Пораженная такой безапелляционностью, Бреанна пристально взглянула на кузину и вдруг расхохоталась.

- Ох, Стаси! Ты даже представить себе не можешь, как же я скучала по тебе, по твоей уверенности, смелости, непреклонности. Я так рада, что ты вернулась домой! - Она махнула рукой, словно ставя точку на разговоре о Деймене Локвуде.

- Знаешь, - сказала Стаси, - я всегда чувствовала, что вернусь в Англию. Папа это тоже знал, поэтому никогда не искал мне женихов. Лишь однажды, когда он вдруг вспомнил, что мне уже не восемнадцать лет, он очень осторожно стал подталкивать меня к одному джентльмену. - Она многозначительно взглянула на кузину. - А я тоже очень осторожно дала ему понять, что этот джентльмен мне безразличен. Я никогда не выйду замуж за человека, которого не люблю. И ты тоже не должна этого делать.

Раздался тихий стук.

- Войдите! - пригласила Бреанна.

Дверь приоткрылась, и молоденькая горничная нерешительно просунула голову в щелку, опасаясь, видимо, что помешала.

- Простите... - Она перевела взгляд с Бреанны на Анастасию, и глаза ее расширились от изумления. - О Господи!

Бреанна быстро встала и жестом попросила ее войти.

- Не бойся, Лиззи, ты не сошла с ума. Войди и познакомься с моей кузиной. Анастасия, это Лиззи, она помогает миссис Чарльз.

- Привет, Лиззи, - радушно сказала Анастасия. Девушка продолжала смотреть на нее во все глаза.

- Поверить не могу! Вы совсем одинаковые! То есть выглядите такими похожими. То есть я хочу сказать... - Окончательно запутавшись, девушка вспыхнула и запоздало присела в реверансе. - Простите. Рада с вами познакомиться, миледи.

- Я тоже, - проговорила Анастасия.

- Тебе что-то нужно, Лиззи? - спросила ее Бреанна, видя, что горничная продолжает стоять, изумленно качая головой.

- Ах да. - Сунув руку в карман фартука, Лиззи вытащила конверт. - Это письмо только что пришло для леди Анастасии. Миссис Чарльз приказала немедленно отнести его вам.

- Спасибо. - Подойдя к девушке, Анастасия взяла конверт. - И поблагодари от моего имени миссис Чарльз. Жду не дождусь, когда снова увижу ее. Думаю, нам нужно готовиться к подобной реакции, - насмешливо заметила Анастасия, распечатывая конверт.

- Это точно. - Глядя, как кузина читает письмо, Бреанна спросила. - От кого оно?

- От мистера Феншоу. Он назначил чтение папиного завещания на завтра и ожидает нас с дядей Джорджем у себя в конторе в час дня. - Анастасия на секунду замолчала и, удивленно вскинув брови, продолжала: - Он просит приехать и тебя. Не для слушания завещания, а по другому поводу, которое имеет для нас с тобой огромное значение. И просит нас привезти подарки, которые дедушка подарил, когда нам было по шесть лет, и которые мы тайно хранили все эти годы. - Вскинув голову, Анастасия взглянула Бреанне прямо в глаза. - Монеты.

Глава 2

Контора мистера Феншоу располагалась в скромном кирпичном здании на Ченсери-лейн в Лондоне. Карета Джорджа Колби подъехала к нему ровно в назначенное время, в час дня, что неудивительно, поскольку виконт никогда не опаздывал. Из нее вышли Джордж Колби, Анастасия и Бреанна и быстро поднялись по ступенькам.

Похоже, поверенный услышал, как хлопнула дверь: он вышел из кабинета к гостям, на ходу надевая очки.

- Добрый день, Джордж. Добрый день, Бреанна. - Переведя взгляд на Анастасию, он удивленно заморгал блеклыми глазами. - А может, это вы Бреанна?

Анастасия покачала головой:

- Нет, мистер Феншоу. Я Анастасия.

Поверенный снова покачал головой.

- О Господи! Как же вы похожи! - Он отвесил Анастасии легкий поклон и ласково улыбнулся. - Думаю, вы меня не помните, а вот я вас отлично помню шуструю и решительную маленькую девочку. Примите мои самые искренние соболезнования по поводу смерти ваших родителей. Они оба были прекрасными людьми.

- Это верно, - согласилась Анастасия. Память услужливо вернула ей образ седовласого румяного джентльмена в очках с толстыми стеклами, который, ласково улыбаясь, угощает ее мятной конфетой. - Я вас тоже помню. У вас были самые вкусные конфеты в Лондоне.

Феншоу довольно хмыкнул.

- Вы их очень любили. - Он наклонил голову, и выражение лица его стало печальным. - Как вы себя чувствуете, дорогая? При сложившихся обстоятельствах, конечно?

- Не так плохо, как несколько месяцев назад. Мне очень повезло, что у меня есть дядя Джордж и Бреанна. То, что я вернулась к ним и в Медфорд-Мэнор, смягчило боль утраты.

- Рад это слышать.

- Полагаю, мы приехали немного рано, Феншоу? - прервал их разговор Джордж. - Но если вы не против, давайте начнем. Мне еще предстоит сделать одно дело, а я хотел бы вернуться в Кент до наступления темноты.

- Как пожелаете. - Феншоу жестом пригласил их в свой кабинет. - Прошу вас, входите. Теперь, когда все в сборе, можно начинать.

- Все? - удивился Джордж, с недоумением взглянув на поверенного, и переступил порог кабинета следом за дочерью и племянницей. - Кто же еще... Не договорив, он изумленно уставился на высокого широкоплечего мужчину, который поднялся при их появлении. - Шелдрейк?! Ничего не понимаю...

Шелдрейк? Анастасия круто обернулась.

- Я тоже, - ответил маркиз, качая темноволосой головой, и протянул Джорджу руку. - Феншоу попросил меня присутствовать при чтении завещания, поэтому я здесь. - Увидев Бреанну, которую, похоже, узнал без труда, несмотря на то что радом с ней стояла Анастасия, он, вежливо ей поклонившись, спросил: - Как поживаете, Бреанна?

- Хорошо, милорд.

- Рад это слышать. - Он взглянул на Анастасию, и губы его тронула легкая улыбка. - А вас мне представлять не нужно - заметил он.

- Мне вас тоже, - ответила Анастасия. - Хотя я слышала только ваше имя, но никогда не видела вас. - И, горя желанием наверстать упущенное, Анастасия быстро присела в реверансе, поспешно выпрямилась и принялась беззастенчиво рассматривать человека, о котором так много слышала.

Высокий, более шести футов, крупного телосложения. Серые, с голубоватым отливом глаза, квадратная челюсть, строгие, правильные черты лица. Иссиня-черные волосы коротко подстрижены на затылке; несколько прядей закрывают широкий лоб - единственная небрежность, которую позволил себе этот человек. Синий фрак, шелковый жилет, белая рубашка и брюки - все самого модного покроя - смотрятся на нем великолепно. Держится самоуверенно - не самонадеянно, а именно самоуверенно, как человек, знающий себе цену.

Было в маркизе Шелдрейке что-то неуловимо интригующее.

- Рада с вами познакомиться, милорд, - продолжала Анастасия, заметив, что Деймен Локвуд улыбнулся. Вероятно, не часто его так откровенно рассматривают, подумала она. - Мой отец был о вас самого высокого мнения. И дедушка тоже. Это заставляет меня поверить, что ваша репутация проницательного банкира и умного финансового консультанта - не просто слухи.

Маркиз усмехнулся.

- Рад это слышать. И мои клиенты, без сомнения, тоже будут рады это слышать. - Он поднес ее руку к губам. - Добро пожаловать домой, миледи. Улыбка исчезла с его губ. - Что касается вашего отца и дедушки, должен сказать, я отношусь к ним обоим с самым искренним уважением. А ваша матушка, как мне помнится, была само очарование. Прошу вас, примите мои самые искренние соболезнования по случаю вашей тяжелой утраты.

- Благодарю вас, - тихо ответила Анастасия.

- Всегда рад вас видеть, Шелдрейк, - вмешался в разговор Джордж, - но все-таки не понимаю, почему вы здесь. - И он вопросительно взглянул на Феншоу.

- Прошу всех садиться, - сказал поверенный и, обойдя вокруг стола, вытащил из его ящика сложенный документ. - Полагаю, что сейчас вы получите ответы на все ваши вопросы.

Все послушно сели, и интерес Анастасии к Деймену Локвуду тотчас же померк в свете того, что должно было произойти. Она вся собралась, готовясь к еще одному прощанию с отцом. Усевшись между Бреанной и лордом Шелдрейком, она взяла кузину за руку, а мистер Феншоу, развернув завещание, принялся его оглашать.

- "Я, Генри Колби, находясь в здравом уме и твердой памяти, настоящим завещаю..."

Монотонно звучали слова, констатирующие последнюю волю отца Анастасии относительно его довольно значительного имущества. Сначала никаких сюрпризов не было. Генри завещал все, чем владел, - включая денежные средства в Англии и Америке, а также принадлежавшие ему акции в компании "Колби и сыновья" своей жене Анне. А в случае, если жена умрет раньше его, - своей дочери Анастасии и впоследствии ее детям. Дальше следовал пункт относительно опекунства над Анастасией. В случае если она после смерти родителей решит остаться в Филадельфии и к этому времени не выйдет замуж и не достигнет двадцати одного года, Фредерику Картеру, поверенному Генри Колби в Америке, даны соответствующие инструкции огласить ей данное завещание и проследить за тем, чтобы все его пункты были соблюдены. Если же она предпочтет вернуться в Англию - а именно так, по мнению Генри Колби, она поступит, - его брат Джордж должен будет взять на себя роль ее опекуна, ввести ее в английское высшее общество и сделать все от себя зависящее, чтобы обеспечить ее счастье и благополучие. Для этого и только на эти цели в "Доме Локвудов" открыт счет на сумму в десять тысяч фунтов, из которых Джордж может брать столько, сколько сочтет нужным для вывода Анастасии в свет. На этом месте мистер Феншоу замолчал и пристально оглядел собравшихся, переводя серьезный взгляд с одного на другого, давая понять, что сейчас последует нечто неожиданное.

- Продолжайте, Феншоу, - нетерпеливо воскликнул Джордж, желая поскорее выслушать, какие распоряжения отдал брат относительно остальной суммы.

Откашлявшись, Феншоу продолжал:

- "Что касается упомянутого выше опекунства, я должен поставить несколько условий. Первое. Опекун не должен заставлять Анастасию мириться с любыми обстоятельствами, которые она сочтет невыносимыми, а именно чрезмерно грубым либо жестоким обращением или чересчур суровым наказанием, могущим отрицательно сказаться на ее душевном состоянии. Второе. Опекун не должен выдавать Анастасию замуж против ее воли. В его обязанности входит лишь ввести ее в высшее общество. Чинить препятствия к замужеству Анастасии по велению ее сердца он не имеет права. Если какое-либо из этих условий не будет соблюдено, если Анастасия почувствует себя несчастной или сочтет, что с ней плохо обращаются, ей надлежит немедленно поставить об этом в известность мистера Феншоу, который примет срочные меры по назначению другого опекуна. В этом случае средства, предусмотренные мною для вывода Анастасии в свет, должны быть изъяты у моего брата Джорджа и переданы вновь назначенному опекуну.

Пункт второй, менее приятный, касается того, кого я назначаю распорядителем наследства, только что полученного моей дочерью. Не секрет, что мой брат Джордж и я придерживаемся разного мнения относительно значимости денег и того энтузиазма, с которым их надлежит зарабатывать и копить. Посему я особо подчеркиваю, что опекунство Джорджа и присмотр за моей дочерью должны быть ограничены рамками вопросов, не имеющих отношения к финансам, за исключением вышеуказанной суммы в десять тысяч фунтов, выделенной мною для вывода Анастасии в свет. В том случае, если Анна и я умрем до того, как Анастасия выйдет замуж либо достигнет возраста двадцати одного года, настоящим я назначаю управляющего, которому надлежит осуществлять надзор за наследством моей дочери, включая ее капиталовложения в компании "Колби и сыновья", а также давать консультации с наибольшей для нее выгодой. Человек, которому я решил доверить пост управляющего, - Деймен Локвуд. Его светлость является человеком необыкновенной честности и прямоты, а также человеком, чье знание моих финансов уступает лишь умению выгодно их вложить. А посему назначаю его единственным управляющим финансами Анастасии до того момента, пока она не выйдет замуж - либо вообще не выйдет замуж, после чего ответственность за ее финансы надлежит возложить на ее мужа. В случае если она умрет, так и не выйдя замуж, либо до того как ей исполнится двадцать один год, все мое состояние надлежит разделить поровну между моим братом Джорджем и его дочерью Бреанной".

Мистер Феншоу помолчал и, смущенно кашлянув, отпил глоток воды из стоявшего на столе стакана.

- Вот, в сущности, и все.

Не успел он договорить последние слова, как Джордж встал. Сделал он это неторопливо, даже как бы нехотя, однако Анастасия почувствовала, что он весь кипит от злости.

- Эти условия абсурдны, Феншоу, - заявил он, опершись ладонями о стол. - Должно быть, Генри был не в своем уме, когда писал завещание.

- Поверьте, милорд, он находился в здравом уме, - ответил Феншоу со спокойной уверенностью, указывающей на то, что он был готов к подобной реакции. - Завещание было написано одиннадцать лет назад, как раз перед тем, как Генри уехал с семьей в Америку. С тех пор мы с ним не теряли связи, и все это время он оставался непреклонен относительно условий завещания. Мистеру Картеру, поверенному Генри в Америке, было дано распоряжение, также неукоснительно выполнять условия данного завещания, с той лишь разницей, что в случае, если бы Анастасия предпочла остаться в Филадельфии, условия опекунства должны были быть немного изменены. Однако в обоих случаях управляющим всем имуществом Генри на предстоящие три месяца назначен маркиз Шелдрейк.

- Три месяца? - откликнулся маркиз. Голос его звучал не удивленно, а скорее деловито. Он внимательно посмотрел на мистера Феншоу, всем видом показывая, что хотел бы знать все факты, прежде чем делать какие-либо выводы.

- Да, - подтвердила Анастасия и с удивлением услышала собственный тоненький голосок.

Целая лавина чувств нахлынула на нее, для осознания и обуздания которых потребовалось призвать на помощь всю силу воли. Здесь были и горькая радость оттого, что отец так тщательно взвесил все ее будущее, и невероятное, сродни малодушию, облегчение потому, что дядя Джордж сможет лишь в самой минимальной степени распоряжаться ее жизнью. И яростное, до боли, возмущение тем, что какому-то незнакомцу, которого она видит впервые в жизни, дано право решать за нее вопросы, связанные с ее собственными финансами. Особенно когда у нее уже наметились кое-какие планы относительно вложения своих капиталов, планы, которые отец наверняка бы одобрил.