Мэдди оказалась не права. Джек не был самоуверенным. Он был просто высокомерным.

Подумать только, он ждал, что она не только пойдет с ним на праздник, но и останется ночевать! Мэдди, чувствуя большую, чем когда-либо, решимость, вознамерилась стоять на своем. Она не поедет с ним. Фантазировать о том, как потеряет самообладание в объятиях Джека, — это одно. Согласиться провести с ним ночь — это другое.

Будь на его месте любой другой мужчина, она рассмеялась бы ему в лицо. Или залепила бы пощечину. Но Джек не обычный мужчина. Он — человек действия, который не считает неверным свое намерение добиваться желаемого.

И похоже, он хочет Мэдди.

К счастью, по дороге домой Джек не заводил разговор о поездке. После ужина он взял Боу и вышел с ним на веранду, а Мэдди осталась, решив помочь Кейт.

— Я справлюсь, — сказала ей Кейт, взбалтывая мыльную воду в раковине. — Идите и составьте компанию Джоку и ребенку.

«Ни за что на свете!»

Она провела в компании Джека достаточно времени для одного дня.

Мэдди сняла кухонное полотенце с вешалки.

— Я уверена, он хочет побыть наедине с Боу. — Она вытащила тарелку, с которой стекали капли, из резервуара с чистой водой и быстро перевела разговор на более безопасную тему: — Детская красивая. Такие свежие цвета, такая роскошь.

Детская была оформлена в пастельно-голубых и розовато-лиловых тонах, на потолке были нарисованы облака, а на стенах — коалы.

Вытирая тряпкой, Кейт кивнула:

— Я постирала все постельное белье и занавески сразу, как только мне сказал Джок.

— Эта комната всегда служила детской? Я имею в виду, когда Джек и Далия были детьми? Почему ее не переделали? Я не думала, что Джек хочет обзавестись семьей.

Руки Кейт замерли.

— Он вам об этом сказал?

— Не совсем…

Кейт снова сосредоточилась на мытье посуды, у Мэдди екнуло внутри.

Что ей недоговаривает домработница?

— Кейт? — Она отложила кухонное полотенце в сторону. — Что такое?

— Три года назад Джок потерял не только Сью.

Мэдди обдумывала ее слова, затем, догадавшись, оперлась о стол. У нее закружилась голова.

Закрыв глаза, она сглотнула:

— Ребенок.

— Маленький мальчик, очень желанный. И надо было такому произойти как раз через год после смерти родителей Джока и отъезда Далии… Он разочаровался в семейных отношениях. Заводить ребенка здесь, в Лидибруке… ну, ему тяжело.

Мэдди уняла начинающуюся тошноту. Она едва могла поверить в то, что услышала.

— Жаль, что я не знала раньше.

— Теперь он об этом не говорит, но я уверена, он часто об этом думает. Бедняга, он винит себя.

Джек источал уверенность и казался человеком, способным победить любого противника даже ценой собственной жизни. Оказавшись перед невозможностью спасти свою жену и ребенка…

Мэдди покачнулась. Она не могла представить, как его мучает совесть. Вероятно, он страдает так же сильно, как Мэдди — из-за того, что заставила в тот день Далию выйти из дома и отправиться в салон красоты. Простит ли Мэдди себя когда-нибудь?

До того как ей удалось спросить Кейт еще о чем-нибудь, она почувствовала чье-то присутствие. Ее сердце учащенно забилось, она повернулась и увидела Джека.

Его внушительная фигура занимала весь дверной проем. Он держал на руках спящего малыша.

— Боу уснул, — сказал он.

Мэдди вцепилась в стол, чтобы сохранить равновесие. Он подошел к ним так тихо… Что он услышал из их разговора? Мэдди была так ошеломлена, что не могла говорить.

Собравшись с силами, она выступила вперед, протянула руки к ребенку и заставила себя улыбнуться:

— Я его уложу.

Сделав шаг, Джек вышел в коридор:

— Я сам его уложу.

Мэдди опустила руки. Когда они встретились, она была уверена, что он станет заботиться о ребенке исключительно из чувства долга. Однако она заметила, как он переменился к Боу. Например, заговорил о его нахальной улыбке сегодня днем, потом взял Боу из манежа и вынес его подышать прохладным воздухом. В его взгляде читалась настоящая заботливость.

Неужели он начинает воспринимать Боу как замену собственному потерянному ребенку?

Когда Джек ушел укладывать Боу, Мэдди повернулась к раковине. В этот вечер она больше не виделась с Джеком.

Оказавшись в своей комнате, она сняла туфли и огляделась.

Она здесь не приживется, а Боу приживется, если уже не прижился. Стены этого дома хранят воспоминания о прошлом, прежних связях. Эта уютная тихая комнатка с кружевными занавесками, кроватью с белой чугунной спинкой, стеганым одеялом в стиле пэчворк и полами из неструганых деревянных досок не для Мэдисон Тайлер. Она привыкла к деловым костюмам и классическим ювелирным украшениям, частым выходам в свет и трезвым решениям. Прямо сейчас Мэдисон Тайлер должна заниматься кампанией фирмы «Обувь и аксессуары «Помпадур».

Выдыхая, она посмотрела на смартфон, лежащий на прикроватном столике. Как бы ни было, она больше не может откладывать телефонный разговор.

Отец Мэдди ответил обычным приветствием:

— Тайлер слушает.

Мэдди крепче прижала трубку к уху:

— Привет, пап.

Он с облегчением простонал:

— Слава богу. Мне нужно было, чтобы ты вернулась еще вчера.

Мэдди опустилась на кровать. Дела обстоят хуже, чем она думала.

— Что происходит?

— «Помпадур» хочет получить рекламную разработку к концу недели.

У нее екнуло сердце.

— Это на две недели раньше запланированного срока.

— Они жаждут узнать, что мы сделали. Я очень хочу им это продемонстрировать. — Его тон стал холоднее. — Что скажешь ты?

Пристально глядя на потолок, украшенный старинной лепниной, чувствуя под пальцами мягкое одеяло, она представила себе большой письменный стол в углу своего огромного кабинета. Затем вспомнила слова Джека о том, что она останется с ним ночевать после праздника.

У нее скрутило живот.

Отец хочет, чтобы она вернулась прямо сейчас?

— Мэдди, ты меня слышишь?

Быстро подумав, она села на кровати. Сегодня вторник.

— Рекламная кампания для «Помпадур» готова, — сказала она ему. — Остается только привести в порядок презентацию и провести заключительный брифинг с персоналом. Если я приеду в середине следующей недели, скажем рано утром в среду, будет полно времени, чтобы все доделать.

Мэдди почувствовала, что ее отец сердится.

— Дорогая, я терпелив. Я понимаю, та девушка была твоей лучшей подругой. Но ты сделала то, что обещала. Ты отвезла мальчика в его новый дом. Теперь пора заняться собой, подумать о собственном будущем.

Мэдди подтянула ноги к груди и обняла руками колени. Отец прав. Абсолютно прав. Учитывая сложившиеся обстоятельства, единственный логический поступок — вернуться и заняться собственной жизнью.

И все же…

— Пап, ты можешь подождать до понедельника?

Она представила, как ее отец закрыл глаза и покачал головой.

— Ты должна сделать выбор, — недобро сказал он. — Либо возвращайся и заканчивай работу, либо я отдам заказ тому, кто с ним справится.

У нее сдавило горло.

— Но я столько вложила в эту кампанию.

— Здесь нет места справедливости. Я люблю тебя, но сейчас говорю о бизнесе. Либо ты всецело отдаешься работе в «Тайлер эдвертайзинг», либо…

Она опустила ноги и выпрямилась:

— Я понимаю.

Она действительно понимала, что должна делать.

Будто читая ее мысли, отец Мэдди вздохнул так, как обычно вздыхал, когда она была маленькой и упрашивала его купить ей очередную порцию мороженого после ужина.

— Если ты действительно считаешь, что вытянешь эту кампанию, ладно. Даю тебе время на возвращение до понедельника.

Она поднялась, сияя:

— Правда?

— Понедельник, восемь утра, — постановил он. — Ни минутой позже.

Попрощавшись с отцом, Мэдди подумала о том, как тринадцать дней пребывания в Лидибруке сократились до пяти. По меньшей мере ей не нужно прыгать на самолет до Сиднея завтра. Но теперь она должна использовать каждую минуту, чтобы побыть с Боу.

Подобравшись на цыпочках к детской, она обнаружила, что дверь приоткрыта. Войдя внутрь, она подождала, пока глаза свыкнутся с темнотой и лунным светом, проникающим в приоткрытое окно. Мэдди не знала, сколько времени простояла у кроватки Боу, глядя на крепко спящего ангела.

Позади нее послышался скрип. Ее сердце подскочило, она резко повернулась кругом. В углу появилась растущая тень, она стала приближаться к ней. Мэдди сдержала восклицание от испуга.

Злоумышленник?

Но, когда фигура подошла ближе, она узнала Джека. Он не произнес ни слова, пока она находилась здесь.

— Почему ты не сказал, что ты в комнате? — прошептала она, надеясь, что говорит раздраженно. Никому не понравится, когда за ним шпионят.

— Я не хотел тебе мешать. — Он подошел ближе и встал рядом с ней.

Ее окутал его непреодолимый магнетизм. У Мэдди подкашивались ноги, но она заставила себя выстоять.

— Сегодня вечером я говорила со своим отцом, — произнесла она. — Он хочет, чтобы я раньше вернулась в Сидней.

Он сдвинул темные брови:

— Когда?

— В понедельник утром.

Он посмотрел на Боу, нахмурившись:

— Что ты об этом думаешь?

Она отмахнулась от ответа, который крутился на ее языке, и сказала:

— У меня нет выбора.

— Немного у меня времени на то, чтобы усадить тебя в седло.

Когда он усмехнулся, она не сдержала улыбки.

— Но у нас остается время на посещение праздника, — продолжал он. — У тебя есть платье?

— Я действительно не могу поверить в то, что ты говоришь, — сердито прошипела Мэдди, но тут ребенок пошевелился. Овладев собой, она поджала губы и перешла на тихий шепот: — Я никуда с тобой не поеду, особенно теперь, когда у меня осталось пять дней с Боу.

— Пять дней, да, — согласился Джек. — Но это не означает, что ты не можешь сюда вернуться.

Его слова поражали ее, ласкали. Она могла лишь моргнуть в ответ. Всего несколько дней назад он едва ли хотел ее знать, а теперь…

На ее губах появилась полуулыбка.

— Ты хочешь, чтобы я вернулась?

— Только не скромничай. Я знаю, что в глубине душе ты привязалась к здешним растениям и пыли.

Она едва не рассмеялась. Никогда такого не произойдет, но…

— Я хотела бы вернуться и увидеться с Боу, — прибавила она для ясности.

— Это можно организовать. При одном условии.

Она посмотрела на него, прищурившись:

— Это будет предложение, от которого я не смогу отказаться?

— Надеюсь. — Он повернулся и взглянул на нее в упор: — Поедем со мной, Мэдди. Одна ночь. Только одна ночь. Не заставляй меня умолять.

Они знали друг друга совсем недолго. Но она была уверена в его страстности, силе и надежности, а также гордыне. При мысли о том, что он станет ее умолять…

Она прикоснулась к своему лбу.

Рядом с Джеком она чувствовала себя уязвимой. Желанной. Страстной. Настоящей женщиной. Ему почти удалось заставить ее испытывать слишком сильное желание.

— Чего ты боишься?

Он наклонил голову, и прядь волос упала на его нахмуренную бровь. Когда он подошел к Мэдди ближе, ей показалось, что его рост и невероятная мощь окутывают и поглощают ее.

— Когда-то я считал, что обладаю всем миром, — тихо сказал он в темноте. — Но мы оба знаем, что жизнь идет не всегда так, как хочется. Будь у нас больше времени, я, возможно, не предлагал бы тебе этого. — Уголок его рта приподнялся. — Хотя, может, и предлагал бы.

У нее сжалось и заныло сердце.

Ее физически влекло к этому неотесанному красавцу, который не скрывал, что хочет заняться с ней любовью. Мэдди колебалась.

Словно прочтя ее мысли, он обхватил широкой ладонью ее талию и притянул к себе:

— Это поможет тебе принять решение.

Его поцелуй был невыразимо нежным и легким, как касание перышка. В одно мгновение у Мэдди забурлила кровь. Она пыталась образумить себя, найти повод отказаться. Все бесполезно. Она отказалась от сопротивления, остатки сомнений улетучились, как невесомые пушинки с соцветия одуванчика.

Он неохотно прервал поцелуй, продолжая ее удерживать. Когда она открыла глаза, у нее не оказалось силы даже для того, чтобы притвориться рассерженной. Она едва его знает. Она не из тех, кто совершает легкомысленные поступки.

Боже, что сказала бы Далия?

И все же внезапно все доводы перестали иметь значение.

Так давно Мэдди хотела почувствовать себя по-настоящему нужной, не боясь давления и осуждения. Верно это или неверно, на одну ночь она желает принадлежать Джеку Прескотту.

— Я поеду с тобой, — вздохнув, сказала она, — но у меня условие. Ты не станешь… ничего делать, пока мы находимся под крышей этого дома.

Он лениво усмехнулся:

— Поцелуй был так плох?

Мэдди нахмурилась. Она не шутила.

— Я не стану отрицать того, что хочу, чтобы ты снова меня поцеловал. Но если мы станем украдкой целоваться по углам, что станет с Боу? Он заслуживает моего внимания в те дни, что я здесь. Всего моего внимания. — Мэдди подумала о том, как ей доверяла Далия, и к горлу подступил ком. — Меньшее, что мы может ему дать, — внимание.

Джек опустил глаза, потом пристально посмотрел на ребенка. Мгновение спустя он убрал ладонь с ее талии. На его подбородке дрогнул мускул, он кивнул:

— Согласен.

— Но я поеду с тобой в субботу, — продолжала она, — если мы уедем сразу же, как он заснет, и вернемся рано утром. Ты можешь с этим смириться?

Джек некоторое время изучал Боу, потом снова пристально взглянул на Мэдди. Выражение его лица изменилось. Костяшкой пальца он приподнял ее подбородок, и на миг Мэдди показалось, что он снова ее поцелует.

Но он только задумчиво улыбнулся и тихо произнес:

— Я могу с этим смириться.