Они спустились вниз по обломку лестницы. Анжель все еще сжимал в руке коричневый пузырек, а Иоанчик молча шел впереди. Запах красных цветов заполнял собой все пространство между двумя половинами гостиницы. Последняя ступенька обрывалась прямо над рельсами, и оба они, спотыкаясь, зашагали по острым камням. Анжель старался идти по шпалам — их поверхность была ровнее и удобнее для ходьбы. Иоанчик же спрыгнул с дороги на песчаную дюну. Анжель последовал его примеру. Теперь он видел мир не только глазами, но и всем своим сознанием, скоро он должен был очнуться ото сна; он чувствовал, как в нем сгущается сковывающее его оцепенение, чтобы вылиться наконец наружу, но для этого надо было, чтобы кто-нибудь вскрыл этот гнойник. Иоанчик пришел именно с этой целью. Вот тогда он, Анжель, и выпьет содержимое коричневого пузырька.

— Что вы намеревались предпринять? — спросил Иоанчик.

— Вы должны объяснить мне… — сказал Анжель.

— Это уж соображайте сами, — отозвался Иоанчик. — В крайнем случае я могу вам сказать, правы вы или нет, но разбираться во всем вы будете сами.

— Как я могу разобраться в чем бы то ни было, если я как во сне? — сказал Анжель. — А сейчас я сплю. Как Бирюза.

— Стоит кому-нибудь умереть, как вы тут же начинаете рассуждать, — заметил Иоанчик.

— Когда имеешь к этой смерти прямое отношение, это только естественно.

— Так вы думаете, что имеете ко всему этому отношение?

— Разумеется, — сказал Анжель.

— Значит, вы можете убить, но не можете очнуться ото сна…

— Это разные вещи. Я убил их во сне.

— Да нет же, — сказал Иоанчик. — Вы все неправильно говорите. Они погибли, чтобы вы очнулись.

— Знаю, — кивнул Анжель. — Я все понял. Я должен выпить то, что осталось. Но теперь по крайней мере я совершенно спокоен.

Иоанчик остановился, повернулся к Анжелю и посмотрел ему прямо между глаз:

— Что вы сказали?

— Что я выпью остаток, — сказал Анжель. — Я любил Анна и Бирюзу, а их больше нет.

Иоанчик посмотрел на свой правый кулак. Он раза два-три сжал и разжал его, затем, засучив рукав, крикнул:

— Атас!..

Анжель почувствовал, как что-то огромное и черное обрушилось ему прямо на нос. Он пошатнулся и, падая, сел на песок. В голове его стоял серебряный звон, а из носа шла кровь.

— Черт!.. — сказал он гундося.

— Ну что, лучше? — спросил Иоанчик. — Позвольте… — Он вынул свои четки. — Сколько у вас звезд из глаз посыпалось?

— Триста десять, — сказал Анжель.

— Ну, скажем… четыре, — уточнил Иоанчик.

С одному ему свойственной в подобных случаях виртуозностью он четыре раза перебрал четки, бормоча себе под нос молитвы.

— Где моя бутылочка? — вдруг спросил Анжель.

Коричневый пузырек упал наземь. Его содержимое вылилось на песок, и под горлышком разрасталось мокрое пятно. Песок в этом месте почернел, и от пятна пошел мерзкий дымок.

Анжель вытянул голову над расставленными коленками, и капельки крови испещрили темными точками желтый песок.

— Прекратите! — сказал Иоанчик. — Вы что, хотите еще получить?

— Какая разница? — спросил Анжель. — Мало ли от чего можно умереть…

— Да, — согласился Иоанчик. — И по носу можно дать посильнее.

— Не все же время вы будете здесь ошиваться, — возразил Анжель.

— Безусловно. В этом нет никакой необходимости.

— Бирюза…

— Ну и глупо же вы выглядите, — сказал Иоанчик. — Сидите с разбитым носом и изрекаете женские имена. Нет больше Бирюзы. Кончено дело! Думаете, я пузырек ей просто так подсунул?

— Не знаю, — сказал Анжель. — Так, значит, я здесь ни при чем? И на этот раз тоже?

— Что? Обидно?

Анжель пытался сосредоточиться. Нельзя сказать, чтобы мысли слишком быстро мелькали у него в голове: просто они вибрировали и шли так тесно прижавшись друг к дружке, что он не мог их вполне осознать.

— Что же вы сразу-то не выпили?

— Я все равно это сделаю… — сказал Анжель.

— Пожалуйста! Вот вам еще пузырек. — Аббат Иоанчик порылся в кармане и извлек оттуда коричневый пузырек, как две капли воды похожий на предыдущий.

Анжель протянул руку и взял его. Вынув пробочку, он вылил несколько капель на песок. Образовалось крошечное пятно, от которого в застывшем воздухе ленивыми кольцами стал расходиться желтый дымок.

Анжель выпустил пробку из рук и крепко сжал пузырек в кулаке. Рукавом он вытер нос и с отвращением посмотрел на грязный след на руке. Кровь больше не шла.

— Высморкайтесь, — сказал Иоанчик.

— У меня нет носового платка.

— Наверное, вы все-таки правы, — сказал Иоанчик. — Вы действительно мало на что способны и ничего вокруг себя не видите.

— Я вижу песок, — начал перечислять Анжель, — железную дорогу… щебенку… разломанную пополам гостиницу… напрасно затраченные усилия людей…

— Да, это все так, — сказал Иоанчик. — Хорошо, что вы уже можете говорить об этом.

— Я вижу… Не знаю… Вижу Анна, Бирюзу… Вы сейчас опять дадите мне по носу.

— Нет, — сказал Иоанчик. — Что вы еще видите?

Казалось, лицо Анжеля медленно светлеет.

— Море… — сказал он, — было море, когда мы сюда ехали. Мальчик и девочка на палубе. Птицы…

— А этого солнца вам что, мало? — спросил Иоанчик.

— Солнце — это хорошо… — медленно произнес Анжель. — Но есть еще отшельник с негритянкой.

— И приятельница Афанарела…

— Дайте я еще подумаю, — сказал Анжель. — Столько всего можно еще увидеть… — Он посмотрел на пузырек. — Но перед моим взором все время стоят Анн и Бирюза… — пробормотал он.

— Человек видит то, что хочет видеть, — сказал Иоанчик. — И потом, видеть — это, конечно, хорошо, но этого недостаточно.

— Наверное, можно еще и что-то делать… — сказал Анжель. — Помогать людям, например… — Он усмехнулся. — Но вас тут же остановят, — сказал он. — Понимаете, можно ведь взять и убить Анна и Бирюзу…

— Почему бы и нет, — сказал Иоанчик.

— Или же прокладывать никому не нужную железную дорогу.

— Разумеется, — сказал Иоанчик.

— Что теперь?

— Это все? Вы больше ничего не видите? — Иоанчик уселся на песок рядом с Анжелем. — Тогда пейте, — сказал он. — Если у вас на большее не хватает воображения…

Воцарилось молчание. Анжель лихорадочно соображал. Лицо у него совсем осунулось.

— Не знаю, — сказал он. — Я многое бы хотел увидеть, почувствовать, но ума не приложу, что бы я мог такое сделать… И потом, не могу же я забыть о том, что я уже сделал…

— Какое занудство! — воскликнул Иоанчик. — Хватит болтать. Пейте!

Анжель уронил пузырек на землю. Иоанчик даже не попытался поднять его, и вся жидкость быстро вытекла на песок. Анжель был напряжен и нервозен, но потом мышцы его расслабились, и руки повисли вдоль тела. Он поднял голову и втянул носом воздух.

— Не знаю… — повторил он. — Для начала хватит с меня и того, что я вижу. Когда ничего не хочется, чем дальше видишь, тем лучше.

— А вы уверены, что прозрели? — спросил Иоанчик.

— Я столько всего уже успел увидеть, — ответил Анжель. — И еще столько мне увидеть предстоит…

— Когда человек много видел, — сказал Иоанчик, — он обычно знает, что делать.

— Знает, что делать… — повторил Анжель.

— Все очень просто… — сказал Иоанчик.

Анжель промолчал. Он напряженно о чем-то думал.

— Профессор Членоед ушел в черную зону, — сказал он.

— С вами было бы то же самое, если бы вы выпили это снадобье… — сказал Иоанчик. — Видите, есть разные способы.

— Наверное, надо было так, как он?

— По-моему, все это было неудачно, — сказал Иоанчик. — Это пример того, как не надо. Но отрицательные примеры тоже нужны. — Он на минутку ушел в себя. — Помолимся? — предложил он. — Я тебя дерну за бородку, ты меня дернешь за усы…

— А кто первый засмеется — тому раз — и все. Кранты…

— Аминь, — заключил аббат.

— Это надо спеть Амадису, — сказал Анжель.

— Сын мой, — обратился к нему Иоанчик, — вы злой насмешник.

Они поднялись с земли. Перед ними на рельсах стоял почти готовый к отправке состав; водители грузовиков изо всех сил били молотками по черному стальному покрытию паровоза, и удары гулко разносились по опаленной солнцем пустыне.