Я не верю в судьбу, не пытаю судьбу.

Вот еще один год — словно сажа в трубу!

Это кто ж кочергою там угли ширяет?

Распахнул поддувало, а тяга сильна!

Из трубы в черном космосе дырка видна:

Не в нее ли однажды душа отлетает?

Бросит грешное тело, как житель избу.

Пролетит вместе с хлопьями сажи в трубу,

И, наверно, испачкает саван Господний.

И к созвездию Рака, поскольку я — Рак.

Поспешит, огорчаясь: “Ах, парень-дурак,

Сдох бы раньше, дорога была бы свободней.

А теперь сколько их — Близнецы да Тельцы…

Жили-были, и вот обрубили концы…”

Я не верю, что души цепляют друг друга.

Я не верю, что тесно в космической мгле:

Космос — это простор, это не на земле,

Где мы вброшены в круг — и не выйти из круга.

Я не верю в судьбу, я ее не молю,

Я ножовкою обруч мой ржавый пилю,

Да смотрю на песок и листки обрываю.

И на мир, что во мне, предъявляя права,

Я пишу на стене золотые слова

И строку самогоном крутым запиваю…

Ой, ты, Боже еси, призови и спроси:

Сумасшедшие есть ли еще на Руси?..

Я отвечу, что есть, потому что я знаю.

Потому что я вижу — в таком же окне

Тусклый свет, значит, кто-то и там на стене

Пишет слово и пропасть обходит по краю.

Да случится!

И станет, и будет спасен,

А не просто летучим песком занесен,

И другой, и еще, и совсем неизвестный.

Значит, тем и живем, значит, и потому,

Раздвигая руками тяжелую тьму,

Мы однажды пройдем над грядущею бездной.