— В чем тогда проблема? — произнес он спокойно, проводя желанную гостью по хорошо отполированному блестящему паркету огромного холла. — Я, конечно, был очень занят последнее время. Но обещаю — скоро мы будем проводить вместе больше времени. Жду не дождусь Рождества.

— Я рада, что хоть один из нас чего‑то ждет! Но, увы, это не я и не Эш.

— Неужели? — с иронией произнес Филипп. Его брови сошлись над переносицей, когда он услышал резкие, ядовитые нотки в голосе любимой женщины. — Может, мне удастся изменить твое настроение. Знаю, тебе не нравится эта квартира, но, так или иначе, мне все равно нужно помещение в Лондоне, куда я периодически буду приезжать по делам, так что давай после обеда посмотрим несколько домов, выставленных на продажу? Что‑нибудь уютное и с парком поблизости, чтобы Эшлинг могла там гулять при наших поездках в Лондон.

— Можешь смотреть все что хочешь. Меня это нисколько не волнует.

— Понятно. Ты явно чем‑то расстроена. Хотя ума не приложу чем. Тебе, наверное, не нравится, что я так сильно занят работой в последнее время?

— Мне нет дела до твоей работы! — сердито процедила Айрис. К ней снова вернулись раздражение и упрямство, когда она окинула взглядом высокую фигуру Филиппа, в спокойной позе прислонившегося к мраморной колонне. Его блестящие голубые глаза насмешливо смотрели на нее. — Именно для того, чтобы сказать тебе об этом, я и явилась сюда, — продолжала Айрис. — Да, просто хотела заявить тебе в лицо, чтобы ты забыл о своих планах жениться на мне.

— Не будь дурочкой! — Филипп рассмеялся. — Ты просто нервничаешь перед свадьбой. Я только что получил необходимое разрешение на наш брак, вступление в который состоится через неделю и…

— Ты что, не слышал, что я тебе сказала? Забудь о свадьбе! — вне себя выкрикнула Айрис. — Можешь также похоронить идею заполучить мой дом. И тогда, как мы оба знаем, ты не сможешь сделать еще несколько миллионов.

— О чем, черт возьми, ты говоришь?

— О, пожалуйста, сделай мне одолжение, помолчи! — Айрис почти истерически рассмеялась. — До тех пор пока твоя компания не получит прав на мою землю, она не имеет ни малейшего шанса построить парусную базу в Шилдтоне. Ну, возрази мне, скажи, что это не так! Кто владелец компании? Кто убедил глупую, доверчивую идиотку, что он по великой любви хочет жениться на ней, а на самом деле намеревается купить ее дом и наложить лапу на старые архивы? Ну, не догадался? Не иначе умный мистер Бартон. Только, боюсь, он оказался на этот раз — недостаточно умным, — добавила она сухо.

Филипп выпрямился, глядя на Айрис потемневшими глазами, в которых появились опасные огоньки.

— Так что можешь забыть о своей драгоценной парусной базе и паршивой свадьбе, которую ты так тщательно спланировал, — продолжала она. — К Эшлинг я тебя тоже не допущу. И мне плевать, если я проведу остаток своей жизни, таскаясь по судам. Ты никогда — слышишь, никогда! — не дотронешься до нее своими грязными руками!

— Ну, хватит! С меня достаточно! — прогремел Филипп угрожающе и направился по толстому ковру к Айрис. — У тебя, наверное, буйный припадок! Я понятия не имею, о чем ты говоришь!

— Будешь отрицать, что «Портсмут Констракшн» принадлежит тебе?

— С какой стати? — Филипп остановился, положив руки на ее узкие, вздрагивающие плечи. С хмурым лицом он посмотрел в сверкающие от негодования зеленые глаза. — Бог свидетель, это незначительная, маленькая компания, не приносящая особых доходов. Почему вообще она тебя волнует?

— Действительно, почему? — Айрис вызывающе взглянула на Фила, не желая в то же время поддаваться воздействию его притягательной силы. — Да потому, что обнаружила правду о этой твоей «незначительной» фирме!

— В самом деле? — холодно произнес Филипп.

— Да! В самом деле! — отпарировала она, отчаянно, пытаясь сдержать слезы, готовые брызнуть из глаз в любой момент. — Теперь я знаю о твоих хитроумных планах. Поэтому можешь забыть о свадьбе, покупке моего дома или своем горячем желании стать отчимом года! И… что самое главное…

Но Филипп не дал ей закончить фразу — сильные руки отбросили легкое тело к двум широким кожаным креслам.

— Вот так‑то лучше! — с удовлетворением произнес он, убедившись, что Айрис сидит в кресле, после чего опустился рядом. — А теперь сделай глубокий вдох и успокойся, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты неторопливо рассказала мне, что произошло в Шилдтоне, пока я был в Лондоне.

— Зачем? Ты и так прекрасно знаешь, о чем речь. — Айрис посмотрела на Филиппа мокрыми от слез глазами.

— Я ничего не знаю, — выдавил он сквозь зубы, теряя терпение. — Да что, в самом деле с тобой? Поехала крыша? Ты обвиняешь меня в нелепом, безумном коварстве, которое больше подходит для голливудского сценария, чем для реальной жизни. Выкладывай, но предупреждаю — будь осторожна! — проговорил он с нажимом. — Мне уже порядком надоело, что ты постоянно делаешь из меня злодея.

Вначале запинаясь, а потом все быстрее Айрис стала рассказывать о том, как Томас Кемп нашел старые документы в архивах Олдфилд Холла и потом установил, что Филипп является владельцем «Порстмут Констракшн».

— Я готова была провалиться сквозь землю от стыда, когда Кэтрин, открыла мне глаза на твою подлость, — вымолвила Айрис, смахивая дрожащей рукой набежавшие слезы. — Надо ж быть такой дурой!

— С твоим последним утверждением трудно не согласиться. — Филипп сердито хмыкнул, поднялся с кресла и стал медленно ходить по ворсистому белому ковру из угла в угол. — Да… из истории, которую ты мне тут сочинила, вышло бы великолепное детективное чтиво, — прервав молчание, сказал он, наконец. — Но здесь возникает один вопрос: когда тебе стало известно о существовании Королевской дарственной?

— Два дня назад, когда Томас позвонил и сообщил мне об этом.

— Так. А когда он узнал об этом таинственном документе?

— Не знаю… — промолвила Айрис. Том; и сказал только, что раскопал его в старых архивных книгах Олдфилд Холла.

— Да‑а, очень интересно, — медленно произнес Филипп, подойдя к ней ближе. — Может, ты объяснишь тогда, каким образом я, только что вернувшийся в Англию после восьмилетнего пребывания за границей, сумел достать этот древний документ? Ты же должна понять, что мне требовалось бы немало времени на разработку и осуществление своего коварного, жестокого плана, — зло проговорил Филипп. Айрис смотрела на него, открыв рот. Ее мозг и чувства находились в полном смятении. — Скажи все‑таки, где и как мне удалось бы узнать о наличии этой жизненно важной информации? Особенно если сам Томас Кемп, великий знаток местной истории, только что обнаружил существование этой проклятой бумаги? Судя по всему, милая, ты склонна преувеличивать мои скромные способности, — добавил он с сарказмом.

Айрис глядела на него широко раскрытыми глазами, в которых стоял ужас. Она побледнела, когда за прямыми, логическими вопросами Фила стала вырисовываться иная версия происходящего.

— Не сомневаюсь, что твое больное воображение подскажет тебе и способ, каким я мог проделать головокружительный поиск древнего манускрипта. Наверное, я нанял Джеймса Бонда, чтоб он тайно проник в твой дом и просмотрел домашние архивы? Или убедил маленьких зеленых человечков с Марса…

— Боже мой! — Из груди Айрис вырвался покаянный вопль.

Она долго смотрела на Филиппа взглядом, полным невысказанного отчаяния. Затем поднесла дрожащие ладони к лицу и разрыдалась. Какая же она дура! Почему у нее эмоции обгоняют логику? Почему она так легко поддается подозрительности, злости, затмевающей разум? Ну, вот и все. Она по собственной глупости потеряла того единственного мужчину, которого любила.

— Какая ты все‑таки у меня дурочка!

— Я… я знаю… — Слезы ручьем бежали из глаз Айрис, когда она почувствовала, как мужская рука стала нежно гладить ее по плечам. — Ты никогда не сможешь простить мне такую невероятную глупость…

— Я попробую, — проговорил Филипп с наигранной серьезностью.

Он наклонился, осторожно обхватил руками рыдающую женщину и поднял, мягко прижав хрупкую фигурку к своей груди. Продолжая тихонько посмеиваться, Филипп вышел из комнаты и понес свою легкую ношу по длинному коридору.

— Куда… куда ты меня тащишь? — пробормотала Айрис, пряча мокрое от слез лицо в теплом изгибе широкого мужского плеча.

— А ты как думаешь? — ответил Филипп, хрипло смеясь. Он вошел в спальню и бережно опустил ее на огромную кровать.

— Нет, Фил! Мы не можем…

— Хватит глупить, Айрис, — нетерпеливо отрезал он. — Достаточно того, что убедить тебя выйти за меня замуж было — я не шучу — одной из самых трудных, изнурительных задач, которые мне когда‑либо приходилось решать. И только моя любовь к тебе помогла пробить каменную стену твоего непонимания, подозрительности.

— Ты… ты действительно любишь меня? — прошептала Айрис, с изумлением

…

и мокрые ресницы в лицо мужчины, склонившегося над ней. — Я думала…

— Конечно, люблю, глупая женщина! — почти с возмущением воскликнул Фил, запусти и пальцы в густые рыжевато‑коричневые волосы. Он подсел к лежащей на кровати Айрис и сказал: — А теперь, после того как ты подвергла меня такой экзекуции, я собираюсь снять с этой стройной фигурки твидовый костюм, который мне мешает. Тебе давно пора заняться лечением оскорбленных тобою чувств любимого мужчины.

— Сейчас нельзя, Фил! — испуганно вскричала молодая женщина, но, увидев сердитый взгляд, быстро добавила: — Еще только одиннадцать часов утра!

— О Господи! Какая разница, сколько сейчас времени — середина дня или полночь? — ответил он, прерывисто дыша. Резко притянув Айрис к себе, Филипп прижал ее фигурку к своему атлетически сложенному телу с такой силой и поспешностью, что она почувствовала, как запульсировала в сосудах кровь.

Уже знакомый запах мужского одеколона заполнил тонкие трепещущие ноздри. Филипп прильнул к полураскрытым нежным губам. В ответ на настойчивые, пылкие ласки из груди женщины вырывались непроизвольные беспомощные стоны радости и удовольствия. Ее пылающая плоть еще больше распаляла страсть Фила, беспокойные, нетерпеливые руки которого быстро сорвали одежду с податливого женского тела. Обнаженные тела, казалось, расплавились друг в друге — так плотно слилась тонкая женская фигурка с мускулистым, блестящим от выступившей на нем влаги загорелым телом. Фил содрогался под воздействием непреодолимого, мощного, ломающего все преграды напора кипящего в нем желания.

— Я люблю тебя. И никогда не переставал любить, хотя одному Богу известно, сколько раз я пытался забыть тебя, — шептал Филипп приглушенным голосом, уткнувшись в бархатистую кожу женского тела. Его губы блуждали по нежным холмикам груди, вызвав невольные стоны блаженства, когда втянули сначала один, а затем другой распухший от возбуждения сосок. Раскаленный язык, нащупывая твердые соблазнительные точки, вызвал очередной прилив желания. — Ты принадлежишь мне, и я никогда не расстанусь с тобой! Больше никогда!

Охрипший от возбуждения голос Филиппа было последнее, что слышала Айрис, перед тем как опуститься в горячие волны переполнявшей ее страсти. Тело женщины содрогалось от восторга. Каждое чувственное прикосновение Фила, его эротические, интимные поцелуи вызывали в ней страстное желание отдаться этому сильному голубоглазому красавцу. Она впала в глубокий экстаз, когда Фил просунул под нее руки, раздвинул дрожащие от нетерпения ноги и, приподняв ее, приблизил к себе. Айрис уже не слышала безумного, почти первобытного звука собственного голоса, когда выгибалась навстречу Филиппу, чтобы принять твердые, мощные движения его тела. Жажда обладания соединила их в одно целое, состоящее из плоти и души; в следующий миг вселенная, в которой находились одержимые страстью влюбленные, взорвалась сверкающими, разлетающимися в разные стороны огнями победного фейерверка.

— Любовь моя, — нежно произнес Фил, — неужели ты сомневалась в моей любви? Ничему я, по‑твоему, хочу жениться на тебе?

— Ну, я думала, в основном из‑за Эшли Ты хотел заботиться о ней, чтобы она ни в чем не нуждалась. Я, разумеется, довольно скоро поняла, что безумно люблю тебя. Но вот разобраться в том, как ты ко мне относишься, — не получалось. И теперь мне остается только мучить себя угрызениями совести — как я могла принять всерьез глупые доводы Кэтрин?

— Какая же ты замечательная идиотка, прелесть моя! — Филипп рассмеялся низким, нежным басом.

— Самой не верится, что я вела себя до такой степени глупо, — сказала она с грустью. — Но когда Томас Кемп упомянул имя твоего управляющего мистера Хендерсона, я вспомнила, как ты разговаривал по телефону с кем‑то, носящим такую же фамилию. Все вместе приобрело для меня какой‑то зловещий смысл. А тут еще добавилось, что ты и Адам занимались вместе бизнесом… — Айрис замолкла.

— Больше не думай об этом, дорогая, — мягко проговорил Филипп, прижимая ее к своему плотному обнаженному телу. — В том, что произошло, есть и моя вина: я практически тебе ничего не рассказывал о своих делах, связях с Шилдтоном, проектах на будущее… Зря, конечно, но дело поправимое. Уясни себе одно: клянусь, что не имею никакого отношения к мельничным документам, к предполагаемой авантюре и к тому, что усердно разносят шилдтонские сплетницы…

— Может быть, вместо общих слов ты прояснишь мне конкретную ситуацию?

— Через некоторое время после того, как я приобрел крупную фирму в Лондоне, оказалось, что в нее входит и слабая компания «Портсмут Констракшн», намеревавшаяся построить парусную базу в Шилдтоне. Вскоре я узнал, что местное население крайне недовольно этим проектом. Поэтому я решил приостановить осуществление этих планов, пока не выясню истинную картину происходящего. Я считал, что люди будут со мной более откровенны, не зная, что я — владелец «Портсмут Констракшн».

— Да… Наверное, ты был прав, — согласилась Айрис. — Но все‑таки очень жаль, что ты не рассказал этого хотя бы мне. Если бы я знала о твоей задумке, то никогда бы не попала в такую дурацкую ситуацию и не выглядела бы полной идиоткой.