На следующий день Хок поднялся чуть свет, оделся и пошел на конюшню. Поездка на лошади по песчаному пляжу оказалась на удивление приятной, настроение его заметно улучшилось, соленый бриз развеял паутину, окутавшую его мозг.

Он даже позволил себе вспомнить о Джейн Смит. Недаром говорят — утро вечера мудренее. В свете наступившего дня вчерашнее происшествие стало казаться ему полным бредом, как и внезапная страсть, нахлынувшая на него.

Вернувшись в дом Салби, Хок окончательно воспрянул духом. Оказывается, в его отсутствие ему пришло письмо от поверенного из Лондона, Эндрю Виндхама. Это был всего лишь еженедельный отчет, но Салби не могли этого знать, а потому безропотно встретили заявление Хока о том, что срочные дела требуют его личного присутствия и ему придется немедленно покинуть их гостеприимный дом.

Но не раньше, чем он примет ванну, со вздохом удовлетворения подумал Хок. Он сел, взял стоявший у ванны кувшин, с удовольствием опрокинул горячую воду себе на голову и вымыл волосы, радуясь тому, что через час он окажется вдали от «Маркхам-парка». Пришедшее от Эндрю письмо поистине было подарком подарок судьбы!

Завтра он уже будет в Малберри-Холл. В своем любимом Глостершире. И благополучно забудет о том, как временно потерял контроль над самим собой вчера вечером с Джейн Смит...

Хок решительно прогнал от себя образ Джейн с ее колдовскими зелеными глазами, вышел из ванной, обмотав одно полотенце вокруг талии и взяв второе, чтобы вытереть голову. Сейчас он позвонит Долтону, чтобы тот помог ему одеться и побриться перед дорогой. Он даже не станет откладывать отъезд и ждать, пока Долтон уложит багаж во вторую карету, лишь бы поскорее оказаться подальше отсюда!

Решение не видеться и не говорить с Джейн Смит перед отъездом, подумал он, — это не трусость с его стороны, а простая самозащита. Страсть следует испытывать к любовнице, а не к молодой незамужней женщине-сироте, дочери бедного деревенского пастора, которая наверняка думает о замужестве, а не о любовной связи.

Он обернулся. В дверь коротко постучали. Он открыл и не поверил своим глазам. В комнату ворвался объект его размышлений — лицо полыхает, глаза горят, шикарные рыжие волосы растрепаны.

— О! — Джейн Смит резко остановилась и еще более покраснела, когда увидела, в каком виде встречает ее Хок.

Его первым порывом было схватить и натянуть лежавший на стуле халат. Но потом он подумал — а зачем? Он пребывал в своих личных покоях, и его уединение грубо нарушила Джейн Смит. Так почему его должна волновать его нагота и ее явное смущение по этому поводу?

Он презрительно приподнял бровь:

— Надеюсь, у вас имеются веские причины, чтобы врываться в мои покои?

Джейн смотрела на него, не отрываясь. Его плечи выглядели широкими и сильными в идеально сшитых сюртуках, но его обнаженное тело оказалось еще более впечатляющим. Руки мускулистые, темные волосы курчавятся на загорелой груди и спускаются вниз, скрываясь под полотенцем...

Пораженный взгляд девушки вернулся к его лицу. Только что вымытые и еще не уложенные волосы на голове пребывали в полном беспорядке и тоже завивались, падая на лоб и придавая ему озорной, мальчишеский вид.

Несколько минут назад разговор с герцогом был для Джейн делом жизни и смерти, теперь же она не могла даже вспомнить, о чем хотела поговорить с ним!

— Джейн! — позвал он. Его брови взлетели еще выше.

— Я хочу, чтобы вы взяли меня сегодня с собой, ваша светлость! — выпалила Джейн, припомнив, наконец, цель своего визита.

После встречи с леди Салби она пошла в свою комнату и прочитала письма матери. Они были вовсе не «низкие» и не «отвратительные», просто письма женщины, которая изливает свое сердце возлюбленному, рассказывает о ребенке, коего она носит в своем чреве, — ребенке, зачатом в любви, — и которая уверяет его, что любит их нерожденное дитя так же сильно, как любит этого мужчину. Все четыре письма матери начинались одинаково: «Любимый мой», а заканчивались словами «Твоя навеки, Джанет».

Джейн долго плакала над строчками этих посланий. Она думала о Джанет. О Джозефе Смите, к которому ее мать испытывала искреннюю привязанность, но которого никогда не любила так, как любила своего женатого избранника. О настоящем отце, которого Джейн никогда не видела.

Но слезы высохли, и Джейн вспомнила о своей клятве сегодня же покинуть этот дом. И о том, что герцог тоже собирается сегодня уехать из «Маркхам-парка» нынче утром. Возможно, если его попросить, то он, быть может, возьмет ее с собой.

Герцог Сторбридж.

Только сейчас, с мокрыми взъерошенными волосами и с полотенцем вокруг мускулистых бедер, он вовсе не был похож на герцога Сторбриджа!

— Вы хотите, чтобы я взял вас с собой?.. — мягко, недоверчиво промурлыкал он, ни взглядом, ни выражением лица не выдав своего мнения, на сей счет.

— Если вы не против, ваша светлость, — кивнула она.

«Если вы не против»!

Эта девушка без объявления врывается в его спальню, полностью пренебрегая правилами приличия, а потом спрашивает, не может ли она уехать с ним сегодня!

С какой целью?

Да, вчера вечером Хок действительно повел себя неосмотрительно, когда обнял Джейн и попытался поцеловать ее. Но это не дает ей права думать, что он захочет продолжить отношения. И уж определенно было бы глупо с ее стороны полагать, что он пожелает взять ее с собой при отъезде!

Его губы изогнулись в презрительной усмешке.

— Джейн, вы ведь не впали в заблуждение, посчитав, будто я хочу сделать вас своей любовницей!

— Нет, конечно же, нет! — отпрянула она, ее личико побледнело, глаза загорелись зеленым призывным огнем.

И на этот призыв Хок не мог не ответить, хотя и был настороже относительно ее истинных намерений. Он попросту не мог противостоять ему.

Он снял полотенце с плеча и рассеянно вытер голову.

— Тогда что вы от меня хотите, Джейн?

— Просто уехать сегодня с вами в вашей карете. У меня есть немного сбережений, так что если нужна оплата...

— Нет, мне не нужна оплата, Джейн! Никакого рода! — В его голосе послышались ледяные нотки. — Потому что вы со мной никуда не поедете. — Он раздраженно бросил полотенце на кресло и надел-таки халат. — Сколько вам лет, Джейн? — поинтересовался он, туго затягивая пояс на талии.

Она в оцепенении взирала на него.

— Сколько?.. Двадцать два года, ваша светлость.

— В самом деле? — Хок кивнул. — Значит, вы достаточно взрослая, чтобы знать, что нельзя врываться в покои джентльмена без объявления, а потом, застав его полураздетым, требовать от него взять вас с собой!

— Я вовсе не хочу, чтобы вы брали меня с собой, ваша светлость, — возразила Джейн. — Я просто хочу разделить с вами карету на пути отсюда. — А еще ей хотелось повернуть время вспять и дождаться его разрешения войти, а не вторгаться к нему без приглашения. Так они избежали бы неловкого положения, и им не пришлось бы смущаться.

Хотя герцог отнюдь не выглядел тогда смущенным. Даже в одном черном шелковом халате он не растерял крайней самоуверенности. Похоже, это у него врожденное и ничто не способно смутить его.

Впрочем, ему нечего стыдиться, подумала Джейн, припомнив его подтянутое, стройное тело, а уж перед такой мускулистой грудью, которую ей довелось увидеть несколько минут тому назад, ни одна женщина не устоит. Тем более та, которая бесстыдно мечтала о нем всю предыдущую ночь.

Джейн почувствовала, как ее соски напряглись и приподняли мягкий муслин коричневого платья, грудь учащенно поднималась и опускалась в корсаже. Ей вдруг стало трудно дышать, по низу живота вновь разлилось тепло.

Она не верила обвинениям леди Салби в распутности ее матери. Из писем было понятно, что Джанет любила только одного мужчину: настоящего отца Джейн. Но, глядя на герцога Сторбриджа — на Хока, она не могла не задаться вопросом, а не является ли она сама распутницей. Она видела Хока во сне. В жарком эротическом сне. И вот теперь ее тело отвечает непривычной болью на его физическое присутствие.

— Вы понятия не имеете, о чем просите, Джейн!

Она подняла голову и встретилась взглядом с горящими золотыми глазами:

— Уверяю вас, я не стану для вас обузой и постараюсь не причинить никакого беспокойства...

Хок невесело рассмеялся, оборвав ее тираду:

— Поверьте мне, Джейн, вам даже стараться не придется!

Он испытывал к девушке сильное физическое влечение. Влечение мощное, необъяснимое.

Черт побери, он может вновь потерять над собой контроль, очутившись с ней в одной карете, и взять ее прямо там, на сиденьях!

— К чему такая спешка, Джейн? Что произошло вчера вечером, отчего вы решили покинуть этот дом?

Она отвернулась, не желая, чтобы он прочел ответ в ее глазах.

— Я не могу больше оставаться под одной крышей с леди Салби. Вот и все.

Что бы ни произошло у Джейн и леди Салби, это не его дело, твердо напомнил себе Хок. Да, леди Салби ему не нравилась, он считал ее женщиной претенциозной и ядовитой, но она была женой официального опекуна Джейн, и Хок не имел никакого права вмешиваться в их отношения.

Если Джейн покинет дом опекуна с герцогом Сторбриджем — холостым мужчиной, то герцог Сторбридж, то есть он, вне всякого сомнения, будет вынужден жениться на ней.

А Хок не собирается этого делать!

Он отвернулся от выразительных зеленых глаз, в которых вновь загорелась мольба.

— Нет, Джейн. Боюсь, ваша поездка со мной в моей карете сегодня невозможна. Какая бы ссора у вас ни вышла с леди Салби, вам придется с ней помириться.

Умом Хок понимал, что дает девушке единственно правильный совет в данных обстоятельствах, но в душе сам ненавидел себя за это.

Но разве у него есть выбор? Никакого.

Он уловил глубокое разочарование Джейн, прежде чем она успела отвернуться от него, и сделал резкий вздох:

— Возможно, если вы расскажете мне, что вас так расстроило...

— Спасибо, нет, ваша светлость. — Она гордо расправила плечи. — Мне остается только пожелать вам доброго пути.

Девушка направилась к выходу.

— Джейн!

— Прощайте, ваша светлость, — ответила она спокойным, полным достоинства голосом.

Хок пересек комнату широким, уверенным шагом и положил ладонь на закрытую дверь.

— Джейн, разве вы не понимаете, что вам не пристало путешествовать со мной наедине?

— Прекрасно понимаю, ваша светлость...

— Джейн, я уже просил вас не называть меня «ваша светлость» таким презрительным тоном! — Хок схватил ее за плечи обеими руками: — Я вижу, что вы расстроены, Джейн, — смягчился он. — Но печаль быстро пройдет, не так ли? Я уверен, что леди Салби не хотела быть с вами жестокой...

— Вы ничего не знаете! — Джейн с вызовом взирала на герцога, сжав руки в кулачки. — Она злая, жестокая женщина, которая дурно обходится со всеми, кого считает ниже себя. Вы бы даже с собаками не стали обращаться так, как она обращается со мной!

Она вырвалась из мертвой хватки герцога, выскочила из его спальни и поспешила в свою комнату, кожей ощущая, как Хок глядит ей вслед.

Пусть герцог отказался подвезти Джейн в своей карете, но это никак не повлияло на ее решение убраться отсюда вон. Она и дня здесь больше не останется!

Ей бы только добраться до Лондона, а там она сядет в общественный дилижанс и доедет до Сомерсета, где найдет Бесси, старую экономку отца, которая наверняка уже отошла от дел и проживает с сыном в деревне в двух милях от родного дома Джейн.

Бесси познакомилась с отцом и матерью Джейн еще до ее рождения. А домашние слуги частенько знают о своих хозяевах такое, о чем хозяевам хотелось бы умолчать. Джейн давно поняла это, занимая в доме Салби неопределенное положение — ни член семьи, ни служанка.

Возможно, Бесси знает о возлюбленном Джанет гораздо больше, чем леди Салби сумела выудить из личных писем матери Джейн.

Перестав рыдать над трогательными посланиями матери — посланиями, которые она так и не отправила своему женатому любовнику, — Джейн приняла решение. Возможно, ее настоящий отец не хотел, чтобы Джейн появилась на свет, возможно, он бессердечно прогнал свою любимую прочь, как только узнал о ее положении, но это не значит, что ребенок не может сам явиться к нему и заявить свои права!

Как человеку женатому, ему, конечно же, будет неудобно предъявить миру дочь двадцати двух лет от роду, но думал ли он о Джанет, когда отказался от нее и от их нерожденного дитя?

Нет, насколько известно Джейн.

Да, герцог не взял с собой Джейн сегодня утром. Но если понадобится, Джейн дойдет до Лондона пешком!

* * *

— Еще вина, ваша светлость? — Подавальщица на постоялом дворе, в котором Хок решил остановиться на ночь, в ожидании заказа топталась у стола с кувшином.

Хок рассеянно кивнул. Он почти не притронулся к еде, поданной вместе со спиртным.

Герцог покинул «Маркхам-парк» сразу после удручающего разговора с Джейн, но не испытал чувства облегчения оттого, что наконец-то избавился от неприятной компании — в особенности от леди Салби. Он не мог забыть о загнанном взгляде Джейн. По мере того как расстояние между герцогской каретой и «Маркхам-парком» увеличивалось, преследовавшие его призраки сгущались. И вот теперь, десять часов спустя, чувство вины за то, что он предоставил Джейн ее судьбе, терзало его все сильнее.

Но взять ее с собой означало скомпрометировать и ее, и себя.

Может, именно этого она и добивалась?

Но он так не думал. Ее отчаяние казалось ему слишком искренним и всеобъемлющим, слишком сильно она желала оказаться как можно дальше от злобных нападок леди Салби.

Хок не сомневался, что причиной этих нападок стал он сам. Он помнил, как вчера хозяйка пришла в ярость, как только он обратил на Джейн внимание. А планы леди Салби относительно ее дочери, Оливии, и его самого стали очевидны во время бесконечного, мучительного обеда, когда леди Салби села от него по одну руку, а по другую посадила свою дочь.

Но Хок терзался из-за обвинений, которые сам бросил в лицо Джейн предыдущим вечером относительно ее заигрываний за столом с лордом Тиллтоном. Обвинений беспочвенных, теперь он знал это точно.

Хок не имел чести видеть Джеймса Тиллтона вчера перед сном, но сегодня нарочно разыскал его, когда прощался с гостями дома, и заметил на запястье этого джентльмена полукруглые отметины. Отметины, очень похожие на следы от аккуратно подстриженных ноготков. Аккуратно подстриженных ноготков Джейн.

К тому же Джейн не была похожа на сладкоголосую сирену-искусительницу, когда ворвалась нынче утром в спальню Хока, — она не пыталась ни увлечь его, ни соблазнить, чтобы вынудить его взять ее с собой. Только бледные щечки и загнанный взгляд отчаявшегося человека.

Черт возьми, он ничего не мог поделать!

И все же то, что он не предпринял абсолютно никакой попытки, не сделал ничего для Джейн, не давало Хоку покоя...

— Принести вам чего-нибудь еще, ваша светлость?

Он поднял глаза на встревоженную подавальщицу. Девушка, видимо, решила, что постоялец недоволен едой, приготовленной на их постоялом дворе.

— Нет. — Он со вздохом кивнул, когда она предложила ему убрать со стола почти нетронутое блюдо. — Может, еще один кувшин вина... И еще... — окликнул он ее, когда она отошла. — Пришлите ко мне моего слугу, как только тот объявится, хорошо?

К вящей досаде Хока, из-за стремительного бегства из «Маркхам-парка» ему пришлось выехать одному, без Долтона, и тот до сих пор не мог нагнать его во второй карете с вещами хозяина.

Что так его задержало? Может, у него есть новости о Джейн? Может, камердинер доложит, что после отъезда герцога она была счастлива и улыбалась...

Нет, не будет этого, мысленно осадил себя Хок. Это так же невероятно, как если бы Долтон заявил ему, что леди Салби вдруг превратилась в леди Учтивость и Воплощение Красоты! Оставь надежду на добрые вести из «Маркхам-парка», Хок. Ты просто пытаешься усмирить свою совесть, ведь Джейн просила тебя о помощи, а ты бросил ее.

Что теперь она предпримет? Будет ли по-прежнему упорствовать в своем желании, покинуть свое единственное прибежище, дававшее ей кров на протяжении последних двенадцати лет? Если да, то куда она отправится? И к кому?

— Ваша светлость?..

Погруженный в свои раздумья, Хок не заметил появления Долтона. Он расплылся в улыбке при виде дружеского лица прежде, чем заметил на этом лице удивление — обычно он не был столь фамильярен со своим камердинером.

— Долтон, — посерьезнел он. — Надеюсь, вы добрались без приключений?

— Э... не совсем так, ваша светлость. — Слуга явно чувствовал себя не в своей тарелке. Это был невысокий худенький мужчина средних лет, с годами его светлые волосы поредели, голубые глаза приобрели водянистый оттенок. И глаза эти слуга сейчас усердно отводил.

Хок удивленно приподнял бровь:

— Нет? — Он задал этот вопрос исключительно из вежливости. Обычно Долтон решал все вопросы, возникающие в пути, самостоятельно, не ставя в известность своего хозяина.

Долтон продолжал усердно смотреть в сторону, не желая встречаться взглядом с пронзительными глазами хозяина.

— Нет, ваша светлость. Я... не могли бы мы обсудить это наверху, в вашей комнате, ваша светлость? — неловко добавил он, когда на пороге выросла подавальщица со вторым кувшином вина.

Брови Хока полезли на лоб. Такого необычного поведения Долтона он не мог припомнить.

— Как видишь, я еще не закончил трапезу.

— Да, ваша светлость. — Долтон пожевал нижнюю губу. — Просто мне действительно нужно поговорить с вами наедине. Если вы не против, ваша светлость! — Он неуверенно повел плечами.

— Оставь нас, пожалуйста, — приказал Хок девушке, которая продолжала топтаться поблизости, возможно в ожидании заказа Долтона. — А теперь, будь любезен, поведай мне, в чем причина твоего замешательства, Долтон? — сказал он, когда подавальщица ушла.

Слуга тяжко вздохнул и поморщился:

— Я бы предпочел показать вам, ваша светлость.

— Да что случилось, Долтон?! — Хок удивленно покачал головой и встал из-за стола. — Ты обнаружил на одном из моих сюртуков пятно, которое никак не отстирывается? Или потертость на сапоге? — Долтон славился тем, что иногда впадал в отчаяние и по поводу более мелких происшествий.

— Боюсь, все не так просто, ваша светлость. — Долтон с похоронным видом распахнул перед герцогом дверь.

— Может, колесо от, кареты отвалилось? — Хок продолжал подсмеиваться над слугой, поднимаясь вверх по лестнице в свой номер.

— Нет, ваша светлость. — Камердинер вздохнул, топая по ступенькам следом за своим хозяином.

— Бога ради, парень, может, ты прекратишь темнить и скажешь, наконец, в чем тут...

Хок открыл дверь своей комнаты и пораженно застыл на пороге, увидев фигуру в плаще и шляпке, кротко стоявшую посреди скудно обставленного помещения.

Джейн Смит взмахнула ресницами, и на него уставились зеленые глаза, в которых не было ни намека на кротость.

— Что все это значит? — процедил сквозь зубы Хок. Он не помнил, когда в последний раз был так зол. Если вообще такое случалось.

Долтон вошел в комнату и встал перед герцогом.

— Я оставил карету без присмотра всего на пару минут, ваша светлость. Когда ходил за ланчем в дорогу. Его кухарка приготовила, — разразился он оборонительной речью, с умоляющим видом взирая на хозяина. — Мисс Смит, должно быть, проскользнула в карету, пока я был в доме. Вы же знаете, что я всегда езжу снаружи, ваша светлость, с Тейлором, и мы с ним только час назад выяснили, что у нас пассажирка, когда сильно похолодало, и мы остановились, чтобы я мог взять плащ. Мисс Смит пряталась среди ваших сундуков, ваша светлость, — с несчастным видом закончил он.

Хок действительно знал о привычке Долтона ездить вместе с кучером на облучке. Его камердинер начинал страдать от качки, как только садился внутрь, даже на самый короткий промежуток времени.

Но это не значило, что Джейн Смит имела право находиться тут.

На постоялом дворе.

Снова в его спальне.

— Похоже, это входит у вас в привычку, мисс Смит, — ледяным тоном объявил он.

— Видимо, так, ваша светлость, — не дрогнула она.

Взбешенный Хок сделал глубокий вздох — он узнал этот непокорный взгляд, бросающий ему вызов.

— Мне следует выпороть вас и немедленно отправить обратно в «Маркхам-парк»!

— Добро пожаловать, ваша светлость, — гордо подняла она подбородок.

Его губы превратились в тонкую линию.

— Я не собираюсь пороть вас собственноручно, Джейн. — Он бросил на слугу стальной взгляд из-под сведенных бровей.

При мысли о том, что хозяин может приказать ему выпороть девушку, на лице Долтона отразилось неприкрытое замешательство. Джейн попыталась сдержать смех, но не смогла.

— Не дразните мистера Долтона, ваша светлость, это слишком жестоко. — Она покачала головой. Тяжкий груз ненависти леди Салби к Джейн постепенно исчезал с каждой милей, отделявшей девушку от «Маркхам-парка». И пусть будущее несло с собой неизвестность и определенный риск, но так хорошо и легко на сердце у Джейн не было уже много лет.

— Отчего вы решили, что я дразню его? — приподнял брови герцог.

— Может, оттого, что я на пару дюймов выше мистера Долтона — и, вероятно, сильнее его? — Искорки смеха все еще плясали в ее зеленых глазах, без содрогания встретивших тяжелый взгляд герцога.

Не то чтобы она не понимала бессильной злости высокородного господина — покинув «Маркхам-парк», он наверняка решил, что навсегда отделался от нее.

Сверкающие золотые глаза пробежали по ней с головы до ног и устремились на слугу.

— Мисс Смит не останется, — вынес он вердикт.

— Мисс Смит определенно останется. — В подтверждение своих слов Джейн подняла руку, развязала шляпку, сняла ее, положила на кресло и обратила все свое внимание на плащ. — Может, не в этой самой комнате, — снизошла она до послабления, насмешливо склонив голову. — Но я уверена, что у хозяина гостиницы найдется еще один номер, в котором я смогу переночевать. — Ее плащ присоединился к шляпке на кресле.

— И что потом? — с каменным видом поинтересовался герцог. — Вы собираетесь пройти пешком остаток пути до места своего назначения?

— Если потребуется, то да. — Джейн отважно уселась на краешек кровати под балдахином и с вызовом посмотрела на него.

Он поджал губы:

— Вы, вне всякого сомнения, самая невыносимая, упрямая...

— Думаю, вы можете удалиться, чтобы и далее не лицезреть разгневанного герцога, мистер Долтон. — Джейн тепло улыбнулась нервно переминающемуся с ноги на ногу слуге.

Наверное, было нехорошо с ее стороны впутывать камердинера герцога в свой побег из «Маркхам-парка», но она не устояла перед возможностью незаметно пробраться в карету. А тот факт, что мистер Долтон решил сесть рядом с кучером, означал, что никто не обнаружит ее как минимум несколько часов. А потом уже будет поздно как камердинеру, так и герцогу возвращать ее обратно в «Маркхам-парк» сегодня вечером.

И никакой разъяренный герцог Сторбридж не заставит ее вернуться даже завтра.

— Да, можете оставить нас, Долтон, — холодно повторил ее распоряжение Хок. — Пока, — раздраженно добавил он.

— Ступайте вниз и поешьте, мистер Долтон. — Джейн снова одарила камердинера ободряющей улыбкой. — Я скоро присоединюсь к вам.

— Не припомню, чтобы я уполномочивал вас выдавать распоряжения моим слугам.

Теперь, когда мистер Долтон вышел из комнаты и аккуратно прикрыл за собой дверь, Джейн снова обернулась к герцогу:

— Вы просто измучили несчастного человека...

— Мисс Смит!

— Ваша светлость? — изогнула она темно-рыжую бровь.

Хок понял, что гнев его нисколько не улегся с тех пор, как он вошел в комнату и неожиданно застал ее тут. Напротив, ему хотелось поставить ее на ноги и хорошенько встряхнуть.

Долгие часы он терзался мыслью, что оставил Джейн на милость злобной леди Салби, а ее уже не было в «Маркхам-парке», она ехала следом за ним, уютно устроившись во второй карете!

Его глаза превратились в щелки, стоило ему увидеть ее улыбку.

— Полагаю, вы поздравляете себя с тем, что так ловко проигнорировали мой приказ?

Джейн не сказала бы, что «поздравляете» было подходящим словом, но она была довольна собой, ведь она успешно выбралась из «Маркхам-парка».

— Вряд ли я помнила о ваших приказах, когда нынче утром забиралась в вашу карету...

— Я уверен, что нет! — отрезал он.

— Однако, — продолжила Джейн, как ни в чем не бывало, — не могу отрицать, что я рада оказаться вдали от дома Салби.

Герцог сжал губы:

— Вы хоть понимаете, что ваше исчезновение не останется незамеченным? Как и факт моего отъезда, тем же утром? Думаете, люди Салби сочтут это простым совпадением? Сэр Барнаби наверняка отправит кого-нибудь на поиски.

Джейн вспомнила, как леди Салби обошлась с ней сегодня утром, выставив ее из своего дома.

— Отчего-то мне так не кажется, ваша светлость, — уверенно покачала она головой.

— Джейн, неужели вы не понимаете, что поступаете безрассудно?

Герцог в несколько шагов одолел разделявшее их расстояние и навис над девушкой.

— Вы молодая женщина, одинокая и не замужем. Если кто-нибудь увидит вас со мной в этой гостинице...

— Не стоит беспокоиться, ваша светлость. — Джейн хотела, было встать и отодвинуться от него. Близость герцога немного смущала ее. — Если потребуется, мистер Долтон согласится подтвердить наше с ним родство. Я в этом уверена.

— И сколько времени вы провели с Долтоном в карете? — насупился Хок.

Джейн повернулась к нему, решив, что герцог в очередной раз обвиняет ее в заигрывании с противоположным полом, но увидела в завораживающих золотых глазах только безрадостный юмор.

Напряжение покинуло ее, она расслабила плечи.

— Час или около того. Но мне кажется, я ему понравилась и он выдаст меня за свою племянницу, если возникнут вопросы.

— Нисколько не сомневаюсь. — Хок выпрямился и почувствовал, что гнев его потихоньку стихает. Долтон непременно выразит протест, если его хозяин попытается выгнать Джейн, на ночь глядя. Поддержки от него не жди, на этот счет Хок не питал никаких иллюзий.

Как герцог Сторбридж, он знал, что должен немедленно отправить Джейн обратно к ее опекунам — не настоять на этом было бы настоящим безумием. Но с другой стороны, отчаянное желание Джейн сбежать от этих опекунов нынче утром и его отказ помочь ей весь день терзали его слишком сильно, чтобы теперь требовать ее возвращения к ним.

— Вы голодны, Джейн? — устало вздохнул он.

— Умираю с голоду! — призналась она.

— Хорошо. — Он натянуто кивнул. — Мы пообедаем...

— О, благодарю вас, ваша светлость.

Джейн встала и подошла к нему, взяла его руки в свои и посмотрела на него сияющими зелеными глазами.

— Спасибо. Спасибо вам! — Она осыпала его руки поцелуями и с теплой признательностью прижалась щекой к одной из них.

Хок застыл, почувствовав ее прикосновения. Ему потребовалась вся его воля, чтоб не вырвать свои руки из ее ладошек, когда ее щека нежно коснулась его кожи. О, какая сладостная это была нежность! И какая чувственная!

Его большой палец словно обрел собственную волю и невольно потянулся к этому шелковистому теплу, и Хок не стал сопротивляться. Он позволил пальцу коснуться розовых пухлых губок, которые распахнулись в ответ на его прикосновение. Тепло ее дыхания ласкало его кожу, зеленые глаза доверчиво взирали на него.

Хок балансировал на острие кожа. Его взгляд не мог оторваться от нежных раскрывшихся губок, он отчаянно сражался с желанием попробовать их на вкус. Попробовать на вкус всю ее. Он не сомневался, что ему, как невольному спасителю, не будет отказа ни в чем.

Но если он воспользуется благодарностью Джейн, кем он станет? Презренным типом, ничем не лучше тех людей, от которых она пытается убежать!

— Прекратите, Джейн! — прохрипел он, рывком избавившись от ее рук. — Предлагаю вам подождать здесь, пока я не разыщу Долтона и не распоряжусь насчет покоев для моей подопечной...

— Вашей подопечной, ваша светлость?.. — эхом отозвалась Джейн, в полной уверенности, что она неправильно расслышала его слова.

Он неодобрительно поджал губы:

— Я не могу придумать иного объяснения тому, что молодая незамужняя леди путешествует одна в компании герцога Сторбриджа. Я уверен, что Долтон, с его новоявленной любовью к отговоркам, без труда измыслит причину, почему у вас нет горничной, — сухо продолжил он. — Может, выдумает неожиданную болезнь, из-за которой она не смогла сопровождать вас в Глостершир?

— В Глостершир? — Джейн замерла, у нее голова пошла кругом. — Но я думала... Разве вы не возвращаетесь обратно в Лондон, ваша светлость? — выдавила она.

— Нет, Джейн, — с усмешкой заверил он ее. — Малберри-Холл, родовое гнездо герцога Сторбриджа, находится в Глостершире. Я планировал провести там остаток лета. А поскольку я не намерен позволять вам путешествовать куда-либо без сопровождения, вам придется составить мне компанию.

Шокированная услышанным до глубины души, Джейн не нашла слов, чтобы возразить.

Она была уверена, что герцог Сторбридж едет в Лондон, где она сможет купить билет на общественную карету до Сомерсета. А там уж она попадет в теплые, успокаивающие объятия Бесси.

Но вместо этого ей придется отправиться с герцогом — мужчиной, который уже пробудил в ней эротические фантазии, — в его поместье в Глостершире...