— Ты знаешь, какая у нас новость? Поймали вора!

— Какого вора? — удивился Сергеев.

— А того, что украл у тебя портфель с планами, — весело пояснил Денисов. — Помнишь? Кстати, при его непосредственном участии тебя чуть было и к праотцам не отправили, — добавил он уже серьезно. — Вот, читай.

Денисов протянул Сергееву бумагу, на которой крупными буквами было напечатано: «Рапорт».

Несколькими днями раньше, когда Сергеев сидел в зале варшавского суда и слушал, как нагло выкручивался и изворачивался Кох, здесь, в Калининграде, тоже шел допрос.

… — Итак, Дьяков, вы остались в Пушкине. Почему?

— Не было возможности эвакуироваться. Не все же уехали.

— Но и не все поступили на службу к оккупантам. Чем вы это объясняете?

— Боялся, гражданин следователь.

— Чего?

— Всего боялся. Думал — будут бить, жечь, расстреливать…

— Вы полагаете, что другие люди не испытывали страха?

Дьяков промолчал.

— Ладно. Оставим пока этот вопрос. Расскажите о своей работе в качестве агента гитлеровской полиции. Насколько нам известно, в первые же часы после вступления фашистов в Пушкин вы изъявили желание стать их проводником. Вы привели их во дворец. А дальше?

Кустистые, словно приклеенные, изрядно поредевшие брови Дьякова чуть дрогнули.

— Потом я получил задание узнать, где зарыты статуи и другие экспонаты из парка и дворца.

— Что вам удалось?

— Ничего. Я не хотел обнаруживать себя и действовал через подставных лиц, полагая, что когда немцам придется уйти, мне не сдобровать. Так и вышло: отступая, они даже не вспомнили обо мне.

— Зато о вас вспомнили в Бонне сразу после окончания войны.

— Да. Я стал их агентом.

— Что побудило вас к этому?

— Боялся, что меня разоблачат. Хотел заработать кроме того, — ' коротко ответил Дьяков. Следователь поморщился.

— Рассказывайте о своей «работе».

— Мне поручили следить за Сергеевым. Надо было достать его фотокарточку. Пришлось ехать вслед за ним в Пушкин. Я передал фотографию на явочной квартире. Но вскоре меня снова вызвали и приказали ехать в Калининград. Здесь я встретился с другим агентом — имени его я не знаю, знал только пароль. Он и должен был выполнять все поручения под моим руководством.

— Так сказать, повышение получили?

— Да, — не понял насмешки Дьяков.

— Зачем вы прибыли сюда, в Калининград, в тот вечер, когда вас арестовали?

— Мне было приказано выполнить задание особой важности. Дело в том, что…

И вот теперь Сергеев сидел у Денисова в кабинете и читал:

«Полковнику М. Г. Шарапову

от следователя Резвова

Р а п о р т

Доношу, что задержанный в сентябре 1958 года агент иностранной разведки Дьяков Леонид Яковлевич на предварительном следствии показал нижеследующее.

После того как разведке одного из враждебных нам государств стало известно о том, что в Калининграде в районе улицы Маяковского обнаружен крупный склад боеприпасов, оставленный немецкими фашистами и подготовленный ими к взрыву, Дьяков получил приказ немедленно выехать в Калининград и, после того как начнется разминирование склада, подорвать находившиеся там мины, снаряды, бомбы и гранаты числом около одиннадцати тысяч штук.

С этой целью Дьяков, одетый в форму старшины-сверхсрочника Советской Армии и обеспеченный необходимыми поддельными документами, должен был проникнуть в район разминирования и незаметно оставить там подрывной механизм, искусно смонтированный в ржавой консервной жестянке.

Своевременное задержание Дьякова сорвало этот диверсионный акт.

Как известно, группой воинов-саперов под командованием гвардии майора А. В. Еремина склад был благополучно разминирован, взрыва не произошло, что спасло от разрушения железнодорожный вокзал, близлежащую среднюю школу, значительное количество жилых домов, водопроводную и осветительную системы, а также ликвидировало угрозу жизни многих тысяч калининградцев.

Тот же Дьяков сообщил на допросе, что агент разведки, который совершил в 1945 году покушение на нынешнего архитектора города О. Н. Сергеева и затем похитил его портфель, перешел границу и скрылся в Западной Германии.

Следствие по делу изменника Родины Дьякова продолжается».

— А о янтарной, комнате он что-нибудь сказал? — спросил Сергеев, кончив читать.

— Говорит, не знает, — ответил Денисов. — Думаю, не врет. Слишком мелкая сошка для того, чтобы его вводили в курс таких дел.

— Мелкая сошка, — усмехнулся Сергеев. — Вон Кох — крупная сошка, а толку столько же… Ничего не получается. Все концы как в воду… Слушай Денисов, отпусти-ка ты меня в Ленинград…