О беременности Эмили свидетельствовала лишь утренняя слабость. Фигура ее, к счастью, пока не изменилась. И одежда для беременных пока ей была не нужна, ведь срок беременности был совсем маленький.

Ее пока еще не округлившийся живот давал ей возможность продолжать носить свои вещи. И даже Гейб, если бы он сейчас увидел Эмили в ее деловом костюме, не смог бы предположить, что она беременна.

Солнце жгло немилосердно, как всегда в пустыне Аризоны, когда Эмили, ее ассистентка, другие сотрудники “Эдьюплейшн”, а также представители отдела по связям с общественностью НАСА подъехали на арендованном автобусе к месту, где расположилась научная группа под руководством Гейба Валера. Ларри Кинера с ними не было, он приехал сюда раньше, чтобы провести всю подготовительную работу.

Но прежде чем попасть на территорию, где работали и жили сотрудники научной группы, Эмили и прибывшим с ней людям пришлось пройти через обязательную процедуру профилактической дезинфекции.

Эмили очень расстроилась, когда специальный душ испортил ей и прическу, и макияж, к тому же пришлось напялить поверх своей одежды выданный ей белый мешковатый комбинезон. Как она теперь покажется на глаза Гейбу? Ей даже захотелось срочно уехать отсюда.

После прохождения всех необходимых процедур, связанных с профилактической дезинфекцией, Эмили вздохнула с облегчением и, достав из сумочки косметичку, привела свое лицо в порядок. Поскольку прическа была испорчена безвозвратно, пришлось просто расчесать волосы и, собрав их в хвост на затылке, скрепить заколкой. Потом Эмили вместе со всеми людьми, прибывшими с ней, направилась в специальное помещение, оборудованное для проведения совещаний. Через стеклянную перегородку Эмили заметила стоящего Гейба.

Садясь, она еще раз взглянула через стекло на Гейба. Он выглядит отлично, отметила она. Загар ему очень идет, он вообще стал еще более привлекательным.

Усевшись за стол, она оказалась напротив Гейба, специальная стеклянная перегородка разделяла их. Он улыбнулся ей своей умопомрачительной улыбкой.

Она кивнула ему в ответ. Господи, что делает с ней этот мужчина! Его улыбка сводит ее с ума. И никуда не деться от этой любви. Но как безнадежно ее чувство, как безответно!..

Кашель кого-то из присутствующих вернул ее в реальность.

Эмили вздрогнула и украдкой обвела взглядом всех, сидящих за столом. Не мог ли кто-нибудь из них заметить, что она слишком пристально глядела на Гейба? Не прочел ли в ее взгляде так тщательно скрываемое ею чувство?

Достав из папки документы, подготовленные для совещания, она положила их на стол перед собой.

Он все еще любит ее и будет любить всегда, думал Гейб, глядя на Эмили через стеклянную перегородку. Это просто великое счастье, что они еще раз встретились! Как он хотел и мечтал увидеть ее! Как бы ему хотелось обнять ее, нежно поцеловать…

Но сейчас они с ней разделены стеклом, и, вместо того чтобы заключить Эмили в свои объятия, он вынужден заниматься контрактами и образцами пластиковых игр. Представленные ему на подпись контракты должны принести его компании прибыль в миллион долларов. Ему необходимо их подписать. Еще раз взглянув на Эмили, Гейб вздохнул и склонился над бумагами.

На этом совещании Эмили выступила с коротким, но интересным докладом.

Когда же Гейб начал рассказывать о проделанной его научной группой большой работе в области изучения и освоения биосферы, Эмили просто не могла не залюбоваться им. В шортах и рубашке защитного цвета Гейб выглядел очень привлекательным мужчиной.

Внезапно Эмили ощутила толчок в животе. Положив руку на живот, она снова почувствовала толчок. Ребенок! Ее ребенок впервые задвигался!

Сидя на совещании и слушая выступление Гейба, Эмили была вынуждена сохранять спокойствие. Но как скрыть радость, доставляемую ей ее будущим ребенком? Это удавалось с большим трудом, и все-таки она не смогла сдержать слез счастья, которые появились у нее на глазах.

Глядя на Гейба через стеклянную перегородку, Эмили почувствовала непреодолимое желание взять его руку и положить ее себе на живот, чтобы он тоже ощутил движения их ребенка. Их ребенка!

Но сделать это Эмили не в силах — даже если бы он знал, что она ждет ребенка от него. Гейб сейчас так занят своей работой, что у него просто не будет возможности увидеть ребенка раньше, чем через пятнадцать месяцев. А тогда их малыш уже немножко научится ходить.

Когда Гейб закончил свое выступление, Ларри Кинер обратился ко всем присутствующим:

— Я думаю, нам стоит устроить небольшой перерыв. Мы приготовили для всех кое-что на ланч. После ланча вы можете пройтись по территории и увидеть, как ведутся исследования. Потом вы возвратитесь сюда. Дополнительную дезинфекцию делать не надо.

Все повскакали со своих мест, с наслаждением потягиваясь и разминая затекшие ноги.

Эмили с большим аппетитом съела свой ланч — салат из овощей, выращенных здесь же, на территории, где проводятся исследования биосферы, и хлеба, испеченного из пшеницы, тоже выращенной здесь.

Когда закончился ланч и все разошлись, Эмили увидела, как Гейб, стоящий за стеклянной перегородкой, показывает ей знаками, чтобы она подошла к нему.

— Эмили, у меня несколько вопросов к тебе, — сказал он ей.

Его было отчетливо слышно даже через стекло, так как звуковая система в зале была отлично налажена.

— Какие вопросы?

Гейб улыбнулся, и у нее опять защемило сердце.

— Ну, во-первых, как ты поживаешь?

Как бы ей хотелось сказать ему: “Я чувствую в животе первые движения нашего ребенка…”

Но она ничего не скажет ему. Ведь скоро она все равно уедет. Только вот как скрыть свое душевное волнение?

— У меня все хорошо, — бодро ответила она. — Работы много. К нам обратились с телевидения и пригласили участвовать в одной из детских передач. Мы расскажем о наших играх для детей и прорекламируем их.

— Я знаю об этом, — сказал Гейб и улыбнулся. — К нам сюда пару недель назад тоже приезжали с телевидения и снимали фильм. Смышленые ребята на телевидении!

Эмили кивнула в ответ и улыбнулась.

— Ну а как насчет донора? — спросил ее Гейб, продолжая улыбаться.

— Я пока не обращалась к донорам, — ответила Эмили.

— Почему?

— Я же сказала, что очень занята на работе.

— Да, — кивнул Гейб.

Минуту они молчали. А затем Эмили спросила его:

— Ну а как твое мнение о контрактах?

— Они потрясающие, — ответил Гейб. — Мне бы хотелось поговорить с тобой где-нибудь наедине.

Внезапно послышался женский голос:

— Гейб, когда освободишься, срочно подойди к семнадцатой секции, у нас протечка в системе орошения. — Марта Элкинс холодно взглянула на Эмили и добавила: — Сегодня приехало слишком много народу, и процедуры по дезинфекции перегрузили систему подачи воды.

Взглянув на Эмили, Гейб печально произнес:

— Я должен идти.

— Конечно. Ты ведь всегда такой занятой.

— Эмили…

— До свидания, Гейб. Может, еще увидимся до моего отъезда.

Прошло уже двадцать четыре часа с тех пор, как Эмили уехала из Аризоны. Сидя у своего компьютера, Гейб раздумывал, что бы ей написать и послать по электронной почте. Компьютер — это единственная ниточка, которая их связывала.

Прошедшее совещание, на котором присутствовала Эмили, если честно сказать, было не таким уж важным, но Гейб организовал его, чтобы только увидеться с ней. А сейчас, когда Эмили уехала, ему так ее не хватает, хочется снова увидеть ее.

“Рад был тебя увидеть. Гейб”. Снова и снова, уже в четвертый раз Эмили перечитывала электронное послание.

Сначала он сообщал ей, как трудится над выполнением “биосферного проекта”; как не удался один из научных экспериментов из-за протечки в системе орошения.

Это было что-то новое в их электронной переписке. Раньше о своей работе Гейб не писал.

С аппетитом уплетая клубничный йогурт, Эмили перечитала на экране все, что прислал ей Гейб.

Что ему ответить?

Отложив пустую коробочку из-под йогурта, Эмили напечатала ему о том, что ее компания занимается распространением в учебных заведениях специальных игр и что она в восторге от “биосферного проекта”, в осуществлении которого Гейб принимает такое активное участие. В конце своего электронного письма она напечатала: “Я очень горжусь тобой и твоей работой”.

Самое интересное, что Эмили действительно гордилась Гейбом. Подписавшись и нажав на своем компьютере кнопку “отправление”, она выключила его и пошла спать.

На следующий вечер она получила ответ от Гейба. Его электронное сообщение было таким же длинным, как и предыдущее:

“…Два года я должен буду потратить на осуществление задуманного “биосферного проекта”, и мне бы не хотелось допускать какие-то ошибки. Знаешь, Эмили, два года назад мне удалось побывать в Сахаре, где я когда-то работал с моей научной группой. В той местности в деревне жил мальчик Рахим. Может, когда ты была на совещании, ты видела этого Рахима, он сейчас иногда приезжает к нам и выполняет разные поручения, а также убирает жилые помещения. Так вот, тогда в Сахаре у Рахима были очень худые ноги и огромный живот. Мы начали кормить мальчика тем, что выращивали на полях. И, когда мы уезжали из Сахары, Рахим поправился, и телосложение у него было уже нормальным. В следующий свой приезд я поинтересовался его судьбой и узнал, что он уехал учиться в школу. А сейчас Рахим учится в медицинском институте в Лондоне и иногда приезжает в свою деревню на практику. Представляешь, он будет доктором! А ведь если бы мы ему не помогли тогда, он бы мог умереть. Вот какое значение имеет правильное и хорошее питание! Поэтому я и стараюсь, чтобы результаты моих научных исследований в области биосферы принесли пользу людям”.

Это письмо Эмили не понравилось. Что ей до судьбы какого-то бедного мальчика и вообще до драматических событий в жизни других людей! Ведь именно отъезд Гейба в Сахару разрушил их брак. Ее вообще больше не интересует Гейб! Она не собирается его любить, как раньше!

Ничего не напечатав ему в ответ, она пошла спать. Но заснуть не смогла и через два часа снова подошла к компьютеру и отправила сердитое электронное сообщение: “Я вижу, тебе приятно помогать людям. Мне бы хотелось, чтобы ты и ко мне относился так же”. Задумавшись, она долго смотрела на экран своего компьютера. Может, не надо было отправлять Гейбу такое письмо? Может, она совершила ошибку? Но теперь все равно ничего не исправишь.

Внезапно она почувствовала толчки ребенка в своем животе.

— Мой малыш! Твоя мамочка совершила сейчас ошибку. Посмотрим, что ответит ей твой папочка.

Прочитав электронное сообщение от Эмили, Гейб очень расстроился и, чтобы привести нервы в порядок, решил пойти в спортивный зал позаниматься на тренажерах.

Он пробыл там целый час, до изнеможения качая пресс и поднимая штангу, но от мыслей об Эмили так и не избавился. Выходит, он на самом деле потерял Эмили. Она никогда не простит ему, что он оставил ее и, тем более, развелся с ней, вынужден был признать Гейб.

Приняв душ, он возвратился в свою квартиру и, подойдя к компьютеру, напечатал Эмили следующие слова: “Ты простишь меня?”

Ответа он так и не дождался.

Гейб упорно, целую неделю, посылал ей по электронной почте этот вопрос. Все было напрасно. С таким же успехом он мог отправлять ей этот вопрос каждый день хоть целый год. Гейб совсем было приуныл, когда в воскресенье вечером все-таки получил короткий ответ от Эмили: “Хорошо”.

Теперь Фредди частенько забегала к Эмили. Она с удовольствием помогала подруге оборудовать детскую комнату. О Гейбе они больше не разговаривали, но однажды Фредди не утерпела и спросила как бы между прочим:

— Ты наконец сообщила Гейбу о том, что ждешь от него ребенка?

— Нет, — прозвучал лаконичный ответ.

— Ну почему нет? — взорвалась Фредди.

— Потому что последние три месяца были просто восхитительны!

— Восхитительны?! — Фредди в изумлении опустилась на стул.

— Видишь ли, в течение этих трех месяцев Гейб уделял мне гораздо больше внимания, чем когда мы с ним поженились.

— Что-то я не понимаю. Он послал тебе несколько писем по электронной почте, и это ты называешь проявлением внимания? — возмутилась Фредди.

Эмили улыбнулась.

— Он посылает мне письма по электронной почте каждый день. Мы обсуждаем с ним разные вопросы. Да, он уделяет мне много внимания — именно мне, а не потому, что я жду от него ребенка.

— Но ты ведь действительно ждешь от него ребенка! — всплеснула руками Фредди.

— Он все еще не знает об этом. Давай-ка лучше займемся обоями.

Вздохнув, Фредди вскарабкалась на стремянку.

— И что ты нашла в этих обоях с утятами? — на лице ее отразилось сомнение.

— А по-моему, они очень симпатичные.

— Не знаю, — протянула Фредди. — Какие-то желтые…

— Ну как ты не видишь — они не совсем желтые, на них разбросаны красивые голубые и белые пятна, — возразила Эмили, подавая Фредди новую полоску обоев.

— Ну, разве что этот голубой цвет немного их оживляет… В конце концов, здесь будет жить твой ребенок, тебе и решать.

— Мне эти обои понравились с первого взгляда. Поэтому я их и купила.

— Хорошо бы, если бы они понравились и Гейбу, — многозначительно подчеркнула Фредди.

— При чем здесь Гейб? — нахмурилась Эмили.

— Слушай, подруга, не хочешь же ты сказать, что Гейб так и не узнает о ребенке? Когда ты наконец сообщишь ему обо всем?

Сосредоточенно намазывая клеем следующую полоску обоев, Эмили пробормотала:

— Когда родится ребенок, тогда и сообщу.

— Интересно, и когда же ты пошлешь Гейбу известие о столь радостном событии? Сразу после родов или когда ребенок уже начнет ходить? — не унималась Фредди.

— Я пока не знаю. Сначала мне казалось, что ему будет не совсем приятно узнать о нашем ребенке, когда он даже не может подержать его на руках, но сейчас… — она вздохнула. — Пока я не могу ответить на твой вопрос. Посмотрим, какие письма он будет присылать… Но на данном этапе я вполне довольна, как развиваются наши взаимоотношения. Мне даже кажется, что когда он узнает о нашем ребенке, то будет очень недоволен, что я скрыла от него свою беременность.

— Ты так думаешь?

— Фредди, мне самой очень не нравится, что я до сих пор не сказала Гейбу о своей беременности, хотя он постоянно об этом спрашивал. А если я сейчас сообщу ему об этом, он наверняка обидится. Ведь я обманула его, сказав, что не жду никакого ребенка. Знаешь, чего я боюсь? Что он прекратит посылать мне письма! Обидится — и прекратит.

Фредди недоверчиво хмыкнула и уставилась на стену.

— И все-таки лучше оклеить детскую комнату обоями с цыплятами, а не с утятами!

— Фредди, — задумчиво протянула Эмили. — А вдруг, если я сообщу ему о нашем ребенке сейчас, он, наоборот, не только не обидится, но и пришлет мне поздравления?

— Вот об этом я тебе все время и твержу! Конечно, Гейб обрадуется! Эмили, позвони ему!

— Да, может, и обрадуется, а может, и нет. Я ничего не знаю! Я еще никогда не попадала в такое идиотское положение.

— Глупости! — воскликнула Фредди. — Тебе нужно только один раз поговорить с ним обо всем. И этот разговор, поверь мне, сразу прояснит все отношения между вами, все расставит по местам.

— Не знаю, — пожала плечами Эмили, подавая Фредди новую полоску обоев. — Все-таки я пока не хочу ничего сообщать Гейбу.

Фредди закатила глаза.

— Мне кажется, я должна заставить вас обоих поговорить обо всем. Иначе толку не будет!

Стол в офисе был завален бумагами, но Эмили никак не могла сосредоточиться на работе. То, что сказала Фредди, не шло у нее из головы. Может, действительно надо сообщить Гейбу о ребенке? И тогда, наконец, все и решится?

Она грустно смотрела в окно.

В дверь постучали.

— Эмили, у вас найдется минутка, чтобы поговорить со мной? — В кабинет вошел ее начальник Билл Стоун. Не дожидаясь ответа, он направился к стулу около ее рабочего стола и сел на него.

Эмили приподнялась было, собираясь пересесть на стул напротив, но Билл Стоун жестом руки попросил ее оставаться на месте.

— Эмили, события развиваются, можно сказать, весьма интересно. Видите ли, три фабрики игрушек оспаривают наш контракт с “Натришнл инжиниринг”.

— По какому праву? — возмутилась Эмили.

— НАСА — государственное учреждение, поэтому, прежде чем заключать контракт, оно должно согласовать все вопросы с правительством.

— Но ведь мы заключали контракт не с НАСА, а с “Натришнл инжиниринг”, а эта компания не является государственным учреждением, это частное предприятие.

— Наш контракт затрагивает и государственные интересы, и частнопредпринимательские.

— В таком случае это уже проблема НАСА, а не нашей компании.

— Нет, это наша общая проблема. Зачем нам какие-либо обвинения, тем более с подключением прессы! Нас уже и так пытаются уличить в каких-то особых, дружеских отношениях с “Натришнл инжиниринг”. Слухи и различные домыслы распространяются слишком быстро. А вы что думаете по этому поводу?

— Я? — Эмили растерялась. — Конечно, надо снять с нас все эти обвинения! Только каким образом?

— Вот что, Эмили! Думаю, женщина лучше всего сможет защитить нашу компанию. Надо организовать пресс-конференцию, на которой должны выступить именно вы. Вы и ответите на разные каверзные вопросы. Я подчеркиваю, Эмили: хочу, чтобы именно вы, вместо меня, представляли нашу компанию на пресс-конференции.

Эмили удивленно взглянула на Билла Стоуна, но, подумав, кивнула.

— Хорошо.

— Вы действительно одобряете этот план? Я предлагаю провести пресс-конференцию в самое ближайшее время, пока злостные выпады против нашей компании не укрепились в общественном мнении.

— Но… — Эмили внезапно сообразила: на этой пресс-конференции, возможно, будет и Гейб… — Нет, я не смогу принять в этом участие! Может, кто-нибудь другой?..

Улыбнувшись, Билл Стоун внимательно посмотрел на Эмили.

— Вы выглядите замечательно. А беременность только украшает вас. — Он достал мобильный телефон и стал набирать какой-то номер.

— Нет, я не смогу! — решительно заявила Эмили.

Выключив мобильник, Билл Стоун посмотрел на Эмили строгим взглядом.

— Тщу себя надеждой, что вас не волнует, как вы будете выглядеть в своем деловом костюме. Я также не думаю, что вы боитесь не справиться со всей этой ситуацией. Вы ведь хорошо знаете Гейбриела Валера — владельца “Натришнл инжиниринг”?

Положив руки на свой округлившийся живот, Эмили спокойно сказала:

— Я жду ребенка от этого человека.

Билл Стоун сделал вид, будто не слышал ее слов. Поднявшись со стула, он произнес:

— Надо подзарядить аккумулятор в мобильном телефоне, — и вышел из кабинета.

Оставшись одна, Эмили погладила руками свой живот. Мой ребенок, меня волнует только мой ребенок! — подумала она.

Вскоре Билл Стоун снова появился в ее рабочем кабинете.

— Подзарядили мобильник?

— Да. Все в порядке.

— Мистер Стоун, мне надо сказать вам кое-что.

— Слушаю вас, — сказал Билл Стоун, садясь на стул.

— Допустим, что мы заключили контракт с компанией Валера лишь потому, что я хорошо его знаю, еще с колледжа. Да, кроме того, если вам интересно, мы были когда-то женаты. Все эти обстоятельства действительно способствовали установлению особых, плодотворных отношений между нашими компаниями. Но если мы начнем как-то оправдываться, защищаться на этой пресс-конференции, то всем будет ясно, что мы чувствуем за собой какую-то вину и именно поэтому пытаемся себя защитить. Я же предлагаю решить все разногласия путем деловых переговоров и не устраивать пресс-конференцию. В конце концов, честные бизнесмены всегда так поступают.

Посмотрев на живот Эмили, Билл Стоун слегка улыбнулся.

— Вам, наверное, лично хотелось бы переговорить с Гейбриелом Валера по всем вопросам?

Опустив голову от смущения, Эмили тихо сказала:

— Он не знает, что я жду от него ребенка, и мне бы не хотелось ему об этом пока говорить.

Билл Стоун глубоко вздохнул.

— Считаю, что поступаю правильно, не задавая вам вопроса, почему вы не сообщаете ему о своей беременности.

— Спасибо. Вы исключительно вежливы. А что касается договоров, то наша компания заключила контракт с “Натришнл инжиниринг”, а вовсе не с НАСА. Конечно, им, возможно, хочется как-то подключиться к нашему контракту, порекомендовав и другие фирмы и компании. Может быть, им надо самим заключить соглашение с “Натришнл инжиниринг”. Но этот вопрос, по-моему, нас не должен беспокоить.

— То, что вы сказали сейчас, звучит очень, очень убедительно! — Билл Стоун вышел из кабинета Эмили.

В этот же день Эмили провела совещание с сотрудниками, участвовавшими в заключении контракта, для того, чтобы совместно разработать тактику дальнейших действий.

Вечером, когда она вышла из офиса и направилась к своей машине, ее окликнул женский голос:

— Мисс Шоу! Нам бы хотелось услышать ваши комментарии на требования фабрики игрушек “Ханекер”!

Эмили увидела, как женщина-репортер, достав микрофон, поднесла его к ее лицу.

О боже! Корреспондентам уже все известно!

— Я готовлю ответное заявление и выступлю с ним завтра.

— А вы не могли бы сказать сейчас нашим телезрителям, что собираетесь заявить завтра?

Телезрителям? — недоуменно подумала Эмили и только сейчас увидела мужчину, стоящего невдалеке и снимающего ее на телекамеру. Несомненно, это корреспонденты с Хьюстонского телевидения.

Как они надоедливы! — подумала Эмили и, прижав портфель к животу, быстро пошла вперед, к своей машине, бросив на ходу:

— Я все скажу телезрителям завтра!

Однако женщина-репортер не отставала от нее.

— Это правда, что между вашей компанией и “Натришнл инжиниринг” существуют какие-то особые, дружеские отношения?

— Я ничего не слышала об этом, а свое заявление я сделаю только завтра, — решительно повторила Эмили.

— Но если вам ничего неизвестно, что говорят о ваших компаниях, что же тогда вы собираетесь заявить завтра?

— Я ничего не смогу заявить завтра, если вы не дадите мне сейчас возможности уехать домой и подготовить свое выступление! — резко сказала Эмили.

Она должна уметь сдерживать свой гнев, ведь ее просто провоцируют!

Сев в машину, она услышала, как женщина — репортер что-то комментирует в телевизионную камеру.

Ну что ж, посмотрю сегодня десятичасовые вечерние новости и узнаю, что обо мне говорят, подумала Эмили.