После войны Руденко поселилась в небольшом поселке Киевской области и стала работать медсестрой. Страх перед наказанием заставлял ее держаться вдали от Киева. Прошло полтора года, и Руденко начала понемногу успокаиваться, решив, что гроза миновала. Осенью 1946 года она перебралась в Киев.

Здесь она и написала свою «Исповедь», начатую словами знаменитого Ренана: «Всем, терпящим крушение в море бесконечности, — снисхождение…»

К кому обращала Руденко эти слова? Видимо, она понимала, что ей не уйти от ответа, и взывала о жалости. Но народ не прощает того, кто предал его в трудную минуту. Руденко была приговорена к десяти годам лишения свободы с поражением в правах на пять лет и с конфискацией имущества.

Так закончилась история искусствоведа Руденко, человека, потерявшего родину, человека, который стал предателем.

И вот теперь Сергеев сидел с Ангелиной Павловной Руденко в ее тесной комнате.

— Значит, вы здесь второй год?

— Да, отбыв срок наказания. Многое пережито… Теперь у меня есть родина. Как это много значит для человека! Тяжело и больно вспоминать прошлое, но я рассказываю о нем людям, чтобы моя катастрофа была поучительным уроком для тех одиночек, которые из-за мелких личных неудач, обид или ошибочных взглядов могут дойти до того, до чего дошла я. Вы мне верите, надеюсь?

— Верю, Ангелина Павловна.

— Я не боялась наказания. Что может быть страшнее пережитого? Еще там, в Восточной Пруссии, я поняла свое крушение и глубоко почувствовала, что не могу жить без своей страны, без ее культуры, без ее людей. Я уже старуха, мне пятьдесят девять лет, сейчас я изо всех сил стараюсь, работаю, чтобы заслужить прощение…

— Но вы, если не ошибаюсь, освобождены досрочно?

— Юридически — да, но я хочу заслужить прощение людей. Олег Николаевич, я хочу попросить вас… я очень вас прошу, — тихо и как-то просительно произнесла Руденко. — Я живой свидетель свершившегося насилия над мировой культурой, на моих глазах гитлеровцы уничтожали бесценные, неповторимые сокровища. Люди уже никогда не увидят эти гениальные творения человека. Это чудовищно! Разрешите мне помочь вам найти янтарную комнату. Сейчас каникулы, я могла бы поехать, если надо…

— Но ведь вы сказали, что все сгорело!

Руденко сокрушенно покачала головой.

— Да, в имении Вильденгоф все сгорело. Но я так и не узнала, что находилось в запломбированных ящиках, которые мне перепоручил Роде.

— Мы посоветуемся и решим. Я вам напишу, а теперь мне надо ехать…