Щеки Ионы вспыхнули.

— Признайся себе, — сказала она вслух. — Ты реагируешь на него как распутница. Он понял это и отступил, прежде чем ситуация вышла из-под контроля.

Наверное, следует уступить и позволить событиям идти своим чередом. Искушение слишком велико, оно затуманивает разум, наполняя его соблазнительными образами и воспоминаниями, которые способны парализовать волю.

Возможно, она справилась бы с собой, если бы не влюбилась в Люка…

Она предусмотрительно легла спать, не дожидаясь его возвращения. Ей даже удалось уснуть, хотя она слышала, что кто-то прошел мимо ее двери.

Позже — гораздо позже — Иона проснулась словно от толчка. Сердце ее колотилось, и она никак не могла успокоиться. В голове продолжали крутиться обрывки сна.

«Кевин», — не веря себе, подумала молодая женщина. После Таити он перестал ей сниться. Иона больше не переживала снова и снова тот момент, когда он из последних сил вытащил ее на скалы. В ту же секунду его унесло в море беспощадной волной.

Но на сей раз это не был ночной кошмар: Кевин плыл по голубым волнам, ласковое солнце освещало его милое лицо, и он улыбался…

Таким счастливым он бывал всегда, когда ветер, море и яхта идеально взаимодействовали друг с другом.

Она тоже хочет быть счастливой. Может быть, любовь к Люку принесет ей освобождение?

Не в силах больше уснуть, Иона встала с кровати, подошла к окну и отдернула занавески.

Прошедший ночью снегопад окутал горы белой пеленой и скрыл острые зубцы скал.

В отдалении из кратера вулкана Руапеху поднимался дым, загадочный и зловещий. Местные жители — маори — считали действующий вулкан священным. Он уже убивал людей и мог сделать это снова.

Поежившись, Иона взглянула на часы. Лучше принять душ и подготовиться к новому дню.

Иона с Хлоей завтракали, когда из кабинета вышел Люк. Поцеловав девочку в щеку, он сказал:

— Доброе утро, Иона. — Выпрямившись, он окинул ее холодным взглядом. — Надеюсь, ты не собираешься надевать в горы джинсы?

— Нет. — Иона надеялась, что он не заметит ее состояние. — Они холодные и пропускают ветер, словно бумага.

Люк кивнул:

— Хорошо. Я собираюсь прокатиться по отдаленным склонам, поэтому меня поднимут на вершину на вертолете. Но сначала мы с тобой покатаемся на трассе для новичков. — Взглянув на часы, он нахмурился. — Вы будете готовы через полчаса?

— Да, — сказала Иона. На вертолете? Неужели Люк так хорошо знаком с горами, что готов спускаться вне трасс?

Через полчаса, взглянув на него, она поняла: он знает, что делает. Одежда его была непродуваемой, непромокаемой и очень прочной. Лыжный костюм красиво подчеркивал широкие плечи и длинные ноги, обутые в тяжелые ботинки. На голове была традиционная лыжная шапочка.

В такой одежде Люк выглядел потрясающе мужественным и сексуальным.

Иона же в лыжном костюме Энджи чувствовала себя нелепо и скованно.

Люк поинтересовался:

— Хлоя готова?

— Абсолютно.

Хлоя собиралась надеть ярко-розовый лыжный комбинезон. Девочка надулась, когда Иона предупредила ее, что в этом комбинезоне она замерзнет на ветру, однако послушно надела куртку с теплым капюшоном, в которой выглядела очаровательно.

Сердце Ионы сжалось. «Осторожно, — предупредила она себя, когда они спускались вниз, — через несколько дней ты помашешь ей ручкой, и больше вы никогда не увидитесь».

Люк провел с ними на трассе для новичков примерно полчаса, наблюдая за тем, какие успехи делает Хлоя, затем поцеловал ее на прощание. Выпрямившись, он сурово бросил Ионе:

— Увидимся позже.

Люк произнес это так, будто отталкивал ее. Иона кивнула. Он отвел в сторону Джакобо, и они поговорили о чем-то. Затем Люк ушел.

Хлоя проявила большие способности в катании на лыжах. Координация движений была прекрасной для трехлетнего ребенка, и сияющие личико девочки выражало восторг, когда она демонстрировала няне свои успехи.

Однако, несмотря на все старания, Ионе не удалось избавиться от тревожного чувства. Где-то глубоко в подсознании росло беспокойство.

Когда занятия были окончены, Иона позавтракала в кафе вместе с Хлоей и Джакобо, а потом отвела зевающую девочку в домик, где уложила ее в кровать.

Затем она отправила по мобильному телефону сообщение кузине о том, что у нее все хорошо, и с благодарностью за лыжный костюм. Подойдя к окну, молодая женщина взглянула на горы, гадая, где сейчас находится Люк.

Когда он наконец вернулся, Иона с облегчением вздохнула. Люк холодно поприветствовал ее и удалился в кабинет.

К разочарованию Хлои, он был все еще там, когда она проснулась. Быстро съев яблоко и выпив стакан молока, девочка решительно направилась к его двери, и Иона с трудом отговорила ее. Ей удалось занять Хлою пазлами.

Звук распахнувшейся двери заставил девочку вскочить на ноги. Лицо малышки радостно вспыхнуло, она побежала к Люку, что-то быстро тараторя на греческом языке.

— Говори по-английски, Хлоя, — напомнил он и взглянул на Иону: — О каком зоопарке идет речь?

— Это зоопарк молодняка. В нем содержатся детеныши, которых можно гладить и рассматривать вблизи.

— Пожалуйста, пойдем туда, Люк! — умоляла Хлоя. — Там есть овечки, маленькие телята, которые сосут твои пальцы, несколько щенков и малыши… — Она замялась и перешла на греческий.

— Крольчата, — помог ей Люк и поинтересовался у Ионы: — Где находится этот зоопарк?

— Достаточно близко. Насколько я поняла, на другом конце деревни.

— Джакобо отвезет вас туда, — решил Люк. Хлоя нахмурилась, а он пояснил: — Мне надо сделать несколько важных звонков.

Посещение зоопарка доставило им массу удовольствия. Хлоя блаженно улыбалась, поглаживая маленького черного кролика. В это время за спиной Ионы появилась какая-то женщина:

— У вас хорошенькая дочь — просто прелесть!

Прежде чем Иона успела ответить, в разговор вмешался Джакобо.

— Спасибо. Мы считаем, что она — само совершенство, но, конечно, мы необъективны, — вежливо произнес он.

Женщина, по-видимому очень разговорчивая, рассмеялась:

— Все родители необъективны. Вы здесь в отпуске?

— Да, — сказал Джакобо и тепло улыбнулся Ионе.

Дружелюбные расспросы продолжались:

— О, вы американцы, да? Как вам нравится Новая Зеландия?

— Мы наслаждаемся вашей милой страной. — Акцент Джакобо стал более отчетливым. — Нам пора идти, милая.

— Желаю вам приятного отдыха, — попрощалась с ними разговорчивая дама.

Иона протянула Хлое руку, но девочка проигнорировала ее и, опустив голову, шла рядом. Иона спросила:

— Что случилось?

Джакобо открыл дверцу автомобиля, посадил их в салон, а сам сел за руль.

— Ничего, — спокойно сказал он, заводя мотор. — Здесь все люди такие любопытные?

Иона, приподняв брови, холодно ответила:

— Новозеландцы известны своим дружелюбием.

Они ехали молча до самого дома. И Хлоя — нежная, ласковая, счастливая Хлоя — зарыдала, выходя из машины. К удивлению Ионы, плач усилился, когда они пришли в номер, а затем перерос в истерику, которая заставила Люка выйти из кабинета.

Иона взяла заходившуюся от рыданий девочку на руки и направилась в свою комнату. Игнорируя мрачный взгляд Люка, она сообщила:

— Хлоя переутомилась. Ей станет лучше, когда она примет ванну и поужинает.

Девочка закричала:

— Я не дочка Джакобо! Я — дочка Лукаса!

Позже, когда Хлоя успокоилась и легла спать, Люк поинтересовался:

— Что все это значит, черт возьми?

— Я не думала, что она услышит. — Иона описала сцену с чересчур любопытной женщиной. — Но почему Джакобо так сказал?

Люк молчал секунду, затем произнес:

— Ты хорошо с ней обращаешься. У Хлои давно не было подобных истерик.

Иона ответила, грустно улыбнувшись:

— Я догадываюсь, почему она расстроилась, но ты не ответил на мой вопрос.

Люк долго молчал. Наконец он заговорил:

— У меня есть к тебе предложение.

— Еще одно?

— Еще одно, — коротко согласился он. — Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

Иона получила такой шок, что у нее закружилась голова. Она заморгала, а затем уставилась на Люка. Лицо его было решительным и твердым, и женщина убедилась в том, что он действительно произнес слова: «Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж…»

Что-то раскололось внутри. Возможно, это было ее сердце. Голова шла кругом, и Иона не могла ясно мыслить. Она пролепетала:

— Почему?

Люк отвернулся и налил бокал вина для нее — того самого, которое ей понравилось на Таити, — и что-то более крепкое себе.

— Возьми, — сказал он отрывисто, передавая бокал Ионе. — Для этого есть несколько причин. Нелли не вернется к Хлое в обозримом будущем. Она вынуждена ухаживать за матерью.

Иона отпила большой глоток, затем поставила бокал — так резко, что он звякнул.

— Тебе не стоит жениться ради этого. Хорошую няню найти не так сложно, — с трудом выдавила она. — Энджи порекомендует тебе парочку первоклассных нянь.

Это уже слишком! Черт возьми, он мог просто предложить ей поработать у него няней.

Хотя слово «предложить» не очень подходило. Люк не предлагал, а приказывал.

Спрятав глаза за густыми ресницами, Люк произнес:

— Я получил подтверждение, что мой отец — который, как тебе известно, является биологическим отцом Хлои, — собирается через суд забрать у меня девочку.

Иона чуть не задохнулась:

— Зачем он делает это?

Спокойным и ровным голосом, в котором звучал металл, Люк ответил:

— До сих пор он был убежден, что из-за козней его жадной и неверной любовницы я удочерил ребенка неизвестных родителей. Только теперь он обнаружил, что Хлоя действительно его дочь.

Возмущенная, Иона воскликнула:

— Вот так — будто она игрушка? Ты должен принять решение, которое удовлетворяло бы вас обоих, чтобы вы оба…

— Нет. Он не хочет этого. И я тоже.

Иона потрясла головой, пытаясь вникнуть в его слова:

— Но ведь ты говорил, что твой отец отверг Хлою.

— Он был убежден, что любовница ему неверна, поэтому отказывался признавать ее ребенка.

— Люк, любые споры об опекунстве лучше решать мирным путем. Ведь ты и твой отец определенно можете…

— Это не просто спор об опекунстве, — прервал ее Люк, и она уловила в его взгляде глубокую усталость. Отвернувшись, он посмотрел в окно и странно незнакомым голосом произнес: — Хлоя для моего отца — лишь орудие, с помощью которого он намерен продолжать войну со мной. Эта война началась, когда он поверил лживым наветам моей мачехи и выгнал меня из дома.

— Я понимаю — тебя возмутила ее ложь…

Люк повернулся и пронзил ее ледяным взглядом:

— Она обвинила меня в том, что я пытался соблазнить ее.

Иона не стала притворяться, что ничего не знает о давнишнем скандале:

— Твой отец должен был выяснить все обстоятельства, прежде чем поверить ей.

— Мой отец верит, что он — прямой потомок Тесея, царя Афин, который убил сына за то, что тот якобы изнасиловал свою мачеху. Я думаю, он считает, что события мировой истории повторяются.

— Почему?

Люк неохотно объяснил:

— Мы постоянно ссорились. Отец хотел руководить моим будущим, а я решил идти своей дорогой. Он презирал мои надежды, мои планы и мои амбиции. — Он пожал плечами. — Я был горяч и дерзок. А он, подозреваю, завистлив. Я был молод — он нет. Мне кажется, ты не веришь, что я сделал это.

— Конечно, не верю. — Иона запнулась. Неужели он сомневался в ней?

— Почему? — довольно равнодушно поинтересовался он.

— Потому что я не могу представить себе, что ты способен на такое, — сказала она после нескольких напряженных секунд молчания. Это прозвучало неубедительно, и Иона добавила: — Наверное, я считаю так потому, что ты очень хорошо относишься к Хлое.

Когда он саркастично приподнял брови, она вспыхнула:

— Хорошо. Возможно, я преувеличиваю, но именно этот факт, а также интуиция подсказывают мне это. К тому же ты всегда был абсолютно честен со мной.

Еще до начала их короткого бурного романа Люк ясно дал ей понять, что у них нет никакого будущего, и Иону это удовлетворило, поскольку так ей было легче успокоить свою совесть.

Иона ощутила жар в теле, когда на нее нахлынули воспоминания — совершенно неуместные в данной ситуации.

Наконец, высоко подняв голову, она заключила:

— Я по-прежнему считаю, что ты погорячился. Не надо жениться, чтобы доказать, что Хлоя должна остаться с тобой, а не с человеком, которого она ни разу в жизни не видела.

Люк взглянул на Иону, глаза ее приобрели непостижимо загадочный зелено-голубой цвет. Интересно, говорит ли она правду?

Хотя какое это имеет значение!

Его решимость крепла. Хлоя слишком важна для него. Адвокат настаивает на том, что лучший способ избавиться от притязаний отца — это женитьба на женщине, которая обожает Хлою.

Если бы он был верующим, то счел бы, что боги проявили милость и послали ему Иону именно по этой причине. Необходимо любой ценой уговорить ее выйти за него замуж.

— Как ты удочерил Хлою? — тихо спросила Иона.

Люк пожал плечами:

— Однажды мне позвонила бывшая любовница моего отца. Взбешенная женщина рассказала о том, что она забеременела от него, а он отказывается признать ребенка. Она не хотела иметь детей, однако сделать аборт не решилась. Женщина рассматривала ребенка как некое средство, которое она могла бы использовать с выгодой для себя. Когда я предложил ей деньги, она с радостью согласилась подписать все бумаги и отдать ребенка мне.

— Ты хочешь сказать, что она продала тебе Хлою? — уточнила Иона.

— Да.

— Зачем ты купил ее?

— Потому что она — моя сестра, — честно ответил Люк. — К тому же я сделал тест ДНК, и он подтвердил наше родство. Я грек, Иона, и единственный сын. Меня воспитывали как будущего главу семьи, за благоденствие которой я должен отвечать. А это означает, что я обязан заботиться о каждом своем родственнике.

— А как же твой отец?

— Я больше не являюсь его сыном.

— Но как он понял, что Хлоя — его дочь?

— Женщина, которая родила Хлою, бездумно промотала деньги, которые я ей дал. Она попыталась получить у меня дополнительную помощь, но я ей отказал. Разозлившись, она позвонила моему отцу и рассказала ему обо всем. Возможно, он хорошо заплатил ей за информацию, но меня это не волнует.

Иона взглянула на него, и в ее загадочных русалочьих глазах блеснула тревога.

— Но почему он поверил ей на сей раз?

— Я не знаю, поверил ли он ей, — вздохнул Люк. — Однако бывшей любовнице удалось убедить его в том, что надо раздобыть образец ДНК Хлои, и он сделал это, подкупив горничную в отеле, где мы останавливались.

Иона наморщила брови:

— Но ведь ты удочерил Хлою, и по закону именно ты — отец. Он не имеет на нее никаких прав.

— Во многих странах, в отличие от Новой Зеландии, свирепствует коррупция, и тот факт, что он — биологический отец, дает ему большое преимущество. У него есть власть и связи. И он ни перед чем не остановится, чтобы отобрать у меня то, что, по его мнению, по праву принадлежит ему.

Возмутившись до предела, Иона выпалила:

— Хлоя — не игрушка! Ее нельзя покупать и продавать, не заботясь о ее чувствах. Такое нельзя делать даже со щенком, не говоря уже о ребенке.

— Я все хорошо продумал, — спокойно произнес Люк, — и отдал распоряжение быстро подготовить нашу свадьбу. Для нас забронирован отель на Таити, и мы на три дня полетим туда.

Возмущение Ионы мгновенно превратилось в невыносимую смесь паники и сладкого предчувствия. Душа ее разрывалась. Вспыхнувшая любовь боролась с трезвым рассудком, предупреждающим об угрозе остаться с разбитым сердцем. Жить в браке без любви, выйти замуж за человека, который видит в ней лишь средство выиграть судебную тяжбу…

— Я не согласна! Почему тебе необходимо жениться на ком-нибудь?

— Не на «ком-нибудь», а на тебе. — Он сделал многозначительную паузу. — Если бы тебе пришлось принимать решение, кому отдать ребенка, кого бы ты выбрала: холостяка, постоянно находящегося в разъездах, или счастливого мужа, чья жена обожает ребенка?

Похолодев, Иона упрямо произнесла:

— Кем бы ты ни был, это все равно лучше, чем отдавать ее совершенно чужому человеку.

— Я сделаю все возможное, чтобы оставить Хлою у себя, — заявил Люк. — И у меня будет больше шансов, если я продемонстрирую всем, что ребенок живет в стабильной крепкой семье. Нелли воспитана в старых традициях, не поощряющих открытого проявления любви. А ты всего за несколько дней дала Хлое то, чего не смогла дать Нелли, — веселье, жизнерадостность, молодость. Девочка доверяет тебе и начинает тебя любить. Ты, возможно, еще не любишь ее, но скоро полюбишь всем сердцем.

Иона открыла рот, затем закрыла его. Она не отваживалась признаться в том, что разлука с Хлоей станет для нее большим ударом.

Люк приподнял брови, но Иона хранила молчание, поэтому он сказал:

— Если я докажу в суде, что в нашей семье Хлою ждет стабильная жизнь с двумя людьми, которые любят ее и которых любит она, — в противовес жизни со старым человеком, никогда не видевшим ее, и с новой няней, — у меня появится шанс выиграть это дело, как говорит мой адвокат.

«А как же я?» — малодушно подумала Иона. Разрываясь между мучительным соблазном и ужасом оттого, что Люк холодно все просчитал, она до боли прикусила нижнюю губу.

— Не делай этого, — распорядился он. — Оставь свою губу в покое. Кстати, как единственный мужчина в семье, я позабочусь о твоей кузине и ее сыновьях.

— Даже не пытайся! Ты не сможешь купить Энджи, — вспыхнула Иона. — Или меня, если дойдет до этого.

— Я никого не собираюсь покупать, — ровным голосом произнес Люк, а глаза его сузились. Пристально взглянув на Иону, он добавил: — И тебя не покупаю, однако соблазнить попробую. — Его улыбка заставила ее затрепетать. — Но не потому, что я этого хочу. Все — для Хлои. Ее будущее зависит от того, насколько мы будем близки и честны друг с другом.

Иона ощутила облегчение, которое, впрочем, мгновенно сменилось грустью. В глубине души она мечтала, чтобы Люк предложил ей выйти за него замуж просто так, руководствуясь порывами сердца, а не излагал честно, почему он хочет сделать ее своей женой.

Временной женой, как подозревала Иона. И эта леденящая мысль заставила ее надолго замолчать.