне не просто нравишься, глупенькая. Я тебя люблю! — воскликнул Брейди и тут же озабоченно спросил: — Так почему у тебя возникла боль в животе? Что говорят врачи?

— Да они все очень просто объяснили. Я вынашиваю не одного ребенка, а двух, поэтому матка у меня растет и растягивается немного быстрее, чем при обычной беременности. Вот я и почувствовала что-то вроде схваток, ну такие небольшие спазмы. Потом они стали сильнее, и я, если честно, не на шутку перепугалась.

— Понятно, — пробормотал Брейди и ласково погладил ее по бледной щеке. — Но сейчас-то уже лучше, да?

— Гораздо лучше, — успокоила его Саманта. — Врачи говорят, что теперь никакой опасности нет.

— Отлично! Вот только я не понимаю, почему ты ничего не рассказала отцу? Зачем держать его в неведении, ведь рано или поздно он все равно обо всем узнает.

— Просто пока еще не успела. Мы с ним только-только начали налаживать отношения. Я так привыкла все держать в себе и во всем полагаться только на себя, что ставлю его в известность о событиях моей личной жизни… постепенно.

— А-а, теперь понятно, — задумчиво протянул Брейди, нежно поглаживая Саманту по щеке. — То-то я заметил, что былая натянутость в ваших отношениях куда-то исчезла. Ну, может, еще не до конца, но все-таки… — Он снова переместил ладонь на ее руку и хрипло произнес, серьезно глядя ей в глаза: — Послушай, Сэм, я понимаю, что не заслуживаю, чтобы ты дала мне второй шанс, но все же мне очень хочется принимать участие в жизни моих малышей. Лукавая улыбка тронула губы Саманты.

— Что-то я не поняла, Брейди, — прищурилась она. — Тебе хочется принимать участие только в их жизни? Или ты так испереживался, что неправильно выразился?

Сердце Брейди как-то странно подпрыгнуло, потом замерло, а потом пустилось вскачь и едва не вырвалось из груди.

— Да-да, я неправильно выразился. Просто я так испугался за тебя, что несколько поглупел. Сейчас ты меня успокоила, и я попробую сказать яснее. Я хочу снова вернуться в твою жизнь, Сэм, и никогда больше тебя не отпускать от себя. Когда осознание этого пришло ко мне, я даже растерялся. Со мной такого никогда прежде не было. — Он перевел дыхание и в упор посмотрел на Саманту: — А теперь самое главное: прошу тебя, стань моей женой, Сэм. Ты согласна? Скажи «да», иначе я прямо на этом месте умру.

Выпрямившись на подушках, Сэм протянула свободную руку и погладила Брейди по щеке.

— Я люблю тебя, Брейди, и отвечаю: да, я согласна стать твоей женой.