Тем не менее, в каком-то из независимых от минимальной чести и совести изданий было озвучено мнение, что, мол, это все ущербы - не настоящие, а лишь формально-бухгалтерские, так как если бы "компенсаций" не было, то никто не ввёз бы в Россию и не смог бы в ней реализовать такой объем зарубежного спиртного и сигарет; на этот объем импортной продукции -продавай они её по полноценной стоимости после уплаты таможенных пошлин - попросту не было бы платёжеспособного спроса из-за: а) слишком высокой стоимости импорта; б) реальной в этом случае ценовой конкуренции со стороны отечественной продукции.

Хорошо, предположим. Но сколько бы тогда ввезли? И, соответственно, во что можно оценить не "формально-бухгалтерский" ущерб, а реальное недополучение средств федеральным бюджетом и нашей экономикой?

Наверное, защитники наших беззаветных служителей физкультуры и спорта правы в том, что при соответствующей таможенной защите импортного товара было бы ввезено и реализовано меньше. Пусть даже не половина, а две трети объёма импортного товара были бы в этом случае (не будь "компенсаций") заменены товаром российским. Тогда ввезено из-за рубежа и продано импортного товара было бы в три раза меньше. Но хотя бы треть от ныне недополученного - три миллиарда долларов - в бюджет бы поступило.

Но это ведь ещё далеко не все. Несколько огрубляя, можно считать так. Объем фактически возвращённой импортёрам в форме "компенсаций" стопроцентной пошлины - 9 млрд.долларов - примерно равен таможенной цене ввезённого и проданного на нашем рынке зарубежного товара. Значит, оптовая цена этого товара на нашем рынке, не будь незаконного освобождения от пошлин (не будь "компенсаций") - 18 млрд. долларов. И это было бы равно оптовой цене этого товара на выходе из рук первого (как мы помним, далеко не случайного) посредника, если бы он не "просаживал" рынок. С учётом же того, что рынок был "просажен", реальная оптовая цена этого товара на выходе из рук первого посредника составляла сумму несколько меньшую, допустим, 15 млрд. долларов. Мы приняли допущение, что российский товар при стопроцентной пошлине заместил бы собой две трети физического объёма товара, то есть заместил бы собой импортный товар на 10 млрд. долларов. При каком различии в цене наш товар становится конкурентоспособным? Примем - если он дешевле в два раза. Тогда оптовая цена этих двух третей объёма, замещённых российским товаром, составила бы не 10, а 5 млрд. долларов. Эти пять миллиардов долларов, неполученные нашими производителями - прямой ущерб нашей экономике. И добавьте ещё оставшиеся 5 млрд. долларов, которые остались бы на руках у населения, будучи не потраченными на этот объем спиртного и сигарет. Частично они были бы потрачены на другие российские товары - добавьте в граничном варианте (если бы всё ушло на российские товары) 5 млрд. долларов нашей экономике. Частично - были бы потрачены на товары зарубежные - тогда, опять же в граничном варианте (если всё ушло бы на товары зарубежные) вместо пяти миллиардов нашей экономике добавьте от одного до трёх миллиардов (в зависимости от конкретных товаров) поступлений бюджету от таможенных пошлин. А ведь есть ещё и косвенные ущербы экономике (которые в денежном выражении оценить значительно сложнее) от, как минимум, двухлетнего (1994-1995 гг.) целенаправленного удушения двух отраслей отечественной экономики: ликеро-водочной и табачной...

Стоит заметить, что допущение, которое мы сделали выше - о том, что при стопроцентной пошлине примерно две трети беспошлинно импортированного товара было бы замещено отечественной продукцией, - влияет на результат расчётов непринципиально. При желании читатель может и сам прикинуть, как изменился бы результат при иных допущениях. Меняться при этом будут, прежде всего, доли потерь для бюджета и для экономики в целом. Суммарный же ущерб для бюджета и экономики при любом подсчёте - значительно более десяти миллиардов долларов США.

Конечно, мне могут возразить, что привластная оргпреступная группировка, укравшая у нас девять миллиардов долларов через "компенсации", ведь тоже на что-то их потратила, в том числе частично на российские товары, а, может быть, и на инвестиции в наши предприятия. То есть, деньги влились в нашу экономику? Можно ли принять такое допущение? Частично - можно. Но надо понимать ситуацию трезво. Во-первых, когда воруют в таких масштабах, деньги в стране, разумеется, не оставляют. Во-вторых, как известно, даже в качестве якобы иностранных инвестиций (ввезённых фактически нашими же деятелями, но из оффшоров) девяти миллиардов долларов у нас не появилось. И в-третьих, представьте себе: вас ограбили, и после этого вы вынуждены продать свою машину; в этом случае очень ли вас обрадует или хотя бы утешит информация о том, что вашу машину за ваши же деньги купили те, кто вас ограбил - то есть, что ни машина, ни деньги не пропали?