— Если вы собираетесь отвергнуть меня, тогда мне придется утешаться теми снимками, которые я сделал, — заметил Данте.

— Я их удалила, — тут же сообщила Ферн.

— Как бы не так! Если вы сохранили доказательства измены своего любовника, то уж снимки, на которых вы выглядите как мечта любого мужчины, точно не стерли.

— Бога ради, перестаньте так разговаривать со мной.

— Почему?

Что ему ответить? Не объяснять же, что словесная перепалка с ним пробуждает в ней некое чувственное волнение.

Данте совершенно ясно дает понять, что его влечет к ней, но делает это легко и непринужденно. Ей приятно его общество, рядом с ним она может расслабиться. Ферн не сомневалась, что он прыгнул бы к ней в постель при первом же намеке. Ну а пока Данте Ринуччи вынужден молоть чепуху, дожидаясь благоприятного момента.

Интересно, сколько женщин побывало в его объятиях и чем все заканчивалось? Она подозревала, что Данте часто говорит девушкам «прощай», относясь к любви легко и не задерживаясь у одной пассии слишком долго. Но на самом деле в нем скрыты такие глубины, о которых не знает никто, — так подсказывала ей женская интуиция…

— Впрочем, если подумать… — Тон Данте изменился, стал будничным. Он полез в свой бумажник и протянул Ферн пачку банкнот. — Вы не можете обходиться совсем без денег.

— Но вы сказали, что не…

— Мы вернулись в реальный мир. У вас должно что-то быть. Возьмите.

Она поглядела на пачку:

— Так много? Нет, Данте, пожалуйста… Я не могу это взять. — Отделив несколько бумажек, Ферн попыталась вернуть ему остальные.

— Вы же не знаете, сколько вам может понадобиться, — твердо сказал Данте, отстраняя ее руку. — Кроме того, с деньгами вы будете независимы. Припрячьте их хорошенько. — Он говорил как школьный учитель.

— А как же насчет того, чтобы держать меня в плену? — поинтересовалась она, убирая деньги в сумочку. — Моя независимость не способствует достижению вашей коварной цели.

— Верно, — задумчиво протянул он. — С другой стороны, ничто из того, что завоевывается силой, не приносит удовольствия. Лучше, когда женщина сама стучит в дверь и заявляет, что больше жить не может без твоих пылких объятий. Так гораздо интереснее.

— А вы полагаете, я поступлю именно так?

Данте, казалось, задумался.

— Нет, вы скорее пойдете на костер, чем уступите хоть дюйм. Но, как я уже говорил, человек имеет право помечтать.

Между ними воцарилось полнейшее шутливое понимание.

Потом они не спеша поехали обратно на виллу, где как раз готовился ужин.

— Некоторые появляются удивительно вовремя, — съязвил Франческо, дружески ткнув Данте в плечо. Он съездил домой и вернулся со своей женой Селией.

Ферн ни за что не догадалась бы, что Селия слепая. Она была весела, жизнерадостна и вертела головой, будто с удовольствием рассматривая окружавшее ее. Они завели непринужденную беседу, сидя на террасе и болтая о работе. Селия занималась тем, что делала окружающий мир приемлемым для незрячих.

— Я работаю над проектом, как сделать театры более удобными, — рассказывала она. — Например, необходимо аудиосопровождение через наушники с описанием происходящего. Пару месяцев назад мы с Франческо были в Лондоне, посетили много представлений, чтобы меня осенили какие-нибудь идеи. На одном спектакле все сходили с ума по звезде, Сандору Джейли. Говорят, он выглядит невероятно сексуально в короткой тунике. Но Франческо мне ничего не сказал, и я узнала об этом уже потом, когда в газетах появились какие-то невероятно скандальные снимки Сандора. Эй, в чем дело?

Данте резко втянул в себя воздух. При виде его испуганного лица Ферн расхохоталась.

— Я сказала что-то не то? — спросила Селия.

— Вовсе нет, — выдавила Ферн, — просто…

Она коротко поведала свою историю, и Селия в ужасе прикрыла рот рукой:

— О нет! Что я наделала? Я не хотела… Пожалуйста, пожалуйста…

— Все в порядке, — поспешила заверить ее Ферн. — Я уже давно вижу во всем этом исключительно забавную сторону. О господи! — Она снова рассмеялась, затем постаралась заверить Селию, что совсем не убита горем.

Подняв взгляд, она обнаружила, что Данте наблюдает за ней со странной улыбкой, а выражение его лица можно, пожалуй, назвать восхищенным.

Послышался голос Хоуп:

— Ферн, дорогая, где вы? Мне нужна ваша помощь.

— Я вернусь через минуту. — Ферн поспешила прочь.

Селия прислушивалась к ее удаляющимся шагам и, когда они стихли, повернулась к Данте:

— Она прелесть. Тебе повезло.

— С чего ты взяла, что она моя?

— Франческо говорит, ты не сводишь с нее глаз.

— И не без причины. Есть на что посмотреть.

— Думаю, лицо у нее мягкое и доброе, как и голос. Судя по голосу, она чудо.

— Она и есть чудо, — пробормотал Данте.

— Она правда уже переболела тем парнем… ну, которого прозвали Мистер Сексуальные Ноги?

— Я уклонюсь от ответа, — бросил он через секунду. — Идем ужинать?

Тот вечер оказался одним из самых приятных вечеров в жизни Ферн. Когда солнце село, в саду зажгли фонари, и в конце концов все отошли от стола, предпочитая выпить вина под деревьями.

— Полагаю, ваша семья нашла секрет счастливого брака, — задумчиво проговорила Ферн. — Все ведут себя как влюбленные в период ухаживания, даже Тони и Хоуп — после стольких-то лет совместной жизни.

Данте кивнул:

— Хоуп считает, это заслуга Тони, милейшего человека в мире. Он всегда был очень добр ко мне. Я рад, что сейчас он счастлив, даже если жизнь ближе к закату, чем к рассвету.

— А что лучше?

— Можно только гадать.

— Гадать — еще одно из удовольствий? — улыбнулась Ферн.

Он чуть заметно пожал плечами и сменил тему:

— Пойдемте полюбуемся неаполитанским закатом. Они наслаждались чудом, которое творилось над заливом. На одно ослепительное мгновение свет стал насыщенно красным, и, казалось, солнце вот-вот вспыхнет.

— Не важно, сколько раз я видел это, — пробормотал Данте. — Никогда не надоедает. Пока в мире так много красоты… — Он замолчал.

— Вы много времени проводили здесь? — поинтересовалась Ферн.

— С тех пор как умерли родители, я, так сказать, курсировал между родственниками, жил с тетями, дядями, дедушками и бабушками. Однажды летом я приехал сюда и влюбился во все это. Здесь я почувствовал себя почти как дома.

— Это звучит так грустно — переходить от родственников к родственникам, не имея родного гнезда.

— Мне нравится, что у меня большая семья. Ничто не сравнится с ощущением, что у тебя за спиной целый клан.

— Разве нет ни одного члена клана, в котором вы нуждаетесь больше, чем в остальных?

— Хоуп и Тони стали для меня вторыми родителями. Как и вы, я единственный ребенок, зато у меня целая куча кузенов и кузин.

Наконец все снова вернулись в дом. Детей надо было укладывать спать, да и Хоуп хотела лечь пораньше. Ферн была рада возможности удалиться в свою комнату, побыть в одиночестве и подумать обо всем, что с ней произошло.

Поразмышлять о Данте Ринуччи.

Он привлекательный, забавный, сексуальный и явно не прочь поразвлечься. Поскольку она тоже не против, нет никакой проблемы, за исключением ее внутреннего голоса, который то и дело твердит: «Остерегайся!»

Но чего остерегаться? Есть в нем нечто не укладывающееся ни в какие рамки. Чепуха! Она все выдумывает.

Ферн надела ночную рубашку, взяла свой ноутбук и подсоединила его к цифровой камере. Секунду спустя она рассматривала снимки, которые сделал Данте.

Кто эта женщина с дразнящим взглядом, зазывно улыбающаяся мужчине? Не может быть! Это Данте заставил ее так посмотреть на него. Этот мужчина — прирожденный шоумен, обладающий даром вовлекать в свое шоу всех.

Послышался стук в дверь и голос Данте:

— Это я.

Ферн испустила вздох отчаяния. Она, конечно, ожидала, что он появится у ее двери, но не так скоро. Где же опытный, чуткий мужчина, чью ненавязчивость она оценила? Неужели он окажется в конце концов вульгарно банальным? Жестокое разочарование.

Пока Ферн подбирала слова для отказа, он постучал еще раз:

— Можно войти?

— Да, — поспешно отозвалась она, хватая халат и набрасывая его.

— А, вы вывели снимки на экран, — заметил он. — Я надеялся посмотреть на них. Хороший я фотограф?

— Э… да, некоторые снимки очень неплохи, — растерянно проговорила она.

Данте был полностью одет и, казалось, не замечал, что Ферн уже переоделась ко сну. Его заинтересованный взгляд был устремлен на экран компьютера.

— Мило. Вы фотогеничны, и освещение было удачное.

Он просмотрел снимки до конца, затем в обратном порядке, потом еще раз сначала, пока не выбрал тот, который ему особенно нравился. На нем Ферн только что встряхнула волосами, и они легли мягкими волнами вокруг лица, обрамляя улыбку.

— Я бы хотел копию вот этого снимка, — сказал Данте. — Вы выглядите просто классно.

Вот он, первый ход. Следует быть осторожной.

Но трудно осторожничать, когда ты внезапно осознаешь свою наготу под тонкой рубашкой. Все тело Ферн ожило и не обращало внимания на ее попытки держать себя в руках.

— Боюсь, на это может потребоваться некоторое время, — пробормотала она. — У меня нет с собой принтера.

— Никаких проблем. Вот мой электронный адрес. Пришлите ее мне, я сам распечатаю. А сейчас я бы на вашем месте лег спать. У вас был напряженный день, а завтрашний будет еще напряженнее. — В дверях он обернулся. — Спокойной ночи. Извините, что потревожил. Приятных снов.

Дверь закрылась.

Этот звук закрывающейся двери услышала пара, умиротворенно лежащая в объятиях друг друга в спальне, расположенной чуть дальше по коридору.

— Так скоро уходит? — удивился Тони. — Данте теряет сноровку. Обычно он сразу получает любую женщину, какую пожелает… На какое-то время.

— Знаю, — вздохнула Хоуп. — Как только отношения начинают становиться серьезными, он исчезает. Но можно ли его винить? Подумай, каково это — жить, зная, что… Ох, какой ужас!

— Он не позволяет никому заговаривать на эту тему, — мрачно подхватил Тони. — Ему хочется делать вид, что все в порядке, но, если застигнуть его врасплох, в глазах мальчика мелькает страх.

— Стоит ли нам рассказать об этом Ферн? — спросила Хоуп. — Ну на всякий случай?

— Предостеречь ее, ты имеешь в виду? Не сейчас. Может, позже. Данте придет в ярость, если узнает, что его тайна стала известна.

— А разве она в конце концов не выйдет наружу?

— Не знаю, — печально отозвался Тони. — Может, о ней вообще придется молчать… пока не станет слишком поздно.

Рассвет был лучшим временем суток. Чистый, прозрачный воздух придавал заливу и виднеющемуся вдалеке Везувию особую яркость. Каким спокойным выглядит вулкан сейчас, когда спит, и с каким трудом, должно быть, завоеван сей покой. Этому научила Ферн прошедшая ночь.

Она считала себя хорошо подготовленной, готовой отразить любые авансы со стороны Данте. Но когда он по-джентльменски пожелал ей спокойной ночи и ушел, она не справилась с теми реакциями, которые нахлынули на нее.

Сначала неверие, потом ярость, ощущение потери и, наконец, смертельная обида. От одной лишь мысли о том, чтобы заняться с ним любовью, тело ее расцветало. А ему это совсем неинтересно. Да у него просто-напросто дурные манеры!

Она бы с радостью запустила чем-нибудь в дверь, которую Данте закрыл за собой. Потребовалась чуть ли не вся ночь, чтобы утихомирить вулкан в душе.

Догадался ли он о ее слабости? Ферн бросало то в жар, то в холод.

Она ощутила неотложную потребность спрятаться от Данте Ринуччи. Вчера он приходил сюда с ней полюбоваться закатом. А если появится и на рассвете?

Решив удрать, Ферн повернулась и обнаружила, что он стоит позади нее. Давно ли?

— Доброе утро, — пробормотала она, пытаясь пройти мимо.

Но он задержал женщину, легко коснувшись ее руки ладонью:

— Останьтесь.

— Вы слишком легко отдаете приказы, — резко бросила она.

— Я оскорбил вас?

— Разумеется, нет. Но наверное, вы хотите побыть один.

— Нет, с вами.

Он повернул ее так, что она снова оказалась лицом к морю, затем встал позади, скрестив руки у нее на груди и мягко привлекая к себе. Каким-то таинственным образом его прикосновение смягчило Ферн. Она подняла руки не для того, чтобы оттолкнуть его, а чтобы положить их поверх его рук.

— Такой близкий и в то же время такой далекий, — пробормотал он.

— А как далеко отсюда Везувий?

— Около шести земных миль, но ведь он из другого мира. Когда-то, много лет назад, я слышал, как он рокотал, и это походило на волшебство. Я всегда надеюсь снова это услышать.

— Не посчастливилось?

— Пока нет. Он держит меня в ожидании.

— Возможно, он не знает, чего хочет.

— Или знает, но никак не решит, что с этим делать, — задумчиво проговорил он. — Даже когда чего-то сильно хочешь, путь не всегда ясен.

Теперь она получила ответ насчет прошедшей ночи. Данте не хочет держаться в стороне от нее, но, похоже, но какой-то причине считает, что должен. Поэтому следующий шаг за ней.

Они вернулись и обнаружили, что вилла уже просыпается. Все были взбудоражены предстоящим приездом Джастина из Англии и Люка из Рима. Представительная делегация отправилась в аэропорт встречать Джастина, его жену и детей, а Данте и Ферн остались на вилле дожидаться Люка и его жену.

Сразу после полудня приехали Примо и Олимпия, а вскоре появилась еще одна машина, из которой вышли властного вида мужчина и хорошенькая светловолосая женщина.

— Люк и Минни, — представил их Данте.

По заинтересованным взглядам, которые они бросали на Ферн, было ясно, что уже все семейство в курсе ее истории. Минни, устроившись в своей комнате, спустилась вниз и потребовала, чтобы Ферн все-все ей рассказала. Но едва та начала, послышались крики и все поспешили во двор приветствовать гостей из Англии.

Джастин, старший сын Хоуп, был внешне суров и вначале казался не к месту в этой оживленной компании, но Ферн заметила, что на мать он смотрит с любовью и покровительственно. Так же Джастин смотрел на свою жену Эви, живую и энергичную молодую женщину.

С ними приехал Марк, сын Джастина от первого брака. Двадцатилетний красавец с черными волнистыми волосами и яркими искрящимися глазами, он тут же стал объектом томных взглядов двух молоденьких помощниц экономки.

— Он только-только осознает свою притягательность для женского пола, — проговорил Джастин со стоном, однако в голосе его слышались нотки отцовской гордости. — Из-за этого с ним стало очень трудно.

— Не будь к нему суров, — запротестовала Эви. — Он не виноват, что так красив. У него только что завершился роман с девушкой, которая руководит студией бальных танцев. Он и учиться-то начал, чтобы подобраться к ней поближе, а теперь прекрасно танцует.

Присутствие молодого парня сделало атмосферу еще оживленнее. Позже, когда трапеза закончилась, Тони покопался в старых кассетах, которые были выпущены еще во времена рок-н-ролла, и включил старенький магнитофон.

— Ну, давай, — сказал он Марку, — посмотрим, насколько ты хорош.

Марк без колебаний протянул руку Ферн. Он открыто восхищался ею на протяжении всего ужина.

— Потанцуете со мной?

Польщенная, она согласилась. Ферн неплохо танцевала, а Марк оказался настоящим мастером. Вскоре они кружились в идеальном темпе.

— Давайте-ка дадим жару по-настоящему, — внезапно предложил юноша и удвоил темп движений и поворотов.

Запыхавшись, Ферн едва поспевала за ним. Когда они закончили, раздались аплодисменты восхищенных зрителей.

— Что это за танец? — спросил Данте, поспешно выходя вперед. — Ты не мог бы научить меня?

— В его основе лежит квикстеп, — пояснил Марк. — Делаешь вот так.

Кто-то включил музыку, и вновь зазвучали одобрительные возгласы и аплодисменты, когда Марк устроил ослепительную демонстрацию с Ферн в качестве партнерши. Затем ею завладел Данте и стал показывать, чему научился.

Ферн должна была признать, что он с легкостью освоил быстрые шаги и заставлял ее летать по полу, словно они делали это всю жизнь.

С таким партнером самые замысловатые па становились доступными. Со стороны, возможно, и казалось, что они вот-вот споткнутся и упадут, но этого не случилось. У Ферн возникло чудесное ощущение, что с Данте невозможно ошибиться. Он сильный мужчина, но сила его кроется не в мускулах, а в подвижности.

Она была уверена, что именно так Данте относится и к жизни. Если впереди замаячит неприятность, он протанцует вокруг нее, или через нее, или мимо нее, а затем исчезнет, заставляя всех гадать, а был ли он тут вообще. Это делало Данте Ринуччи пленительным и в то же время опасным. Наконец Тони сменил кассету, и они перешли на вальс.

— Я потрясена, — выдохнула Ферн. — Вы правда никогда раньше не танцевали квикстеп?

— Нет, но я люблю танцевать — и чем быстрее, тем лучше.

— Вальс для вас слишком скучен, да?

— Еще как. Кому он нужен? Приходится прижимать даму к себе.

— Как прижимаете сейчас меня?

— Естественно. И надо делать ей комплименты, например что она самая красивая женщина на свете.

— Но вы этого не делаете! — возмутилась Ферн.

— А зачем утруждать себя? Вы слышали это уже сотни раз. Кроме того, — добавил он, — вы прекрасно знаете, как выглядите.

Он прав. Ферн уделила сегодня много времени своей внешности и была довольна результатом. Медоворыжие волосы прекрасно оттеняло воздушное шифоновое платье в осенних тонах. Одно доходило до колен и демонстрировало длинные стройные ноги и идеальные лодыжки. Довершали наряд туфли на таких высоких каблуках, какие не каждая женщина рискнет надеть.

В объятиях высокого мужчины такие каблуки оказались преимуществом, помогая Ферн видеть лицо Данте.

— Может, знаю, а может, и нет, — поддразнила она. — Это мне решать.

— Значит, желаете услышать от меня, что вы прекрасный сон, богиня ночи?

— Ох, замолчите! — хихикнула она.

— Я просто стараюсь вести себя прилично.

— А вы умеете вести себя прилично?

— Ну, кто-то как-то сказал, что я не замечу приличие, даже если оно подойдет и щелкнет меня по носу. Не могу припомнить, как зовут насмешницу.

— А! Одна из тех женщин, о которых тут же забывают. Возможно, она просто пыталась спровоцировать вас, чтобы привлечь ваше внимание.

Данте насмешливо улыбнулся:

— Мне бы хотелось верить, что ей требуется мое внимание.

— А что, если она играет с вами в кошки-мышки?

— И в это мне тоже хотелось бы верить. Вы не представляете, какими забавными могут быть эти кошки-мышки.

— Думаете, не представляю? — спросила Ферн, саркастически вздернув брови.

— Извините. Разумеется, представляете. — Он с надеждой добавил: — Возможно, вы могли бы научить меня паре-тройке приемчиков.

— Не думаю, что вас надо учить этой игре.

— Игра в любовь имеет множество различных аспектов, — заметил Данте.

— Но мы же говорим не о любви, — прошептала молодая женщина. — Это совсем другая игра.

Эта игра заставляет ее пульс безумно колотиться, а все тело петь от его близости. Разум твердил, что во всем виноват быстрый ритм танца, но как объяснить удовольствие от ощущения руки Данте на ее талии и от близости его губ к ее губам?

— А как вы называете эту игру? — прошептал Данте.

— Уверена, у каждого из нас имеется собственное название.

— Назовите свое.

Ферн пробормотала:

— Хорошо, но сначала вы.

— Я первый спросил.

В этот раз она не ответила, но взгляд ее был полон озорства.

— Вы собираетесь дразнить меня, да? — усмехнулся он. — Лукавая вы дама.

— Знаю.

— Догадываюсь, что лукавство у вас природное.

— Верно. Это одно из величайших удовольствий жизни. — Развеселившись, Ферн продолжала провоцировать его. — Почти такое же забавное, как игра в кошки-мышки.

Его глаза весело заискрились.

— Кошки, мышки… Хотелось бы знать, кто из них я.

— Предоставляю вам выяснить это самому.

Данте коротко рассмеялся и начал быстро кружить ее, пока они не оказались на террасе. Ферн вырвалась из его рук и, сбежав по ступенькам, помчалась к деревьям. Она была во власти возбуждения, и то, что Данте преследовал ее, приводило в восторг. Она побежала быстрее, бросая ему вызов, и он его принял.

— Женщина, ты рехнулась? — прорычал Данте, схватив ее за талию. — Сколько, по-твоему, мужчина может выдержать?

Она ответила не словами, но смехом, который все звенел и звенел, пока он не закрыл ей рот поцелуем.

Он обладал даром, которого лишены многие мужчины, — целовать нежно. Ее ответный поцелуй был игривым, пытливым и чуть-чуть дразнящим.

— Я не рехнулась, — прошептала Ферн. — А мужчине следует поупражняться в самоконтроле.

— Это невозможно, если ты рядом, — пробормотал Данте, лаская ее шею.

Ферн умолкла, потому что его губы отыскали наиболее чувствительное местечко, ямочку у основания горла. Трепет пробежал по ее телу, она льнула к нему, а голова кружилась.

Ее руки, казалось, жили собственной жизнью. Они обхватили голову Данте, притягивая ближе, чтобы губы его продолжали творить свое волшебство. А он опасен! Ей надо бы оттолкнуть его, но еще только одна минутка…

Ферн не заметила, как Данте потянул ее вниз, но внезапно обнаружила, что лежит на земле, в его объятиях, и он смотрит на нее с выражением, которое она не в состоянии разгадать.

А именно сейчас ей хотелось выведать все тайны, хотелось знать о нем все, чувствовать его руки на своем теле, хотелось всего, чего только можно хотеть.

Данте обнажил плечо женщины и прижался к нему губами. Теперь его волосы касались ее лица. Она с наслаждением запустила в них пальцы и удовлетворенно вздохнула.

Но вдруг Ферн услышала нечто, заставившее ее напрячься и замереть: смех, тихий и веселый, звучавший неподалеку. Кто-то еще вышел в сад.