— Объявляю вас мужем и женой.

Все было кончено. Обратной дороги нет. Руби била дрожь, но она решительно не желала показывать Сандеру, насколько расстроена.

Расстроена?! Тело ее трепетало под кремовым платьем от Веры Вэнг, которое Руби отвергла, однако консультант включила его в список покупок, и женщина поняла, что ей придется надеть его. Все-таки это ее свадьба. Дрожь, которую она едва могла сдержать, не прекращалась. Что с ней происходит? Чего она ждала? Поздравлений и цветов? Заверений в вечной любви? Ведь она вышла замуж за Сандера — того самого Сандера, который даже не взглянул на нее во время брачной церемонии, состоявшейся в каком-то отдаленном, никому не известном бюро регистрации. Он наглядно продемонстрировал Руби, насколько «страстно» хочет видеть ее своей женой. Впрочем, не больше, чем она его — своим мужем.

Сандер взглянул на левую руку Руби. Кольцо, которое он только что надел на палец жены, казалось немного великоватым, хотя по размеру оно точно подходило ей. Руби была очень хрупкой, а теперь, похоже, еще больше похудела. Но почему это должно его волновать?

Нет, это его нисколько не беспокоит. Женщины склонны притворяться, чтобы обмануть других. Руби — прекрасная мать, любящая и заботливая, и без нее мальчикам будет плохо. В этом возрасте Сандеру была очень нужна мать. Горькие чувства охватили его, вызвав тоскливые воспоминания.

После смерти родителей он часто задумывался о том, почему отец охотно удовлетворял финансовые запросы жены. Потому что любил ее? Да, любил, хотя и не признавался в этом, а она использовала любовь мужа против него. Сандер поклялся, что его никогда не постигнет подобная участь.

И все же он теперь женат на женщине, которая отдалась ему так искренне и страстно, что до сих пор, по прошествии многих лет, он не может забыть об этом. И он будет дураком, если позволит себе снова сблизиться с ней. Он не допустит, чтобы это произошло.

В отель они возвращались на такси — и всю дорогу молчали. Руби знала, что у Сандера на сегодня еще назначены деловые встречи, поэтому с облегчением думала о том, что сможет побыть одна и обдумать свое новое положение. Она в очередной раз напомнила себе о том, что, собственно, сама вынудила Сандера жениться на ней.

Сандер проводил ее до номера и оставил, не сказав ни слова.

Мальчики были перевозбуждены, они явно устали. Пребывание в Лондоне стало для них волнующим событием. Короткий сон им совсем не помешает, а ей поможет избавиться от спазмов в желудке и головной боли.

Сняв свадебное платье и надев удобный домашний халат, Руби уложила близнецов. Убедившись, что они уснули, она прошла в ванную комнату и, порывшись в сумочке в поисках лекарства от головной боли, случайно нащупала противозачаточные таблетки. Хотя Сандер и заставил ее принимать их, она не позволит ему затащить ее в постель. Эти мысли вызвали новый приступ головной боли, но, к счастью, сейчас Руби не тошнило.

Она была так измождена, что после ванны у нее не хватило сил вытереться, не говоря уже о том, чтобы надеть ночную рубашку. Совершенно голая, мокрая, она забралась под одеяло и мгновенно уснула.

Руби проснулась, охваченная каким-то ноющим тревожным чувством. Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы осознать: ее встревожила тишина. Близнецов не было слышно. Как долго она спала? Сердце ее сильно забилось, когда, взглянув на часы, женщина поняла, что прошло три часа после того, как она уложила мальчиков спать. Что случилось?

Дрожащими руками откинув одеяло, Руби схватила полотенце, которое бросила возле кровати, завернулась в него и босая побежала в комнату близнецов.

Она была пуста. Сердце Руби замерло.

На подгибающихся ногах она металась по номеру, открывая двери и зовя мальчиков, даже проверила, заперта ли входная дверь. И все это время воображение ее рисовало ужасные картины.

В ужасающей тишине, царящей в гостиничном номере, — только родители знают, какой зловещей может быть тишина, если не слышны детские голоса, — Руби без сил опустилась на диван.

Наверное, Сандер их увез. Другого объяснения нет. Он вернулся, когда она спала, и воспользовался этим. Ведь он не хотел на ней жениться — точно так же, как она не хотела выходить замуж за него. Все, что его интересовало, — это мальчики. Его сыновья. И теперь он украл их у нее.

Может быть, они уже летят в самолете на остров? Его остров, на котором Сандер устанавливает свои законы и откуда Руби никогда не сможет забрать сыновей. Между прочим, их паспорта находятся у него. «Юридическая формальность», — сказал он, и она по глупости согласилась с ним.

Шок, горе, страх и ярость охватили молодую женщину, но сильнее всех чувств была тревога за сыновей и злость на Сандера, который мог причинить им вред.

Вдруг Руби услышала какой-то звук. Это открылась входная дверь. И тут же раздались знакомые голоса.

Близнецы!

Руби мгновенно вскочила, боясь, что звонкие детские голоса ей почудились. Но вот сыновья уже здесь, в гостиной. Они бегут к ней и радостно сообщают:

— Папа повел нас в кафе попить чаю, потому что ты спала.

От них пахло свежим холодным воздухом, который они принесли с собой.

Опустившись на колени, Руби прижала к себе крепкие детские тельца, не в силах вымолвить ни слова. Близнецы были ее жизнью, ее сердцем, всем.

Сандер стоял, глядя на нее, и она вспомнила, что единственной одеждой, прикрывавшей ее тело, является полотенце.

Вернувшись в спальню, Руби сбросила полотенце, схватила чистые трусики и старый велюровый халат. Она была слишком взволнована и хотела как можно быстрее вернуться к сыновьям, поэтому совсем не думала о том, как она выглядит и что подумает о ней Сандер. Он не увез мальчиков на остров, но ощущение потери, которое Руби испытала, не могло пройти бесследно. Теперь, как никогда, она еще больше была уверена в том, что сделает все возможное, пойдет на любые жертвы — лишь бы не разлучаться с сыновьями.

Руки ее дрожали, когда она завязывала пояс на халате. Из гостиной донесся звук включенного телевизора, и когда она вернулась назад, мальчики сидели рядышком и смотрели мультфильм, а Сандер расположился за маленьким столом перед включенным ноутбуком.

Сандер и Руби молчали, и напряжение, возникшее в воздухе, без всяких слов свидетельствовало о том, какую враждебность испытывают они друг к другу.

Головная боль прошла, сменившись ноющим чувством вины. Через час Руби читала книгу накормленным, выкупанным и уложенным в постель мальчикам. Она смотрела, как дети сладко засыпают после вечерней сказки. Сегодня произошло то, чего с ней никогда не случалось. Она так крепко заснула, что не слышала, когда Сандер пришел и забрал ее сыновей. Как такое могло произойти? Почему она утратила бдительность?

Больше она их не покинет и останется с ними на всю ночь.

Дверь спальни открылась. Мгновенно напрягшись, Руби прошептала:

— Что ты хочешь?

— Я пришел пожелать спокойной ночи своим сыновьям.

— Они спят. — Она встала и направилась к двери, собираясь закрыть ее, но Сандер придержал дверь, оттеснив жену, и за дверью, таким образом, оказалась она. Он подошел к спящим мальчикам и поцеловал их.

Руби направилась в свою комнату. Но прежде чем скрыться в ней, она не выдержала и, повернувшись к Сандеру, заявила:

— Ты не имел права забирать мальчиков, не спросив меня.

— Они — мои сыновья, так что право я имею. А что касается того, чтобы сообщить об этом тебе…

Сообщить, а не спросить, отметила Руби. Испытанный ею шок сменился гневом.

— Ты спала, — продолжал он.

— Ты мог разбудить меня. Ты должен был разбудить меня! Как мать я имею право знать, где находятся дети.

— Ты имеешь право, я имею право… А как насчет их прав? Разве они не имеют право на мать, которая думает прежде всего о них, а не о себе? Неудивительно, что женщина, по ночам развлекающаяся с мужчинами, спит днем. Зная тебя, я уверен, что ты этим самым и занималась.

Руби стало дурно от его слов. С гневом она воскликнула:

— Зная меня?! Ты вообще меня не знаешь. И твои отвратительные предположения ко мне совершенно не относятся. Я никогда не уходила ночью, чтобы развлечься с мужчинами, и не оставляла сыновей. Я уснула потому, что плохо себя чувствовала, хотя, конечно, ты мне не поверишь. Ты предпочитаешь оскорблять меня, а не выяснять правду.

— Я на собственном опыте знаю, какая ты.

Щеки Руби вспыхнули.

— Ты судишь обо мне по одной короткой встрече, когда я была…

— Слишком пьяна и не ведала, что творила?

Его циничное замечание больно задело Руби. Много лет она корила и винила себя за то, что тогда произошло. А Сандер только усилил болезненное ощущение вины. Руби яростно замотала головой.

— Я была слишком глупа и наивна. Я придумала волшебную сказку, которая превратилась в фильм ужасов, — с горечью произнесла она. Охваченная гневом, не в силах сдержаться, молодая женщина добавила: — Ты напрасно изливаешь на меня свое презрение, потому что я сама презираю себя — за то, что поверила, будто ты какой-то особенный.

Руби почувствовала, что у нее закружилась голова. На нее нахлынули воспоминания той давней ночи. Они были такими живыми, что Руби перестала владеть собой. Она жаждала найти в объятиях Сандера тепло и защиту, которых лишилась, хотела привязать его к себе, но попыталась добиться этого самым примитивным образом — отдалась ему.

— Не разыгрывай драму, — насмешливо бросил Сандер. — Это совершенно ни к чему, поскольку я не сомневаюсь — это обман.

— Ты сам обманываешь себя! — горячо воскликнула Руби.

— Ты осмеливаешься обвинять меня в самообмане? — с угрозой поинтересовался Сандер, наступая на нее. Руби попятилась назад — и так быстро, что наступила на кончик пояса от халата. Ткань мгновенно поддалась, потянувшись вслед за пояском, и обнажила бледную округлость груди и темный сосок.

Сандер первым увидел это — прежде чем Руби поняла, что произошло. Голос его стал приглушенным, когда с циничной ноткой он произнес:

— Значит, вот что тебе нужно. Ты нисколько не изменилась.

— Нет! — отчаянно воскликнула Руби, но крик ее был заглушен жестоким и яростным поцелуем, а также хлопком закрывшейся двери. Шансов на бегство не осталось.

Умелые руки быстро сорвали с нее халат, а губы по-прежнему неистово осыпали ее рот поцелуями. В зеркале Сандер видел обнаженную стройную спину женщины. Ее нежная кожа в неярком освещении напоминала ему внутренность раковин, которые он находил на пляже возле своего дома. Против воли в голове Сандера всплыли воспоминания о той ночи: Руби трепетала в его объятиях, потом содрогалась, умоляя о ласках и мгновенно возбуждаясь от каждого легкого прикосновения. Распутница, даже не пытавшаяся скрыть свою похоть, откровенно наслаждавшаяся его ласками, умолявшая удовлетворить ее…

Сандер проник языком в ее рот так яростно, будто пытался таким образом избавиться от воспоминаний. Ее чувственные нежные губы плотно обхватили его, приглашая исследовать затаенные уголки. Простые белые трусики, которые были на Руби, раздражали его. Сандер хотел раздеть ее догола, а заодно сорвать с нее ложь и обман, которыми она прикрывалась. Он заставит ее сознаться, кто она такая на самом деле, покажет ей ее истинную сущность.

Он быстро оставил Руби без всяких защитных покровов. Ее фигура была идеальной — насколько может быть идеальной женская фигура. «Если добавить несколько фунтов, она станет совершенной», — подумал Сандер. С тонкой талией и пышными бедрами, с длинными стройными ногами, будто созданными для того, чтобы чувственно и жадно обвить торс мужчины в жажде получить удовольствие. Груди Руби были полными и упругими, и Сандер помнил, как отзывчивы ее соски. Когда он обхватил их губами и пощекотал языком, она закричала в экстазе.

И зачем он терзает себя воспоминаниями, когда она здесь, принадлежит ему, и тело ее трепещет в его объятиях, предчувствуя наслаждение?

Руби была обнажена и находилась в его полной власти. Она могла бы возмутиться, оттолкнуть мужчину, однако тело ее хотело иного. Оно жаждало Сандера.

Некая темная сила овладела ею, подавив разум и гордость и пробудив страстное желание, с которым Руби не могла совладать.

Оказавшись в объятиях Сандера, она словно стала совсем другой женщиной — неистово страстной, безудержно чувственной, желающей лишь одного: отдаться ему и взамен получить его.

Такова, наверное, ее судьба: подчиняться Сандеру. Овладев ее ртом в неистовом поцелуе, он затем с такой же чувственной неистовостью стал покрывать поцелуями шею молодой женщины, задержавшись в том месте, где пульсировала жилка, безрассудно выдавая ее возбуждение.

Ему было мало смотреть на обнаженное тело Руби, прикасаться к нему. Сандер хотел почувствовать ее целиком. Она пробудила в нем такое мучительное, настойчивое желание, что он уже не мог остановиться. Он должен завоевать ее, подчинить себе, доставив ей наслаждение. Мужчина хотел, чтобы сначала получила удовлетворение женщина. Он мечтал услышать ее стоны, говорящие о том, что она жаждет его, и лишь потом отдаться собственной страсти.

Сандер попался в шелковые сети древнего, как мир, чувства. Это было какое-то сумасшествие — лихорадочное, одержимое, — от которого он был не в силах избавиться.

Подхватив Руби на руки, Сандер отнес ее на кровать. Он видел, как расширились и потемнели от восторга глаза женщины при виде его возбужденного нагого тела, выдавая ее с головой.

Теперь Руби превратилась в женщину, ведомую темной силой страсти. Дыхание ее учащалось с каждой минутой, а в низу живота усиливалось томление.

Взглянув на Сандера, Руби увидела в его глазах такое же желание. Он опрокинул ее на спину, обхватив руками груди. Он чувствовал, что она хочет его, и принялся удовлетворять ее эротический голод — горячими губами и языком. Сандер ласкал ее груди до тех пор, пока она не выгнулась в изнеможении, застонав от невыносимого наслаждения.

Ощущение его руки, проникшей между ее ног, мало назвать приятным. Оно было просто необходимым.

Лоно Руби стало влажным, готовым принять его, как и прежде. Но на секунду недоверие к женщинам снова всплыло из подсознания. Ему больше не нужны нежеланные дети.

— Таблетки… — начал Сандер.

Руби кивнула.

Загорелое тело его блестело от пота… Все чувства Руби, обострившись до предела, сконцентрировались на Сандере. Это напугало ее шесть лет назад и пугало теперь.

— Да, я их приняла, — пробормотала она.

— Клянешься?

— Клянусь…

Сандер уловил страсть в ее дрогнувшем голосе. Руби сгорала от нетерпения — так же, как и он. Ему приходилось сдерживать себя с самой первой минуты, как только он увидел ее. Мучительное влечение к ней насмехалось над ним, когда он пытался отрицать его, а теперь оно захлестнуло Сандера с головой, и огонь, вспыхнувший внутри, грозил поглотить мужчину. Сейчас для него, кроме этого желания, не существовало ничего. Он оказался во власти столь мощной силы, что ему пришлось подчиниться.

Они двигались в такт, и слова им были не нужны. Ярость и вожделение, охватившие их, боролись между собой, а ритм страсти нарастал. Тело Руби с радостью приняло его, когда он вошел в нее, словно меч в ножны. Оно требовало, чтобы Сандер двигался резче и быстрее — туда, откуда они смогут вместе взлететь на небеса, а затем спуститься на землю.

И вот он наконец произошел — потрясающий взрыв чувственного напряжения, охвативший Руби и Сандера, излившего в нее семена новой жизни. Только на этот раз не будет никакой новой жизни, потому что она принимает таблетки.

Они лежали рядом в темноте, и в наступившей тишине слышалось их прерывистое дыхание.

Теперь — когда все было кончено — Сандер, обретший способность мыслить трезво, вынужден был признать правду: он поддался своей страсти. Он был не в состоянии контролировать желание, которое Руби пробуждала в нем. Оно овладело им сейчас и овладеет снова. Понимание этого больно задевало гордость мужчины.

Не глядя на нее, он бесстрастно произнес:

— С этого момента я становлюсь единственным мужчиной, с которым ты будешь заниматься сексом. Тебе понятно? Моя жена не должна позорить меня, предлагая себя другим мужчинам. И для того, чтобы удержать тебя от соблазна, я буду следить за тем, чтобы твои непомерные сексуальные аппетиты были удовлетворены.

Сандер понимал, что слова его — лишь маска для прикрытия собственных слабостей. Ему была невыносима мысль, что Руби спит с другими мужчинами. Он был не в состоянии обуздать свою тягу к ней — несмотря на то что презирал себя за это.

Руби почувствовала, как вспыхнули ее щеки. Унижение было нестерпимым. Она хотела объяснить Сандеру, что с ней произошло нечто невероятное, когда она оказалась в его объятиях. Она готова была поклясться чем угодно, что другие мужчины не оказывают на нее подобного воздействия. Она даже собиралась признаться, что Сандер — единственный, с кем она занималась сексом. Но молодая женщина понимала, что он не станет ее слушать.

Позже, оставшись в одиночестве, Сандер попытался разобраться, почему в ту секунду, когда он прикоснулся к Руби, у него возникло желание овладеть ею. Причем желание было настолько сильным, что оно подавило его сопротивление, и Сандер не устоял. Эта женщина пробуждала в нем необыкновенные чувства, и Сандер, хотя и неохотно, был вынужден это признать.