— Понятия не имею, о чем ты! — резко ответила Джессика, испугавшись, что будет не в состоянии справиться с ситуацией.

— Ах, Джесси! Неужели ты и в самом деле забыла меня? — прошептал Ринальдо. Они стояли у подножия лестницы, он возвышался над Джессикой. — Мне очень жаль, что я так мало для тебя значу.

Забыть его? О, если бы это было воз можно!

— Нет, но… дело в том, что… Если что было… так давным-давно. И я не думаю что… — залепетала Джессика, мечтая провалиться сквозь землю.

Ну, просто как собака: все понимаю, а сказать не могу! — разозлилась она. Да еще Ринальдо стоит так близко…

— Я имею в виду, — произнесла Джессика, наконец взяв себя в руки и стараясь чтобы голос звучал хоть сколько-нибудь уверенно, — что все это осталось в прошлом, давным-давно похоронено и забыто. Если честно, — добавила она, пытаясь не терять достоинства, — я была тогда глупенькой маленькой девочкой. И никому бы не доставило удовольствия хранить в памяти столь болезненный… опыт. Так что я была бы тебе очень благодарна, если бы ты больше не вспоминал о том случае.

Ринальдо молча смотрел на нее несколько мгновений, потом развел руками.

— Я, несомненно, уважаю твое решение, — негромко произнес он. — Однако должен признаться, что сохранил очень приятные воспоминания о тех днях в Фодже. — Ринальдо взял ее за руку. — Честное слово, весьма приятные воспоминания, — добавил он и прижал трепещущие пальцы Джессики к своим теплым губам.

Затем Ринальдо выпустил ее руку и, повернувшись, стал подниматься по лестнице. Глядя ему вслед, Джессика внезапно ощутила, что в душе ее воцарился хаос. И позже, когда она уже лежала в постели, не в состоянии забыться сном, последние слова Ринальдо все еще эхом отдавались у нее в ушах…

Полночи промаявшись без сна, на следующее утро Джессика, к своему удивлению, проснулась бодрая и жизнерадостная. Возможно, потому, что кошмар ее оставил. Или потому что — и это более вероятно — она твердо заявила Ринальдо о своем нежелании обсуждать события восьмилетней давности, поэтому не было ничего удивительного в том, что, освободившись от тяжкого груза, который она несла так долго, Джессика ощутила некоторую эйфорию. К слову сказать, упоминание о той истории ничуть не смутило Ринальдо.

За окном стояло прекрасное летнее утро и вовсю светило солнце. Вполне естественно, что, приняв душ, помыв и высушив волосы, надев блузку с короткими рукавами и синие льняные брюки, я чувствую себя так замечательно, решила Джессика.

Ринальдо, спустившись к завтраку, заявил, что отлично провел ночь. Потом он отвез Джессику на своей машине в офис… И тут дела пошли уже не так хорошо. А когда они после ланча вернулись к работе, радужное настроение Джессики исчезло без следа.

Одна из ее сотрудниц была в отпуске, другая сидела дома с больным ребенком. Поэтому, когда Ринальдо, небрежно проведя пальцем по ее щеке, сказал: «Извини, кара, но я забираю этих двух парней, чтобы попытаться найти проклятый груз», — Джессике пришлось вкалывать за троих.

Надо сказать, что ей нелегко было думать о деле: щека горела от прикосновения Ринальдо, а в ушах звенело итальянское слово «cara», «дорогая»… Все ее чувства словно обострились, и Джессика нервно реагировала на окружающее.

— Я объясняла и дедушке, и Джексону, что у нас нет ваших вин, — сказала она Ринальдо после ланча. — Ты же сам видишь!

— Кажется, ты права, — признал он с тяжелым вздохом. — Однако, несмотря на то, что в накладных нет и следа этой партии, я все же хочу сам проверить ваши клады, чтобы знать наверняка.

Джессика повела плечами.

— Весьма благоразумно, — заметила она. — Однако боюсь, что не смогу дать двух рабочих, которые помогали тебе утром. У нас много заказов в городе, кто-то же должен их выполнять?

— Что ж, справедливо. А почему бы тебе самой не проводить меня на склад?

— Хорошо, так и сделаем, — откликнулась Джессика и тут же с ужасом вспомнила о куче бумаг на своем рабочем столе.

Однако это все же весьма удобный случай продемонстрировать заразе Джексону, что у меня в отделении царит идеальный порядок, решила она. Джессика вынула связку ключей из ящика, а потом повела Ринальдо по складским помещениям и подземным хранилищам.

Она не очень любила подвалы: здесь было темно и влажно, как в пещере. Дневной свет скупо сочился сквозь крохотные оконца под самым потолком подходящее место для привидений! Сверху свисали похожие на рваные кружевные гардины клочковатые полотнища паутины. И Джессика вздрогнула при мысли о бесчисленной армии пауков, которые целыми днями плетут свои сети. Брр! Чем быстрее она выберется отсюда, тем лучше!

— Насколько я могу судить, здесь нашего груза нет, — сказал Ринальдо, смахивая пыль и паутину с рук, когда они шли по проходу между картонными ящиками. — Однако я вижу тут у вас интересные старые вина, — заметил он, останавливаясь.

— Думаю, здесь есть вина еще времен основателя нашей фирмы, капитана Маккормика, — проговорила Джессика, чувствуя себя как-то странно.

Должно быть, оттого, что свет здесь падал несколько необычно, сверху. А может, дело было в том, что люди кажутся себе карликами, стоя под высоким сводчатым потолком. Так или иначе, к Джессике внезапно вернулось ощущение, которое некогда рождала в ней близость красавца-итальянца: пульс участился и стало невыносимо жарко.

Огромное помещение, казалось, стало сжиматься вокруг них. Джессику охватила слабость, голова у нее закружилась. Молчание длилось целую вечность, и целую вечность Джессика смотрела в сверкающие темные глаза своего спутника. Единственным звуком, нарушающим тишину этого места, был звон крови у нее ушах, а в памяти ее воскресали картины прошлого, чувственные воспоминания об объятиях Ринальдо.

Когда он шагнул к ней, Джессика испугалась, что сердце ее вот-вот выпрыгнет из груди. Она задохнулась, во рту пересохло от страха и напряжения. Но когда Джессика бессознательно облизнула губы, Ринальдо остановился и негромко выругался, разрушая чары.

— Ох, я… Мне… мне нужно вернуться в офис, — забормотала Джессика и чуть ли не бегом устремилась к лестнице, страстно желая оказаться как можно дальше от такого опасного синьора Аккилини.

Вбегая в кабинет, она едва не сбила с ног секретаршу, которая шла ей навстречу.

— Только что звонили из Эдинбурга, мисс Маккормик, — произнесла девушка, глядя через плечо начальницы на великолепного итальянца, шедшего следом. — Они нашли ваш груз в Лите, синьор Аккилини.

— Большое спасибо!

Ринальдо тепло улыбнулся девушке, которая так и просияла от счастья.

Да этот тип пользуется своим обаянием как оружием! Вот, негодяй! — мрачно подумала Джессика, падая в кресло.

Нет, она, конечно, была рада, что Ринальдо нашел свои драгоценные вина. Но это же просто невыносимо: достаточно ему улыбнуться, чтобы женщина пришла в телячий восторг! Но кто-кто, а она, Джессика, не собирается вести себя подобным образом.

Да неужели? — ехидно поинтересовался внутренний голос. Ринальдо нашел то, что искал, и ты уже готова умереть от горя, что не увидишь его больше. Разве нет?

Заткнись! — приказала она зловредному голосу, прекрасно сознавая, что отнюдь не рада скорому отъезду Ринальдо. Только вспомнить, сколько времени она оправлялась после той истории! У Джессики появилось скверное предчувствие, что теперь она будет приходить в себя еще дольше…

Эй, детка, ну где же твоя гордость? — Спросила себя Джессика. Будь осторожнее: не хватало еще, чтобы Ринальдо догадался о твоих чувствах к нему!

Да, верно. Джессика поднялась, нервно одернула юбку и приготовилась встретить Ринальдо со сдержанной светской улыбкой на лице.

Известие, что вино обнаружилось в Лите и в ближайшее время будет перевезено на площадь Шарлотты, подействовало на персонал абердинского отделения как шампанское. У Ринальдо тоже был довольный вид. Он весело напевал что-то себе под нос, ведя машину в Черри-хаус.

Однако Джессике было не до песен. Она изо всех сил удерживала губы растянутыми в улыбке. Нет, у нее явно не хватит сил долго притворяться. Лишь бы выдержать до того момента, когда, собрав вещи, Ринальдо отправится обратно в Эдинбург, чтобы улететь к себе в Италию.

— Ты действительно целый год училась кулинарии в Париже? — внезапно спросил Ринальдо, останавливая машину у дверей дома.

— Да, действительно, — ответила Джессика, удивившись его неожиданному интересу.

— Отлично! Значит, сможешь накормить голодного мужчину, прежде чем он отправится в долгое путешествие в Эдинбург?

— Что?! — изумленная Джессика повернулась к Ринальдо. — Боюсь, я не совсем тебя поняла. Хочешь сказать, что собираешься задержаться на некоторое время, чтобы поужинать со мной?

— Замечательная мысль! Я с радостью принимаю твое приглашение. — И Ринальдо весело посмотрел в широко открытые голубые глаза Джессики. — Если, конечно, это не доставит тебе лишних хлопот, — добавил он. — Я не хотел бы стать для тебя источником неприятностей. Скажи только слово, и я…

— Замолчи, пожалуйста, — пробормотала она, прекрасно понимая, что Ринальдо смеется над ней. — Само собой разумеется, ты можешь остаться и пообедать со мной.

— Чудесно проводить здесь время с бокалом замечательного вина, наслаждаясь великолепным видом, — произнес Ринальдо некоторое время спустя, сидя на нагретой солнцем скамье. Особенно же меня прельщает мысль, что в ближайшем будущем мне представится случай оценить твои кулинарные таланты.

— На твоем месте я бы не возлагала больших надежд на мою стряпню, — возразила Джессика.

Памятуя о том, сколько времени он провел вчера за обсуждением меню с метрдотелем, она пришла к выводу, что кулинарные стандарты Ринальдо весьма высоки. Вряд ли ей удастся угодить привередливому итальянцу.

Вдобавок Джессика понятия не имела, по чему ему так не терпится отведать ее стряпню. Может, он торопится в дорогу?

Впрочем, это его дело. А раз уж она решила перед тем, как взяться за готовку, принять ванну и переодеться, то от своего не отступится.

Лежа по горло в душистой пене, Джессика жалела, что не может понежиться здесь весь вечер. Однако когда она выбралась из воды и завернулась в пушистое махровое полотенце, мысли ее занимала уже другая проблема. Что ей надеть?

Джессика поначалу решила накормить Ринальдо в кухне банальным ужином из одного блюда — пусть не набивается в гости! Но пока она наслаждалась ванной, в голове созрел другой план. Хотя, наверное, следовать ему не стоило…

Несколько минут спустя, разглядывая себя в высоком зеркале, Джессика убедилась: да не стоило.

Она зачесала волосы наверх, закрепив их на затылке старинным черепаховым гребнем. Джессика надеялась, что такая прическа придаст ей утонченный вид. А вечерний туалет… По колено длиной, сшитое из тонкого черного крепа платье облегало высокую грудь и статные бедра. При виде глубокого декольте бабушка Джессики непременно упала бы в обморок!

Собственно, в ванной Джессике пришла в голову мысль — весьма недостойная, прямо сказать, — наглядно продемонстрировать Ринальдо то, что он некогда отверг. Но сейчас, стоя перед зеркалом, она находила идею не только недостойной, но и на редкость безрассудной.

Во-первых, это выглядело очень по-детски. Нельзя было не признать, что Ринальдо оказался славным гостем и даже сказал Джессика вчера вечером — солгал, наверное, — что сохранил о ней приятные воспоминания.

Во-вторых, Джессика совершенно не была уверена, что у нее хватит сил выдержать роль до конца. Ведь, к несчастью, присутствие Ринальдо, сколько бы она ни уверяла себя в обратном — весьма сильно волновало ее. В душе Джессики все сжималось, ею постепенно овладевало взрывоопасное возбуждение смешанное с тошнотворным напряжением во всем теле.

Однако уже слишком поздно было переодеваться. Так что, надев черные босоножки на высоком каблуке и побрызгавшись любимыми духами, Джессика покинула спальню.

Она лелеяла мысль, что при некотором везении успеет проскользнуть в кухню и надеть фартук, дабы выглядеть не так торжественно. Но, увы, мечтам Джессики не суждено было сбыться. Только она, торопливо спустившись по старой дубовой лестнице, сделала шаг по холлу, как отворилась ведущая на террасу дверь, и в дом вошел Ринальдо.

Проклятье! Однако было уже поздно спасаться бегством. И потому, набрав в грудь побольше воздуха и не обращая внимания на дурные предчувствия, Джессика медленно двинулась навстречу гостю.

Ринальдо, конечно же, не упал в обморок, увидев Джессику в вечернем платье с глубоким декольте. Однако все же застыл на месте! И выражение лица у него было такое, будто его огрели по затылку чем-то тяжелым…

Прекрасно, именно то, что надо, думала Джессика, с улыбкой откладывая нож и засыпая в белый соус мелко накрошенную петрушку. Когда Ринальдо на мгновение закрыл глаза, прежде чем снова взглянуть на стоящую перед ним Джессику, она почувствовала себя достаточно уверенной, чтобы, пройдя мимо него к дверям в кухню, одарить холодной загадочной улыбкой.

Как там звучит старинная пословица: «Месть — это блюдо, которое надо подавать остывшим»? Джессика остывала немало времени. Кроме того, теперь она знала, что платье, за которое заплатила сумасшедшие деньги, стоило каждого потраченного на него пенни!

Джессика как раз нарезала зелень, когда в кухню вошел Ринальдо с двумя бокалами, из которых они пили вино на террасе. Пока она принимала ванну, ее гость тоже освежился и переоделся: его влажные после душа волосы были гладко зачесаны.

— С нетерпением предвкушаю ужин, — объявил Ринальдо, ставя бокалы в раковину. — По правде говоря, мне не случалось ужинать с дамой, которая не только хороша собой, но еще и обучалась кулинарии в Париже, — добавил он, небрежно опершись о большой старинный буфет.

В самом деле? Джессика скептически приподняла бровь и иронически улыбнулась Ринальдо, прежде чем всыпать нарезанные лук-шалот, базилик и чеснок в кастрюльку со сливочным сыром.

Очень лестное замечание, но кого Ринальдо надеется обмануть? Этот соблазнитель знал достаточно красивых женщин, чтобы среди них не оказалось искушенных поварих. А в том, что подружек у Ринальдо было много, Джессика нисколько не сомневалась.