Младший лейтенант Коршунков еще со школы мечтал стать героем. И ничто не могло поколебать его мечту: ни тяжелейшая муштра на курсах, ни пшенка три раза в день. Он знал, что стоит ему попасть на фронт, немцы дрогнут и побегут. Когда однорукий капитан орал на него: «Жопу не выпячивай! Как бабу землицу обнимай!» – мыслями Коршунков был уже в Берлине и лично брал в плен Гитлера.

Ах, как он был горд, когда им присвоили звания! Он немедленно отписался домой, сообщив, что стал офицером Красной Армии. Первый аттестат сразу же перевел родителям в деревню, потратив на себя лишь малехонькую часть. Сапоги новые купил в Военторге. А зачем ему деньги? Он же на казенном всем.

В этих сапогах и стоял он перед трибуналом.

А все начиналось так хорошо…

… – При каких условиях вы нарушили приказ командования полка?

– Мне показалось, что нужно атаковать по кратчайшему пути, а не ползать в обход по перелескам. Люди у меня уставшие были. Я их пожалел…

– Показалось… Когда кажется – креститься надо, младший лейтенант! Значит, так пожалел, что вывел прямиком под перекрестный огонь немецких пулеметов?

– Да…

Совещались, не стесняясь подсудимого, прямо в землянке. Прокурор был за расстрел. Души двадцати погибших солдат требовали расплаты. Командир полка тоже выразился кратко и просто:

– Расстрелять мерзавца. Чтобы другим неповадно было.

Представитель особого отдела дивизии предложил десять лет лагерей, мотивировав тем, что людей не хватает. И тем, что пулю на недоумка жалко. Пусть немцы свои пули на таких тратят, чтобы другим хорошим советским людям меньше досталось.

На том и сошлись. Десять лет заключения с заменой на три месяца штрафного батальона.

Медали, ордена он не сдавал. Нечего еще было. А вот погоны, любовно пришитые три недели назад, срезал сам. Почти месяц бывший младший лейтенант Коршунков копал окопы в тылу под присмотром конвоиров. Так мог и срок закончиться, но он все равно рвался на фронт, несмотря на насмешки старших товарищей по несчастью. Домой он отписал, что попал «в совершенно секретную часть». И продолжил пересылать денежный аттестат, правда, урезанный.

Он знал, что еще докажет, всем докажет, что он – настоящий солдат и хороший офицер!

Так оно, в общем-то, и вышло. Свой подвиг младлей совершил. Вот только произошло это лишь через три сотни лет…

Околопланетное пространство Энеиды, система Эрга, галактика NGC 5175,

2297 год

Первый пилот корвета «Странствие», в прошлую свою бытность коммерческого разведывательного рейдера ВА-234, уже понял, что это конец. Появившиеся непонятно откуда истребители противника зажали едва вынырнувший из подпространства корабль, и пилот очень сомневался, что лишь для того, дабы вынудить их пристать к одной из высокоорбитальных платформ. Защититься им было нечем: накопители спешно установленных электромагнитных пушек после гиперпрыжка были совершенно пусты, и их зарядка требовала нескольких минут. Система же противометеоритной защиты, рассчитанная на прямолинейно и равномерно движущиеся объекты, просто физически не сможет перехватить маневрирующие ракеты или излучение энергетического оружия…

Увы, он не ошибся, и в следующий миг несколько выпущенных практически в упор ракет вспороли не защищенную мощной пространственной броней обшивку корабля. Тандемная боевая часть одной из них достигла силовой установки, превратив корвет в огненный всполох на черном бархате звездного неба далекой от родной Земли галактики. Последней осознанной мыслью пилота было вовсе не сожаление о собственной потерянной жизни, а искреннее удивление: юркие истребители были слишком, несоразмерно малы для того, чтобы ими могли управлять ящеры, которые просто не поместились бы в кабине. Люди – да, хоть и без особого комфорта, но уж никак не ящеры.

А вместе с обратившимся в облако раскаленного радиоактивного газа «Странствием» перестала существовать и разведгруппа «Бук», так и не успевшая выполнить свою боевую задачу.

И лишь автоматически сгенерированный сигнал бедствия, посланный бортовым компьютером за тысячную долю секунды до гибели корабля, ринулся к ближайшему маяку-ретранслятору, неся домой короткое послание: «я погиб»…

Мелисса, система Вот,

туманность NGC 23037, 2297 год

Выбросились они, нужно признать, крайне неудачно. Автоматика посадочного модуля засекла излучение активного радара и направила челнок в сторону от расчетного района высадки. Поскольку пилоты не знали, есть ли у ящеров системы радиолокации и насколько они эффективны против их антирадарной маскировки, спорить с решением бортового компьютера не стали. Ну а мнение десантников, ясное дело, в расчет не бралось по умолчанию. Впрочем, как и всегда. Вот и пришлось припланетиться (или «примелисситься», если кому так нравится) на этом продуваемом всеми ветрами горном плато. С расчетом, что двенадцати часов группе хватит для спуска в долину, где располагался один из первых захваченных ящерами человеческих городов.

Как бы то ни было, челнок коснулся посадочными опорами каменной россыпи на безымянной вершине, обозначенной на привязанном к местной карте навигаторе индексом «17–88». Упала, ударив по камням, аппарель, по ребристой поверхности простучали пять пар десантных ботинок. Пилоты, убедившись в благополучной доставке ценного груза, закрыли люки и подняли машину в воздух. Забрать группу им предстояло совсем в ином месте через трое суток.

– Готовы, орлы? – старлей Заяц оглядел свою небольшую группу. – Тогда рванули быстренько. Нам еще полтора километра по вертикали сбрасывать.

Разведчики выстроились цепочкой и, отключив активный режим камуфляжа, двинулись в путь. Никакой тропы не было и в помине, дорогу приходилось выбирать идущему первым бойцу, что оказалось не слишком тривиальной задачей – склон был достаточно крутым, сплошь усеянным разнокалиберными обломками породы. Крупные приходилось обходить, порой протискиваясь между ними, или перелазить, что сильно снижало темп движения, но главную проблему составляли россыпи мелких камней, при каждом неосторожном шаге норовящих поехать вниз вместе с неосторожным путником. Столь понравившийся бойцам камуфляж, несмотря на все свои впечатляющие возможности, тут ничем помочь не мог, а портативные антигравы, предназначенные исключительно для добычи, они не использовали, боясь раньше времени разрядить батареи. Зато были десантные ранцы с запасами провизии и воды, забитые под завязку разгрузки и оружие, что своим суммарным весом отнюдь не способствовало легкому спуску.

Примерно на середине спуска разведчикам повезло, и они наткнулись на пробитую какой-то местной копытной живностью тропку, обильно усеянную характерными катышками. Спускаться стало проще, так что витающий в воздухе вопрос о привале потерял актуальность. А там и до леса, покрывавшего предгорье, дошли, оказавшись, можно сказать, в родной стихии. Правда, местный лес оказался поистине девственным и оттого непролазным, зато и «градус» спуска существенно понизился. Сверившись с показаниями привязанного к местной системе координат навигатора, старлей Заяц выяснил, что до цели, города со смешным названием Мурава, еще добрых десять километров, и скомандовал привал. Разведчики расселись на поваленных бурями замшелых стволах, вскрыли упаковки с саморазогревающимися пайками и обменялись первыми впечатлениями о планете. Которые оказались, в общем и целом, положительными: нормальное, мол, место, вот только задолбало по камням, что те горные бараны, скакать. После обеда старлей снова уселся с навигатором, развернув над ним голокарту и прикидывая, с какой стороны лучше выходить к городу, чтобы максимально долго не показываться на открытом месте. Выходило, что наиболее выгодный, почти идеальный вариант – подойти через засаженную лесом зону отчуждения местного космопорта, откуда до самого города останется не больше пяти километров. Можно было зайти и с восточной окраины, где лесной массив начинался буквально в сотнях метров от крайних построек, но для этого предстояло сделать довольно приличный крюк. Проложив и зафиксировав маршрут, Заяц отдал приказ двигаться.

Земля, 2297 год

Командиру Отдельного офицерского штурмового батальона майору Виталию Крупенникову во второй раз после переноса в будущее захотелось напиться. По-настоящему. Он выполнил свое обещание Харченко и лишь сейчас, после того, как жизнь в батальоне более-менее наладилась, залез во всемирный информаториум. И узнал, что его единственный пра… пра… сколько-то там… внук жил на планете Грот, той самой, куда вчера отправилась на разведку группа «Ветер» под командованием капитана Ильченко. И той самой, с которой пять дней назад прервалась связь. Что, согласно нынешним реалиям, означало лишь одно – вторжение. Собственно, потому и отправили на планету одну из разведгрупп. Его звали Вик Крупенников, и работал он хирургом местной областной больницы. До вторжения, разумеется, работал. А сейчас?

– Не занят? – в кабинет заглянул Харченко.

– Нет, – хриплым голосом ответил майор, поспешно свертывая голоэкран.

– Что смотришь? Местные красоты? Или кандидаток на титул мисс…

– Сергей, – комбат с трудом подбирал слова. – Насчет моей семьи… ну, то есть потомков…

– Нашел, значит? – Харченко тяжело опустился в кресло, поерзал, устраиваясь поудобнее.

– Да. Ты знал?

– Конечно. Потому и отправил туда группу. Ильченко – тот еще профессионал, двенадцать «языков» за плечами. Настоящий волчара. Если кто и сможет разыскать…

– Сергей…

– Хорошо, извини, – подозрительно быстро сдался особист. – Может, и глупость сморозил. Население планеты до вторжения – почти полтора миллиарда душ. Согласен, шансы почти нулевые. Эмм… ну, хорошо, нет никаких шансов, Виталик. Но я ведь попытался, а?

– Попытался, – сумрачно согласился тот. – Спасибо.

– Твою мать… – подвел итог Сергей. – Совсем хреново?

– Хоть ты-то не лезь в душу, а? ЭТО никак по твоему ведомству не проходит.

– Ой ли? – хмыкнул Харченко. – Ну, не хочешь, не говори. Пойдем, по маленькой примем?

– Сами же решили…

– А за успех наших ребят? Три группы нормально выбросились, от четвертой, правда, пока подтверждения не получено. Теперь бы еще вернулись нормально… И батюшка, кстати, не против.

– Кто?!

– Отец Евгений, – совершенно серьезно ответил особист. – А ведь не справедлив ты к нему, комбат. Нужен он нам.

– Нужен?! – все еще ошарашенно переспросил Виталий.

– Представь себе, да. Нужен. Глядишь, и тебе когда сгодится. Тихо, комбат, не взрывайся, что тот снаряд, который тебя сюда отправил. Потом поймешь. Мы тут с попом переговорили…

– Небось, за фляжечкой его? – язвительно осведомился майор, тут же отчего-то и устыдившись собственного порыва.

– Неважно, – бесшабашно помотал головой Харченко. – Не твоего ума, комбат, дело. А в дела особого отдела ты вроде никогда особо и не лез, – особист не обратил внимания на случайный каламбур.

– Да иди ты… – отрешенно махнул рукой Крупенников. – Ладно, хрен с тобой. Пошли.

– Ну, пошли, – согласился Сергей, хитро ухмыльнувшись.

Впрочем, погрузившийся в свои размышления Крупенников этого не заметил…

Мелисса, система Вот,

туманность NGC 23037, 2297 год

– Вот и добрались потихоньку, – пробормотал себе под нос Заяц, поднося к глазам бинокль. Бинокль был хороший, не чета тем, к чему он привык в своем времени. Да что там «хороший» – отличный! Никакой трофейный Цейсс ему и в подметки не годился. Двадцатикратный, оснащенный системой стабилизации (очень даже нужная штука, поскольку после неслабого марш-броска руки слегка подрагивали), способный работать в дневном и ночном режимах. Да еще и с возможностью фото– и видеосъемки с сохранением информации на встроенном накопителе.

Несколько секунд лейтенант вглядывался в открывающуюся картину, затем чуть слышно присвистнул не в силах сдержать эмоции:

– Ого! На-ка, глянь, какие у них тут расклады, – прибор перешел в руки младлея Чердыклиева, некогда залетевшего в штрафбат через короткий и не слишком успешный роман с сестричкой из медсанбата. Вернее, по всем физиологическим данным, роман получился как раз вполне успешным, но вот третий угол спонтанно сложившегося любовного треугольника отчего-то был иного мнения. И штабной капитан отправился в тот самый санбат со сломанной челюстью. Ранение обидное, конечно, но на войне всяко бывает, особенно, когда вокруг кипят поистине шекспировские страсти. Ну, а Чердыклиев, понятное дело, получил свое право искупить вину кровью…

Младший лейтенант не отдавал бинокль минут пять, а когда отдал, сформулировал итог наблюдения по-разведчески кратко:

– Песец! Ни… не понимаю. Че за херня, командир?

– Вот в том-то и дело, что херня, – задумчиво согласился Заяц, снова приникая к обрезиненным окулярам.

Удивляться и впрямь было чему: на четко видимом с их позиции поле местного космодрома стоял огромный, почти полтора километра длиной, пространственный транспорт. Стоял, напрочь разметав при посадке третью часть технических построек космопорта: корабли подобного класса вообще не приспособлены для посадки на планеты. А уж если кому-то удавалось опустить исполинскую тушу ПТ на поверхность, взлететь он уже не мог. Ни при каких обстоятельствах.

Но удивление разведчиков вызвало не это: вокруг разгружаемого транспорта активно копошились люди. Люди, использующие в качестве грузчиков тех самых ящеров, что, согласно просмотренным перед выбросом записям, только и думали, что употребить оных гомо сапиенс в пищу! Сейчас же наблюдалось нечто совершенно диаметрально-противоположное: кровожадные ящеры послушно разгружали исполинский корабль, толкали гравитележки с грузом, прибирали усыпанное обломками поле! Люди же со вполне хозяйским видом прохаживались меж ними, руководя разгрузкой и раздавая указания. И – они были вооружены! Не все, конечно, но многие, одетые в одинаковую темную униформу. С такого расстояния Заяц не мог разглядеть, чем именно, но – вооружены…

Разведчики, по очереди воспользовавшись командирским биноклем, отошли на сотню метров в глубь леса и собрались на совет. Начал Заяц:

– Ребята, вы все сами видели. Ящеры ящики таскают, а люди за ними приглядывают. И не похоже, что крокодилов это особенно смущает, скорее, наоборот – бегают, что те дрессированные собачки в цирке. Как будто даже и боятся… Не шибко схоже с тем, о чем нам говорили и показывали, верно?

– Короче, командир, – совершенно седой в свои неполные сорок капитан Махнов пожал плечами. – Тут всего два варианта. Или нам наврали, или мы чего-то сильно недопонимаем. Поскольку в первое я не верю – правильно, мужики? – значит, выход один – брать языка да поговорить с ним… с пристрастием. Выяснить, так сказать, что да как!

– Ну, языка-то нам по-любому брать нужно, вот только… – засомневался Заяц.

– Ты про ящерицу? Так я не о том. Теперь, – Махнов особо акцентировал это самое «теперь». – Нам именно человечка брать надобно. Да и поговорить с ним по душам. А лучше двух сразу, а то вдруг первый при допросе загнется… Ну, вот где-то так я понимаю.

– Согласны, мужики? – решился старлей.

– Понятное дело, согласны, – загудели разведчики. – Как темнеть начнет, возьмем любого из этих, что по полю слоняются. А пока обстановку срисуем.

– Добро, – кивнул командир группы. – В город не суемся, попробуем ограничиться космодромом. Чердыклиев, Углов, останетесь здесь. Один наблюдает, второй в охранении, через полчаса меняетесь. Особо отметьте, в каких зданиях собираются люди, в каких ящерицы. Все ясно? – названные разведчики дружно кивнули.

– Остальные за мной, прошвырнемся тихонько по округе, глядишь, еще чего высмотрим. Время у нас пока что имеется…

Грот, система Электра,

созв. Волосы Вероники, 2297 год

Капитан Ильченко задумчиво грыз травинку, нисколько не беспокоясь по этому поводу. Ксеноботанику им, за неимением времени, не преподавали даже вкратце, так что и мысли о том, что местная флора может чем-то угрожать человеческому организму, он не допускал. Да и привык он размышлять именно так, с травинкой или соломинкой во рту. Со спичкой, на худой конец, буде дело происходило зимой. Там, на Земле, привык.

Остальные двое разведчиков, младлей Коршунков и лейтенант Перцев, живописно расположились неподалеку, сами того не осознавая, почти точно копируя известную картину «Охотники на привале». Собственно, так оно и было: и привал имел место, и охотники. На крупную дичь, очень такую крупную… Так и не успевший совершить в земной реальности свой желанный подвиг, младший лейтенант сосредоточенно изучал карту местности, развернутую над поверхностью комма, видимо, прикидывая наиболее подходящее для будущего героизма место. Перцев, с усмешкой поглядывая на младшего товарища, уминал пищевой рацион, пользуясь для этого не стандартной одноразовой ложечкой, а трофейной немецкой ложковилкой, с которой не расставался с сорок второго и которую ему вернули после санобработки в числе прочих личных вещей.

Выбросив изжеванную травинку, капитан автоматически сорвал новую и отправил в рот, продолжая размышлять. Итак, Приречье, изначально и бывшее их целью, после разговора с обнаруженными в лесу беглецами отпало само собой. А до ближайшего крупного города – две сотни километров. Это по прямой. А если по огибающей горные отроги и лесные массивы дороге или достаточно редким в этих местах тропам, так и вовсе почти три. Смешное, конечно, расстояние при наличии любого более-менее скоростного транспорта… но у них на данный момент никакого транспорта нет. Как и уверенности, что и этот город не постигла печальная участь Приречья.

Вот и решал капитан, что делать, уже целых три травинки решал…

Шарить по округе, не слишком удаляясь от района эвакуации и надеясь на случайную удачу? Глупо, ведь у них вполне конкретное задание: любой ценой выяснить, чем занимается противник на оккупированных территориях, и постараться захватить хотя бы одного ящера. Последнее, несмотря на солидные размеры «крокодилов», было вполне выполнимым: перед выбросом их снабдили парализующими препаратами и переносным антигравитатором грузоподъемностью до тонны. Строго-настрого наказав не расходовать батарею антиграва ни для чего, кроме как для транспортировки усыпленного ящера к месту посадки челнока. Но вот где его теперь найти, этого самого ящера? Все-таки идти к разрушенному Приречью? Сомнительно, что ящерицам есть, чем заниматься на радиоактивной пустоши, раскинувшейся на месте города. Тогда что? Добираться до Горного, как назывался ближайший населенный пункт, рискуя при этом сломать все графики движения? Связи-то у них нет, отложить посадку модуля нельзя, да и никакого антиграва не хватит на такую дорогу…

Ильченко мысленно прокрутил в голове карту – в отличие от «молодого» Коршункова комм ему для этого нужен не был. Что ж, есть и еще один вариант – небольшой городок в полусотне километров отсюда. Эдакий среднестатистический райцентр с названием Высел и населением в пару тысяч душ, если мыслить привычными земными категориями. Правда, идти туда придется через два довольно сложных перевала, зато есть шанс хотя бы выяснить, интересуют ли врага небольшие населенные пункты, а при совсем уж большой удаче и языка на обратной дороге с собой прихватить. Ладно, на том и порешим…

– Подъем, бойцы, – скомандовал капитан, первым пружинисто поднимаясь на ноги. – Перец, дожрал, наконец? И как в тебя столько влезает…

– Сам удивляюсь, – сыто хихикнул лейтенант, активируя ликвидатор использованного пайка. Зеленый пластиковый контейнер потемнел, съежился и рассыпался невесомой пылью. Между прочим, пылью, напрочь отбивающей нюх у самой лучшей ищейки – тоже военная разработка, кажется, из XXII века.

– Коршунков, тебе что, особое приглашение нужно? Гаси свой комм и собирайся. Выходим через три минуты, – Ильченко принципиально называл его или по званию, или по фамилии, считая, что боевую кличку еще нужно заслужить. Ну, какой из него пока что Коршун? Никакой. Не Вороной же звать? Младлея в отличие от Перцева и Броско он раньше не знал, ни в штрафбате, ни до того. А с теми, с кем ни разу не ходил за линию фронта, привык держаться с осторожностью. По крайней мере, до первого боя или первого рейда в тыл врага… – Готовы? – капитан придирчиво оглядел бойцов, затем место привала. – Активируйте камуфляж, боевой режим «три». Погнали…