Где Президент давно не был, там гибель и запустение, пыль и прах.

Молитесь, чтобы прилетел он к вам. Ибо только тем спасетесь.

Губернатор тоже засмеялся — не угодливо, а от души: отлегло.

— Кстати! — непринужденно ввернул он. — На завершение строительства олимпийских объектов нам понадобятся дополнительные вливания… Думаю, тридцати миллиардов рублей должно хватить.

Президент кивнул: легко! и подмигнул губернатору. Подмигнул ли тот в ответ, было не разглядеть через солнцезащитные итальянские очки. Но Президенту на миг показалось: сквозь коричневое стекло холодно блеснуло олово.

Да нет, просто почудилось!

* * *

— А я ведь понял, для чего летать! — объявил Президент, вытягиваясь в низеньком кресле для посетителей.

— Да ну? — настороженно отозвался Премьер из-за своего стола. — И для чего?

— Да чтобы феодалы видели: я действительно существую. Я не просто картинка в телике! Аз есмь, так сказать, и в случае чего могу навешать. Прилечу — и зашебуршат сразу! А если не метаться так вот хаотически по стране, забалуют ведь. Тут надо именно что наскоком брать. Р-раз! И в Оймякон. Не ждали, суки? Р-раз — и в Каменец-Подольск!

— Это на Украине, — поправил Премьер. — Хотя им тоже расслабляться не стоит.

— Ну так что? Правильно я понял? — голос Президента звенел мальчишеской радостью.

— Правильно, правильно, — рассеянно ответил Премьер, расслабленно улыбаясь. — Вот и думай так. Ну ладно, давай, мне еще с бумагами поработать надо.

* * *

— Ну, куда там у нас дальше? — бодро спросил Президент.

— Кемерово, — сверился с графиком первый пилот.

— А что в программе? — поинтересовался Президент у шефа протокола.

— Совещание у губернатора. Потом инспекция шахты. Надо будет одеться в шахтерский костюм для телекамер. Проверить условия труда работяг. Потом обсудить проблемы отрасли и подумать насчет финансирования…

— Разберемся и подумаем! — потер руки Президент.

Его переполняла кипучая энергия; будто электрический ток через члены шло вибрирующее ощущение всемогущества. Хотелось жить и творить. Президент откинулся сначала в кресле и смежил было веки, но спать не получалось. Он пружиной вскочил с места, походил взад-вперед, а потом двинулся через каюты челяди к самолетной кабине.

Командир судна обернулся к нему удивленно.

— Слушай, — Президент помялся немного. — А можно мне это… На место второго пилота, а? Вдруг приспичило — взаправду, без телекамер…

С высоты птичьего полета одинокая взлетка Кемеровского аэропорта напоминала лаконичностью форм милицейскую дубинку «Аргумент-1» — такую с уголочком, чтобы эффективнее в голову бить.

И уже с этой высоты хорошо были видны ряды черных катафалков местных феодалов, подобострастно сбившихся у самого летного поля в предвкушении сошествия суверена.

— Кормление тайских сомиков, — буркнул себе под нос командир.

— Что? — рассеянно спросил Президент.

— Да… Ездили вот в Таиланд с женой. Там есть такое развлечение: выходишь из гостиницы вечером на пирс с остатками ужина, садишься и бросаешь жрачку в воду, — стеснительно объяснил летчик. — И вода просто вскипает: на халяву приплывает такое количество рыбы тамошней, сомиков, что и воды уже не видно. Все этими сомиками кишит… С рукой отхватить могут, даром что декоративные. А закончится жрачка — они словно чувствуют. Р-раз — и пусто. Ни души, сука. И вода прозра-ачная такая… На десять метров вниз дно видно.

Президент внимательно посмотрел на командира, потом задумчиво оглядел летное поле… Нахмурился.

— У нас топлива сколько?

— Полшарика облететь хватит, — улыбнулся летчик. — Мы всегда как в последний раз готовимся… Ну, если завтра война и все такое.

— В Кемерово садиться не будем, — вдруг распорядился Президент. — Поворачиваем.

— Куда? — испугался командир.

— Земле говори, в Москву летим. А сами — в Сочи.

— Зачем в Сочи? Мы ведь уже были там…

— Хочу в воду поглядеть, — усмехнулся Президент.

* * *

Садиться пришлось по приборам.

Борт Номер Один неуверенно соскочил с неба на бетон взлетно-посадочной полосы, покатился по выщербленному покрытию и затих наконец неподалеку от здания аэровокзала.

Громадная стеклянная глыба была темна и казалась совершенно заброшенной. Угрожающе вздымаясь над приткнувшимся к зашитому рукаву телетрапа самолету, она и теперь представала айсбергом, но черным, ночным, опасным — тем, что раздавил «Титаник».

— Тут нет никого… — зябко озираясь, вымолвил командир борта. — Трап даже не подали…

— Давай аварийные! — решительно приказал Президент. — Я спускаюсь.

Съехав на попе вниз по оранжевой надувной горке, он отряхнулся и оглядел аэропорт. В отдалении виднелись фюзеляжи «Эйрбасов» с логотипами Люфтганзы — но почему-то распиленные пополам.

Больше глазу и зацепиться было не за что. Словно Президент был и не Президент никакой, а маленькая слепая девочка из романа Стивена Кинга «Лангольеры», которая вместе с другими пассажирами застрявшего между прошлым и настоящим самолета приземлилась в мертвом аэропорту, который вместе со всей Землей, оставшейся в мертвом отшелушившемся прошлом, вот-вот будет сожран легионами чудовищ, уничтожающих отжившую свое материю… Хорошая книжка. Президента даже озноб пробрал: вдруг чудовища-лангольеры и вправду сейчас появятся, чтобы пожрать мир? Он бы на их месте тоже начал с Сочи…

И тут внутри черных зеркал аэровокзала мелькнул огонек.

Президент в голос запел «Марсельезу», чтобы не страшно было, и зашагал на свет. Вслед запоздало заскользили по трапу заспанные фэсэошники, завертели головами — но тщетно. Президент уже растворился во мраке.

Призрачный огонь манил его, играл с ним: то пропадал, то появлялся вновь. Стараясь не упускать свет из виду, Президент нашел в стеклянном монолите одну дверь, нажал на ручку — та осталась у него в ладони. Отыскал другую — она оказалась попросту нарисованной на стене. Третья дверь была вроде бы совсем настоящей, но не открывалась нипочем. Тогда Президент нашарил на земле ржавую арматурину и с размаху, словно Копье Судьбы, метнул ее в слепое стекло.

По стене прошла удивленная волна, раздался певучий всплеск, и вдруг огромное зеркальное полотно взорвалось, стало стеклянным песком и осыпалось к ногам Президента, обнажая бетонную утробу, каркасы лестниц и ребра перекрытий.

Но огонек оказался всамделишным: на втором этаже и вправду что-то горело. Возможно, там были люди! Они-то и ответят Президенту за все.

Он вскарабкался по шаткой лестнице и почти бегом бросился вперед. Под ногами шуршала цементная труха и иногда деликатно причмокивали кучки кала, серые стены были исписаны безграмотной матерщиной и грустно дудел несвежий сквозняк, пойманный когда-то в этот стеклянный лабиринт и теперь обреченный скитаться в нем вечно.

Что же за огонь?

Может, это не люди вовсе? Призраки? Нечисть? Несчастные души тех, кого попросили переехать в другое место, потому что по их месту жительства нужно было строить самую протяженную в мире трассу для керлинга?

И наконец огонек приблизился довольно, чтобы Президент смог его рассмотреть. В огромном пустом зале с видом на заброшенное летное поле горел костер. Вокруг него сгрудились согбенные фигуры… Негромко слышалось заупокойное пение на незнакомом языке, и кровь от него холодило. Рядом с костром возвышался невысокий курган, черт знает из чего сложенный.

Президент поначалу сбился с шага, но потом набрался решимости и снова двинулся вперед. Будь то джинны, или охрана «Олимпа», или караванщики, занесенные сюда вихрями времени из средневекового Магриба, или губернатор со свитой — надо было разобраться с этим со всем.

— Человек! — вскочил со своего места один из сидящих. — Там человек!

— Человек! Человек идет! — подхватили остальные.

Людоеды? Президент остановился и в некотором сомнении даже сделал шаг назад.

— Нет! Подождите! Постойте! — сразу заголосили собравшиеся у костра. — Заберите нас отсюда!

И такое неподдельное отчаяние звучало в их крике, что Президент вернулся. От сидевших выступил вперед странный человек: внешностью он очень походил бы на закопченного киргизского чернорабочего, если б не строгий черный костюм, надетый прямо на голое тело. Так же выглядели и другие собравшиеся; впрочем, кому-то не хватало брюк, а другим — пиджаков.

Курган, высившийся рядом с костром, оказался сваленными в кучу пустыми чемоданами trolley.

— Вы кто такие? — остолбенел Президент.

И узнал: перед ним те самые люди, что сновали деловито во время давешнего визита за стеклами аэропорта, изображая его жизнь. Для этого их привезли специально из Таджикистана, обещав покормить и заплатить, как только роль будет сыграна.

С тех пор организаторов они больше не видели, а потому не знали, закончена уже их работа или еще нет. Выхода из мертвого аэропорта они найти не умели. Днем старательно бегали туда-сюда с чемоданами, ночью ловили крыс и грелись у костра… Именно за эту покорность судьбе русские рабовладельцы и любят таджиков.

— Не знаете, уважаемый, работа закончилась уже? Мы можем домой ехать? — нерешительно спросил таджикский парламентер.

— Можете, — севшим голосом ответил Президент. — Сим дарую вам волю.

* * *

— Докладывай!

Начальник Контрольного управления — человек надежный, свой, чуть ли не вырезанный из личного Президентского ребра, — неловко молчал.

— Что там в Хабаровске?! Что со средствами из государственного бюджета?!

— Н-ну… Что со средствами из государственного бюджета?.. — глуповато улыбаясь, повторил начальник.

— Да! Освоены?!

— Освоены, — улыбнулся Начальник.

— А где результаты интернетизации органов власти?!

— Да! Где? — поддакнул Начальник.

— А деньги, которые мы перечисляли в Воркуту?!

— В Воркуту?..

— Неужели просто расхитили?

— Расхитили?!

— Почему я должен все это проверять сам?!

— Почему сам?..

— Ты для чего на это место поставлен, а?! Ты контролировать их поставлен! — перебивая силящегося поучаствовать в разговоре Начальника, зачастил Президент. — А ты что делаешь? Может, ты в сговоре с ними, а?! Ты глаза-то не отводи, когда я с тобой разговариваю! В глаза мне смотри, я сказал!

Тот послушно поднял взгляд.

Неживой. Оловянный.

* * *

— Ты представляешь?! Аэропорт брошен сразу, как я улетел! Таджиков там этих забыли несчастных, не потрудились даже их выпустить! На Олимпийских объектах — ни души… Я оттуда — в самолет и в Кемерово. Прилетел на сутки позже плана… Пусто! Сел в «Ниву», проехал по городу… Такое впечатление, что немцы только что отбомбились… Дороги разбиты… Пробки… Ни единого постового ДПС… Какие-то дебилы в лицо Нокией тычут, на ютьюб снимают… Беспредел! Ну, я в самолет и в Хабаровск хотел…

Возмущенно размахивая руками, Президент расхаживал по премьерскому кабинету. Он уже совершенно очевидно закипел, но Премьер отчего-то не собирался помогать ему выпустить пар, смотрел на него с прохладцей, отстраненно.

— Контрольное управление ничего не контролирует! Но ничего, я сам тогда… Сейчас вот прикажу в Находку… Потом в Калининград… Потом — в Тикси… Потом — в Питер…

— Хватит! — резко оборвал его Премьер. — Да что ты как баба?

— Что… Почему? — ошарашенно обернулся к нему Президент.

— Не сможешь ты всю страну проверить! Я тебе же говорил — посмотри, какая она! — Премьер ткнул в страну пальцем. — Она же гигантская! Пока летать будешь, в Москве олигархи cто раз сговорятся!

— Так ведь… Без ручного управления… Оно все… Все, понимаешь? Нет разве? — произнес Президент.

Премьер глубоко вздохнул, беря себя в руки, и потом — уже спокойно, мягко ответил:

— Не так. Не совсем так.

— Так зачем же летать тогда? — спросил Президент опустошенно.

— Так просто не объяснишь… — помолчав, промолвил Премьер. — Слышал про кормление тайских сомиков?

— Ну… Слышал.

— Сомики эти — дикие и безмозглые рыбины. Но если регулярно их подкармливать, по графику выходить на пирс… В общем, даже они в тебе хозяина признают. Так и у нас…

— Погоди-погоди… Погоди… Это что же… Все эти нацпроекты… Олимпиада… Строительство дорог…

— Программа вооружений… Доступное жилье… Нанотехнологии… — продолжил за него Премьер.

— И нанотехнологии?.. — жалобно спросил Президент.

— В особенности — нанотехнологии! — подчеркнул Премьер. — Все это — кормление тайских сомиков. По графику, понял? Чтобы не расплылись кто куда. График этот не ты устанавливал, и не тебе его сбивать!

— Ну хорошо… Ну допустим… Их в чем интерес, я понимаю… Но нам-то что? Нам-то их зачем кормить?

— Нам тоже интересно, — улыбнулся Премьер. — Ты иди, отдыхай. Потом как-нибудь сам поймешь. А мне пока с бумагами поработать надо.

Президент покорно кивнул, глядя в его оловянные глаза, и понуро побрел к выходу. На пороге он застыл, оглянулся на титаническую карту Родины, пришпиленную к стене, и пробормотал:

— Какая же она, сука, огромная… Была бы у нас маленькая страна, как Бенилюкс какой-нибудь… Тогда вот можно было бы порядок в ней навести… А так… Прям сбежать хочется, — совсем уже неслышно сказал он сам себе.

И тут его осенило.

* * *

— Быть тут иннограду, и имя ему — «Сколково»!

Нанотехнологический камень лег в ямку, и Президент принялся засыпать его бесплодным глинистым грунтом.

— Только высокие технологии! — шепотом обещал Президент своему Айпэду. — Никаких налогов… Небоскребы… Западные компании — все к нам… Все лучшие умы страны… Мира! Остановим утечку мозгов… Идеальный инвестиционный климат… Никаких административных барьеров! Сам все, лично! Никому не доверю… Можно даже границы сделать, пограничников поставить… Визы… Ни один из этих обормотов не въедет… Можно даже и валюту свою… «Инно»… Ничего, что небольшая… Монако вон тоже… Зато порядок можно будет… Европейцы еще позавидуют… Американцы позавидуют еще, будут из своего Купертино к нам мотаться за опытом…