Энджи стояла на залитой солнцем террасе и наблюдала за Роке, который, подобно хищной акуле, рассекал прозрачную воду бассейна.

Воздух еще недостаточно прогрелся, и она поежилась при мысли о том, как он мог находиться в такой холодной воде. Но потом улыбнулась, вспомнив, что акулы — существа холоднокровные.

Не то чтобы эти последние три недели ей пришлось провести в обществе холоднокровной акулы-людоеда. Скорее это была очень теплокровная акула, пожирающая женщин. Это чудовище выслеживало ее, и, когда она меньше всего ждала его нападения, оно обрушивалось на нее и поглощало своей неудержимой страстью.

Страсть. Энджи пришлось признать, что их связующим звеном на протяжении этого времени стала дикая, неудержимая страсть. Но никто из них ни разу не упомянул о другом чувстве. О любви.

Она наблюдала за Роке, и в ее теле просыпалась горячая лавина. Ее неудержимо тянуло к нему, хотя они расстались всего час назад, после того как он заставил ее сходить с ума сначала от возбуждения, а потом от наслаждения.

У Роке было столько энергии, что ее с лихвой хватило бы на десятерых. Он никогда не сидел без дела. Если он не вытягивал ее куда-нибудь, чтобы показать красоты Португалии, он спускался в свой кабинет на первом этаже и занимался своими делами, которых у него было предостаточно. А если работа не приносила ему удовольствия, он начинал охотиться на Энджи.

Как и положено, их медовый месяц был наполнен нескончаемой страстью, которую они для разнообразия перемежали коротенькими поездками по окрестностям. Они вдвоем летали на частном самолете Роке в Порту, внизу под ними вилась блестевшая на солнце река Дуэро с усеянными виноградниками береговыми холмами, многие из которых, к большому удивлению Энджи, оказались собственностью Роке. В Порту они пересели на его яхту и несколько дней провели в море, плавая вдоль берегов Алгарве. Однажды он провел для нее дегустацию вин, которые производились из винограда, выращенного на его виноградниках. Потом он, заливаясь смехом, тащил ее, опьяневшую, на руках к машине.

Энджи наслаждалась общением с ним, он был таким веселым и расслабленным. Ее пробирала дрожь, когда она вспоминала их совместную жизнь сразу после свадьбы: их бесконечные перелеты, его деловые встречи, ее модные показы по всему миру. Тогда они жили скорее как чужие друг другу люди, которых ничего, кроме страсти, не объединяло, а не как муж и жена. Только вот…

Энджи нахмурилась, подумав, что и теперешние их отношения она вряд ли бы смогла назвать нормальными. Ни разу за это время они не съездили в Лиссабон и не навестили их старых знакомых. Ни разу не появились ни в одном окрестном ресторанчике. Не было никаких оживленных встреч с друзьями из его мужского клуба. И никаких прогулок по магазинам, расположенным на проспекте Свободы. Стоило ей предложить, не поехать ли им в одно из этих мест, как он начинал давать какие-то туманные обещания, что они поговорят об этом позже, а потом поспешно удалялся под предлогом очень важного звонка.

Ей совсем не хотелось шляться до упаду по магазинам, так же как и встречаться со сливками местного общества. Не в этом дело. За последний год, когда она потеряла Роке, а потом и своего малыша, ее жизнь очень круто изменилась. Ее желания, нужды, идеалы претерпели серьезные изменения. Возможно, то же самое случилось и с Роке. Но жить закрытыми в собственной скорлупе, отгородившись от всего остального мира, они тоже не могли.

Вчера ей звонила Карла и сделала очень интересное предложение. Когда за ужином она поделилась этой новостью с Роке, он мгновенно поменялся в лице, и они чуть не разругались, впервые за эти три недели.

Энджи сказала ему, что если она будет жить постоянно здесь, в Португалии, создание филиала модельного агентства Карлы было бы для нее отличной работой. Она понимала, что ей не пришлось бы мотаться по всему свету, и их брак обрел бы какую-то стабильность. И этим она хотела показать, что готова забыть навсегда эту историю с Надей.

Казалось, он заинтересовался ее предложением, потому что немного смягчился и начал задавать ей вопросы о работе компании. Энджи удивилась, что он так хорошо разбирался в модельном бизнесе, и ей пришлось попотеть, чтобы отстоять свою точку зрения на некоторые веши.

Свою жаркую дискуссию они перенесли в кровать, но ее феерический исход уже не имел ничего общего с модельным бизнесом.

Сейчас она стояла здесь, на террасе, готовая к разговору с Роке, и думала о том, что нужно перетянуть его на свою сторону, пока предложение Карлы не потеряло свою привлекательность, и…

Ход ее мыслей нарушил звонок его мобильного телефона, который раздавался с нижней террасы. Энджи с обожанием посмотрела на Роке, который выбрался из бассейна и направился к телефону. Капельки воды на его теле блестели в лучах утреннего солнца. Она любовалась его грацией и мужественностью. Роке взял телефон и что-то сказал на португальском. Его голос звучал довольно резко, поэтому я Энджи подумала, что он обсуждает какие-то дела. Полным восхищения взглядом она окинула его мощный торс и широко улыбнулась.

Вдруг улыбка замерла на ее губах, и ее сердце лихорадочно забилось, когда она услышала, как Роке произнес имя Нади.

Надя? Он разговаривал с Надей?!

Остальное не имело значения, да и в любом случае она не смогла бы перевести то, что он сказал ей. Ее познания в португальском ограничивались не сколькими фразами приветствия и благодарности…

Значит, его связь с Надей все еще существует.

Энджи резко отступила назад. Роке, продолжив разговор, направился в дом. Ее окружила звонкая тишина. Энджи не знала, что ей думать и что делать. Часть ее бросилась искать оправдания услышанному, вроде того, что это могла быть какая-то другая Надя, что слово «Надя» на португальском могло иметь еще какое-то другое значение…

Неужели Надя находится здесь, в Португалии? Может, она звонила Роке, чтобы договориться, где и когда они смогут встретиться?

«Энджи, ты сошла с ума?» — спросила она саму себя. Потому что знала, что Надя вернулась к себе домой в Бразилию еще в прошлом году, после того как попыталась соблазнить Роке, и верила словам своего мужа, который сказал, что все слова Нади были ложью…

— Сеньора, вы уже встали…

Энджи вздрогнула и, повернувшись, увидела Марию, стоявшую на пороге с подносом, на котором был ее завтрак. Горничная, казалось, удивилась, увидев ее здесь, потому что знала, что по утрам Энджи любит понежиться в кровати, пока Роке занимается в тренажерном зале, а потом плавает в бассейне.

— Да…

— Значит, вы хотите поесть здесь, на террасе? — улыбнулась Мария и, подойдя ближе, поставила поднос на маленький столик. — Прекрасный день, не так ли?

— Прекрасный, — словно эхо, повторила Энджи и прикрыла ледяными пальцами дрожащие губы.

Мария налила ей чашку чая. Вдохнув запах своего любимого чая с бергамотом, Энджи почувствовала тошноту.

Чувствуя легкое головокружение, она посмотрела на дверь и бросилась к ней. По пути она налетела на кресло и уронила его.

Мария испуганно поднялась и в ужасе воскликнула:

— Ах, сеньора, вам плохо!

Вдруг дверь комнаты отворилась, и вошел Роке, все еще одетый в плавки и с полотенцем, наброшенным на шею. Его лицо было мрачным.

— Сегодня вечером мне придется улететь в Париж.

С Надей в Париж?

Энджи глубоко вздохнула, и все вокруг нее закачалось и поплыло. Она услышала резкий голос Роке и почувствовала, как горничная взяла ее за талию и, как тряпичную безвольную куклу, повела в ванную. Когда Роке появился на пороге ванной, Энджи стояла, склонившись над унитазом, и ее рвало, а Мария бережно убирала волосы с ее лица. В его голосе, когда он заговорил с Марией, слышалось участие. Он подошел ближе, отстранил горничную и, когда все закончилось, бережно поднял Энджи на руки.

Она хотела ударить его. Сказать ему, чтобы он оставил ее в покое. Крикнуть, чтобы он убирался вон. Но силы покинули ее, она не могла сфокусировать взгляд, и ее голова слегка кружилась.

Роке и Мария тихо переговаривались, но Энджи не могла понять ни слова из сказанного ими. А чего она хотела? Она ведь вышла замуж за иностранца. Его страна и его язык все еще оставались для нее чужими. Не так было с Надей. Надин бразильский имел почти полное сходство с португальским языком Роке. Надя была такой же, как он, смуглой, обладала такой же экзотической внешностью и…

Роке уложил ее на кровать и укрыл одеялом. Энджи тряслась, как в лихорадке.

— Я вызываю врача, — резко сказал он.

— Даже думать об этом не смей! — закричала Энджи и застонала, потому что ей показалось, что ее голова расколется на две части от боли. Она вздрогнула, когда Роке ласково погладил ее, убрав упавшую на лицо мокрую прядь волос. — Уходи, — прошептала она и закрыла глаза. Ей не хотелось смотреть на него. И не хотелось говорить слова, которые были готовы сорваться с языка.

Роке смотрел на бледную дрожащую Энджи. Несмотря на то что у него не было опыта в подобных делах, когда он увидел ее побелевшее лицо и прижатую к губам руку, Роке подумал, что она беременна. Мария сказала ему, что Энджи стошнило от запаха чая с бергамотом. Всего лишь за минуту до этого она стояла на балконе и наслаждалась солнечным теплом.

— Энджи…

— Никакого доктора, — пробормотала она.

Роке вздохнул. Может, он ошибался. Может, она съела что-нибудь не то. Может, просто заболела.

Он пока не хотел детей. Энджи исполнилось всего двадцать три года, а она уже целых шесть лет была матерью для своего брата. Она заслуживала передышки, возможности узнать, что означало быть просто Энджи. И он сам, черт побери, хотел узнать больше ту настоящую Энджи, которая распускалась, словно бутон розы, перестав прятаться в жесткой непробиваемой скорлупе, после того как переложила на него ответственность за своего брата.

А вдруг она теперь ненавидит его за то, что он уговорил ее вернуться к нему?

Уговорил? Скорее шантажировал. Он принуждал ее и запугивал, и не надо забывать о жажде мести.

Энджи поднялась и села на кровати. Ее щеки слегка порозовели, и голова кружилась уже не так сильно.

— Можно мне немного воды?

Роке взял стакан и налил ей холодной воды.

— Спасибо, — прошептала она и, не поднимая на него глаз, сделала один глоток.

Энджи не хотелось смотреть в его сторону. Пусть бы он лучше ушел, чтобы она смогла одеться. Ей нужно было побыть наедине с собой, чтобы собраться с мыслями. Она поджала коленки и уткнулась в них головой. В ее голове вертелось название старой газетной статьи…

«Плейбой и две супермодели»…

Энджи подняла голову и сделала еще один глоток. Роке по-прежнему сидел рядом и, нахмурившись, следил за ней взглядом, словно не знал, что ему сказать или сделать дальше. Но она знала, что, даже если его чувства находятся в смятении, его голова продолжает оставаться ясной, поэтому испугалась, что он может увидеть связь между телефонным звонком внизу на террасе и тем, что случилось на балконе, который находился прямо над террасой.

— Т-ты сказал, что собираешься в Париж? — тихо спросила она, чтобы сбить его со следа.

— Да, нужно уладить кое-какие дела. Но теперь это не имеет никакого значения… Энджи, может, ты беременна?

Энджи вздрогнула, как от удара. Вот этого она уж точно не ожидала услышать.

— Конечно нет, — задыхаясь, ответила она. — Я предохраняюсь. Откуда такие бредовые идеи?

— Просто подумал. И не надо так набрасываться на меня.

Еще бы! Мысль о еще одной беременности приводила ее в ужас. Она больше никогда бы не захотела снова пережить тот кошмар, который пережила в свое время!

— Нет, я не беременна. И если ты хочешь узнать, что со мной происходит, посмотри на себя, — взволнованно сказала Энджи. — Если мне удается поспать хотя бы два часа без того, чтобы ты не приставал ко мне, для меня это большая удача. И не смотри на меня так, словно я всадила в тебя нож!

Роке поднялся с кровати и мрачно посмотрел ей в глаза:

— Что ж, значит, моя поездка в Париж оказалась весьма своевременной. Следующие несколько ночей ты сможешь спать столько часов, сколько захочешь.

Может, Надя ждала его в Париже?

Энджи снова упала на подушки и закрыла глаза:

— Не буди меня, когда будешь уезжать.

В комнате стало тихо. Энджи казалось, что ее сердце вот-вот не выдержит. Ребенок… Разве у них мало проблем, чтобы добавлять к этому всему еще и ребенка?

Слезы жгли ей глаза.

— Может, ты… уйдешь, наконец? Я… хочу спать.

— О да, конечно. Мои извинения, — с ухмылкой сказал Роке. — Прости, что помешал тебе.

Она подождала, пока он выйдет, и с головой укрылась одеялом.

Ей следовало прямо спросить его о Наде. Разрубить этот узел и навсегда забыть имя женщины, которая отравляла ей жизнь. Но она была слишком напугана. Что, если бы он признал, что она права в своих подозрениях? Или, наоборот, вдруг она все неправильно поняла и могла выставить себя полной идиоткой?

Роке порезал щеку бритвой и чертыхнулся. Что он за муж такой, что не может терпеть капризы жены, когда она плохо себя чувствует? И что он за человек, если собирается улететь и бросить ее одну в таком состоянии? Что ж, он никуда не поедет, по крайней мере в Париж. Роке направился в гардеробную и переоделся. Нужно решить все дела с Надей. Он долго откладывал это, потому что боялся, что об этом узнает Энджи.

Позже он сам ей все объяснит, но откладывать объяснения в долгий ящик тоже не стоит, а то за него это сделает кто-нибудь другой.

Роке натянул пиджак и вернулся обратно в спальню, чтобы сказать Энджи, что поездка в Париж отменяется. Когда он увидел, что из-под одеяла торчит одна рыжая макушка, он остановился и улыбнулся. Последний раз он застал такую картину в Лондоне, когда она наивно подумала, что он позволит ей остаться спать в другой спальне. Тогда в нем проснулось что-то мерзкое и он нарушил ее безмятежный сон. Но теперь он был любящим мужем, который не станет ее будить, а позвонит ей позже из Лиссабона.

Он тихонько на цыпочках вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.

Энджи тут же поднялась и села на кровати. Он даже не потрудился попрощаться с ней.

Ее сердце гулко стучало. Она надеялась, что его навороченный частный самолет сломается, и Роке застрянет в аэропорту и не сможет добраться до цели своего путешествия. Она надеялась, что…

Услышав звук заводящегося мотора, Энджи выглянула в окно и увидела красный «феррари», выезжавший из-за дома. Она почувствовала себя так как будто он переехал ее и даже не заметил, потому что очень спешил к своей любовнице.

На глаза навернулись слезы. Она смахнула их, не желая плакать. Пережитое потрясение давало о себе знать. В голове, подобно барабанному бою, раздавалось имя Надя.

Энджи услышала, как зазвонил ее мобильный телефон, который она оставила где-то в гардеробной. Дрожа, на негнущихся ногах она поднялась с кровати и пошла в гардеробную.

— Здравствуй, дорогуша, — немного холодно поздоровалась с ней Карла. — Что ты решила насчет моего предложения? Ты готова прекратить играть роль избалованной жены и приступить к работе над нашим новым проектом в Лиссабоне?

Энджи тряхнула головой, словно пытаясь прогнать туман, который застилал ей глаза и мешал сосредоточиться на разговоре.

— Я… да. — Согласиться в данный момент было проще всего, потому что у нее не было сил сказать «нет» и объяснять свой отказ. Сказать, что она еще не решила, тоже ничего не изменило бы. — Я подумывала над тем, чтобы сегодня заняться поисками подходящего здания. — Она на самом деле думала над этим. — У тебя есть какие-нибудь особенные пожелания насчет этого?

— Энджи, это ты у нас знаток Лиссабона. Я там была чуть ли не проездом, — ответила Карла безо всякого энтузиазма. — Думаю, это должно быть что-то элегантное, с подходящим почтовым кодом. А почему бы тебе не посоветоваться с Роке, это ведь его идея? Все, что мне пришлось сделать, — это согласиться с ней.

Энджи чуть не подскочила от неожиданности:

— Ты… ты хочешь сказать, что это все придумал Роке?

— Он до сих пор ничего тебе не сказал? — Впервые на ее памяти апатичный голос Карлы вдруг стал резким.

— Нет, — коротко ответила Энджи. Он ей ничего не сказал, даже когда они обсуждали этот вопрос вчера вечером.

— Получается, я помешала ему сделать тебе сюрприз, — вздохнула Карла. — Дорогая моя, он хотел найти для тебя какое-нибудь занятие, чтобы ты чувствовала себя счастливой в Португалии. И если по правде, мне совсем не хотелось терять тебя. Поэтому я подумала, если он готов раскошелиться, почему бы мне не позволить ему сделать такое одолжение и открыть для меня филиал моего агентства в Лиссабоне. Ты ведь знаешь, что сейчас большим спросом пользуются экзотичные латиноамериканки. Если ты станешь во главе этого дела и займешься поиском новых моделей, мы в два счета сделаем наших конкурентов. А что до латиноамериканской внешности, раз уж вы с Роке уладили все проблемы, случившиеся год назад, что бы ты сказала, если бы я предложила тебе взять к себе в команду Надю?

Надя? Энджи показалось, что она проглотила кусок стекла.

— При чем здесь Надя?

— При том, что она тоже живет в Лиссабоне, — нетерпеливо пояснила Карла. — Энджи, только не говори мне, что об этом ты тоже ничего не знаешь. В таком случае Роке не прав, что до сих пор не объяснился с тобой. Может, он посчитал, что это не имеет никакого значения? Хотя, если бы ты не верила тому, что он сказал тебе насчет Нади, ты бы не вернулась к нему. Не так ли?

Роке знал, что Надя жила в Лиссабоне?

— Нет, — прошептала Энджи, — не вернулась бы.

— Что ж, подумай насчет Нади. Она может оказаться очень полезной благодаря знанию языка. К тому же она, как и ты, сидит без дела.

— Она… она ушла из модельного бизнеса? — Энджи постаралась говорить как можно спокойнее, чтобы не выдать своего волнения.

— Энджи, я знаю, что ты можешь быть слепой, когда хочешь. Но ведь не настолько, чтобы не знать, что Надя вышла из игры еще в прошлом году, когда забеременела и родила ребенка? Думаю, ребенку сейчас всего несколько месяцев.

Энджи снова стало плохо. Ей казалось, ее тело превратилось в ледяную глыбу.

— У тебя есть ее адрес?

— Конечно. Подожди секундочку…

Энджи ждала затаив дыхание.

— Вот он. Звучит очень элегантно. Паласио-де-Риберо. Это…

Энджи бросила трубку и отшвырнула от себя телефон, как будто он превратился в змею. Паласио-де-Риберо. Это был городской адрес Роке. Его дом находился в пятнадцати минутах от его офиса и… и…

Надя жила в лиссабонской квартире Роке.

Вот она, правда.

Неудивительно, что все эти дни он отказывался везти ее в Лиссабон. Он боялся, что она может неожиданно встретиться с его любовницей, прежде чем он выработает новый план, теперь уже насчет того, чтобы убедить ее смириться и стать частью его шведской семьи.

А что же ребенок?

Или это его ребенок?

Энджи кинулась в ванную. На этот раз все внутри болело, потому что она пыталась вызвать рвоту, когда желудок был совсем пустым. Вернувшись в спальню, она снова рухнула на кровать и закрыла глаза.

И только когда она прижала руку к животу, ее пронзила ужасная мысль.

Она посмотрела вниз на свою руку. А что, если Роке был прав?

Нет. Пожалуйста, только не это. Энджи снова поднялась и взяла в руки телефон. Дрожащими пальцами она нашла в меню свой личный календарь. Минуту спустя она снова опустилась на кровать. Ее тело беззвучно сотрясалось от рыданий.