Иона, подняв глаза, встретила хмурый и твердый взгляд Люка.

— Должно быть, работодатели не раз проверяли твои рекомендации, — заметил он.

— Да… конечно, — подтвердила она. — За исключением Энджи, конечно.

— Порой самые близкие люди больше всего нуждаются в проверке. — Голос его был ровным и невозмутимым, но тем не менее Иона похолодела.

— Все правильно. Я все понимаю, — пробормотала молодая женщина. — Просто я, наверное… была захвачена врасплох.

— Должно быть, у тебя была легкая, лишенная трудностей жизнь. Я хочу такой жизни для Хлои.

— Любой отец мечтает об этом, — ответила Иона, обрадовавшись смене темы разговора.

— Я не ее отец. — В глазах Люка вспыхнули огоньки.

Иона ошеломленно смотрела на него. И прежде чем она успела привести свои мысли в порядок, с ее губ сорвался вопрос:

— Тогда кто?.. — Она потрясла головой. — Я не верю: ваше сходство — потрясающее.

— Тебе, наверное, тоже следовало проверить мою биографию. Хлоя — моя сводная сестра.

— Сводная сестра? — тупо повторила Иона.

Люк пожал плечами:

— Я удочерил Хлою. Обстоятельства не имеют значения. Важно то, что теперь она в безопасности.

— У кого ты ее взял?

— У того, кто пытался использовать ее, — нетерпеливо пояснил Люк.

— Боюсь, этой информации недостаточно, — быстро возразила Иона. — Пойми, если ей грозит какая-то опасность, мне надо знать об этом.

Он помолчал секунду, затем произнес:

— В данный момент ей ничто не грозит, но существует вероятность того, что биологический отец может предъявить права на нее.

Потрясенная, Иона невольно спросила:

— А кто ее биологический отец?

— Тот самый человек, который зачал и меня, — холодно ответил Люк.

В мозгу Ионы всплыли слова Энджи. Кузина говорила что-то насчет того, что Люк ушел из семьи, а в ответ Иона саркастически заметила, что без поддержки родных он вряд ли остался.

Похоже, она ошиблась. В семье Люка произошел серьезный конфликт, и он действительно перестал общаться со своими родственниками. Как только доберется до компьютера, она постарается раздобыть подробную информацию о жизни Лукаса Микелакиса.

А пока Иона решила сосредоточиться на текущих делах:

— Здесь вряд ли кто-то попытается украсть ребенка.

— Разве в Новой Зеландии не совершают никаких преступлений? — поинтересовался Люк. — И семьи не распадаются, разрываемые враждой?

— Невинный ребенок не должен страдать от этого!

Люк помолчал, затем коротко произнес:

— Ее жизни ничто не угрожает.

Иона мельком взглянула на его лицо, и этого было достаточно. Она поняла, что больше он ей ничего не скажет.

— В Новой Зеландии трудно украсть человека, — произнесла она. — У нас нет сухопутных границ с другими государствами, поэтому, если кто-то замыслит украсть ребенка, ему придется увозить его на самолете, а наша полиция работает очень хорошо.

И снова Люк пожал плечами, на этот раз — более выразительно:

— Для некоторых людей это не проблема.

Для очень богатых людей — вот что он имеет в виду. И почему она ввязалась в это дело? Иона решительно произнесла:

— Ты проверял мою биографию, и тебе прекрасно известно, что я никогда не работала охранником.

— В этом нет необходимости.

— Но ты не сможешь всегда быть с нами.

— Я польщен, что ты решила, будто я один могу вас защитить, — учтиво сказал Люк, — но у меня для этого есть специальные люди.

— И они везде следовали за нами? Даже в зоопарке?

— Конечно, — произнес он таким тоном, словно она была наивной девчонкой.

Это известие омрачило ее самые приятные воспоминания. Иона вздрогнула. Сделав всего один шаг, Люк оказался рядом с ней и притронулся к ее обнаженной руке.

— Тебе холодно, — прошептал он, и нечто в его голосе предупредило ее об опасности.

«Не поднимай глаза!»

Но некий импульс — гораздо более сильный, чем воля, — приковал ее взгляд к его лицу. Иона перестала дышать. Широко раскрыв глаза, она смотрела на классические черты Люка — идеальные, если бы не отпечаток властности и острого ума.

Чувственная дрожь охватила обоих, наэлектризовав пространство между ними, и в его темно-янтарных глазах вспыхнул яркий огонь.

Легкое прикосновение пальцев Люка заставило ее содрогнуться всем телом. Иона сжала зубы, пытаясь подавить желание прижаться к нему, отдаться его неотразимому, потрясающему обаянию, колдовским чарам, которые развеяли бы все страхи.

Но это не могло долго продолжаться. Ей показалось, что она приблизилась к некой черте, которая способна изменить всю ее жизнь, и этот шаг в неизвестность был таким важным, таким значимым, что Иона инстинктивно отпрянула назад.

Мгновенно взгляд Люка стал ледяным, а рука упала вниз.

— Я не замерзла, — пробормотала Иона.

В Люке тем временем проснулось желание — темное, безрассудное. Он слишком остро ощущал кожу Ионы, гладкую и нежную, и ее тонкий запах, который не имел ничего общего с тщательно подобранными дорогими духами. То был запах женщины, сладкий и соблазнительный.

Он никогда не забудет, какой страстной она была. Он никогда не забудет ее смех, ее быстрый ум и ее интригующее молчание. Милая и общительная, трогательно неискушенная для женщины, которая полгода жила с мужчиной, считавшимся ее женихом, Иона все равно оставалась для Лукаса загадкой, а ее сдержанность сводила его с ума.

— Тогда почему ты дрожишь? — тихо спросил он.

Она взглянула на него своими огромными глазами — зелено-голубыми, потемневшими. «В этих глазах может утонуть моя душа», — подумал он, чувствуя, что теряет над собой контроль.

Дыхание Ионы стало прерывистым, сердце громко, словно в лихорадке, стало отбивать барабанную дробь.

И, словно повинуясь настойчивой немой мольбе, Люк склонил голову и прильнул к ее губам — безжалостно и жадно, словно и не было полутора лет разлуки.

Вчера ночью в его поцелуе ощущалась чисто физическая страсть. Но сейчас все было по-другому: это напоминало возвращение домой. Сердце Ионы ликовало так, будто она оказалась в раю. Иона чувствовала, что этот поцелуй означает фундаментальную перемену в их отношениях.

Она понятия не имела, к чему это приведет, но нисколько не волновалась.

Околдованная страстным поцелуем Люка, который умел целоваться так, как ни один мужчина на свете, Иона отдалась сладостному желанию.

Однако Люк поднял голову, разжал руки и сделал шаг назад.

— Прости, — сказал он охрипшим голосом. — Мне не надо было это делать.

Вздрогнув от неожиданности, Иона уставилась на него, и ее восторг мгновенно испарился, когда она увидела его каменное лицо. Люк мгновенно взял себя в руки, и это чудовищное самообладание заставило ее похолодеть.

Она откликнулась едва слышно:

— Ты прав — это неразумно.

— Это больше не повторится.

Отчаянно пытаясь взять себя в руки, Иона судорожно глотнула воздух:

— Это обещание?

Черные брови Люка хмуро сдвинулись на переносице.

— Даю слово, — коротко бросил он.

Люк был взбешен, поскольку утратил над собой контроль. Он не должен поддаваться неистовым влечениям или опасной страсти. Двенадцать лет он закалял свою душу, учился обуздывать эмоции, чтобы стать самодостаточным человеком, полагающимся лишь на себя, на силу своего характера.

А затем он встретил Иону — прекрасную незнакомку, вторгшуюся в чужие владения. Встретил ее — и возжелал: мгновенно, неистово, страстно. Сначала она показалась ему такой же, как и все его женщины: податливой, искушенной, опытной, не ожидающей ничего, кроме короткого курортного романа. Однако, овладев ею, Люк нарушил правила, которые установил для себя, и предложил ей жить с ним, хотя считал постоянство самой последней вещью на свете. А когда Иона сбежала от него, Люк ощутил, что его предали. Нечто подобное он испытал, когда его отец, поверив наветам своей второй жены, лишил сына наследства.

Теперь Иона снова отвлекает его, а он не может себе это позволить. Ему необходимо сконцентрироваться на очередной попытке отца сломать его жизнь.

Но в то же время он не способен — по-прежнему не способен — избавиться от Ионы. Люк внимательно взглянул в ее лицо. Губы молодой женщины были нежными, припухшими от его поцелуя, а в глазах застыло усталое и настороженное выражение, перечеркивавшее соблазнительность губ.

Иона слегка покраснела:

— Твои люди из службы безопасности, вероятно, хорошо умеют конспирироваться. Я никого не заметила.

— Это одна из их обязанностей.

— Мне кажется, я никогда не смогла бы привыкнуть к тому, что за мной постоянно следят.

Как легко она забыла о том, что побывала в его объятиях! «Но это к лучшему», — цинично заметил он.

— За тобой, собственно, и не следили, — сказал Люк, стараясь не смотреть на нежные губы Ионы и не вспоминать, каким гибким, податливым было ее тело. — Я плачу своим людям за то, чтобы они опекали Хлою.

«Прекрати думать о ней как о женщине», — приказал он себе. Если он откажется от услуг Ионы, придется искать кого-то на место няни. На это потребуется время, которого у него нет. И, что более важно, Хлоя должна полюбить новую няню, как она полюбила Иону.

Поэтому надо справиться со страстью. Прежде Люк легко контролировал эмоции, однако сейчас терпел поражение.

Он холодно продолжал:

— Тебе придется привыкнуть к этому — ведь ты согласилась занять место няни. Надеюсь, ты не собираешься отказаться от работы… У меня есть власть. — Эти простые слова были сказаны невозмутимым тоном. Люк с интересом ждал ее реакции.

Иона отступила назад, глаза ее расширились от возмущения — но не от страха.

— Ты снова мне угрожаешь? — воскликнула она.

— Я тебе никогда не угрожал.

— Тем не менее это очень похоже на угрозу, — упрямо заявила она.

Люк отвернулся, устремив глаза на гавань, и невольно предоставил ей возможность полюбоваться его профилем, словно позаимствованным у античной статуи.

Возмущенная столь пренебрежительным жестом, Иона не могла сдержаться:

— Как ты смеешь?!

Люк вытянул мускулистую загорелую руку.

— Избавь меня от сцен, — устало произнес он.

— Твои слова напоминают шантаж.

— Я не угрожаю тебе, не шантажирую, поэтому принимай решение. Сейчас.

Иона, сделав глубокий вдох, ощутила странную растерянность, будто оказалась в густом тумане.

— Я не собираюсь нарушать нашу договоренность. Я позабочусь о Хлое, пока ты находишься в Новой Зеландии, с охранниками или без охранников.

— Хорошо. — Явно утомившись от дискуссии, Люк поменял тему разговора. — После того как я закончу здесь дела, мы поедем на Вулканическое плато. Мне сказали, что там прекрасная горнолыжная база, а Хлоя хочет поиграть на снегу. У тебя есть подходящее снаряжение?

— Нет, но…

— Купи себе что-нибудь, — распорядился он, а затем добавил: — Я, конечно, все оплачу.

— Мне не надо ничего покупать, — заявила Иона. — Все, что понадобится, я одолжу у своей кузины.

— Тебе подойдет ее одежда? — поинтересовался Люк. — У твоей кузины более пышная фигура, чем у тебя.

— Подойдет, — произнесла Иона. Она не желала, чтобы Люк покупал для нее лыжный костюм.

Люк кивнул:

— Пожалуйста, проверь гардероб Хлои. Нелли знала, что я планирую поездку в горы, и должна была подобрать для нее все необходимое, но ты все-таки проверь. Потом мы вернемся сюда, поэтому надо взять только самые необходимые вещи.

Вечером, уложив Хлою в постель, Иона тихо закрыла за собой дверь. Она будет скучать по маленькой девочке, когда придет время прощаться.

Выйдя на террасу, Иона огляделась. Люка нигде не было видно: наверное, он ушел в свою комнату. Внутренне сжавшись, она позвонила Энджи.

— Конечно, возьми мой лыжный костюм, хотя ты будешь выглядеть в нем немного комично, ведь я на размер больше тебя, — сказала кузина.

— Это не имеет значения. Энджи, может, тебе будет легче, если я найду себе другую работу?

Короткое молчание, возникшее в трубке, было для нее ответом.

— Почему ты об этом спрашиваешь? — осторожно поинтересовалась Энджи. — Лукас предложил тебе постоянную работу?

— Нет. — Иона не стала бы работать на него, даже если бы он предложил ей место. Его поцелуи предупреждали о том, что это очень рискованно. — Я не хочу быть для тебя обузой.

— Ты никогда не была для меня обузой! — мгновенно возразила Энджи.

Возникла еще одна пауза — такая же многозначительная, как и первая.

— Продолжай, — попросила Иона.

— Ну хорошо. Вчера вечером мне позвонил Фелтон и предупредил, что больше не может платить алименты. Он сейчас находится в Австралии, поэтому мне не удастся заставить его раскошелиться.

— Крыса! — со злостью бросила Иона. — Послушай, как только закончится вся эта история с Хлоей и Люком, я буду искать работу. Для начала устроюсь в детский сад, хотя бы ночной нянечкой.

— Вряд ли ты заработаешь там много денег, — откровенно предупредила ее Энджи, однако возражать не стала.

— Я справлюсь.

— Не сомневаюсь, что справишься, но я чувствую себя обманщицей.

— Ерунда!

Голос кузины изменился, стал оживленным.

— Не беспокойся о нас — просто поживи как богатая леди, раз представилась такая возможность. Думаю, Люк Микелакис от этого не разорится.

Нахмурившись, Иона положила телефонную трубку — и чуть не подпрыгнула на стуле, когда позади нее раздался голос Люка:

— А кто это крыса?

— Как ты мог?! — гневно воскликнула она, резко повернувшись.

Он был уже без пиджака и галстука, брюки красиво облегали его мускулистые стройные бедра.

Он удивленно поднял брови:

— Мог — что?

— Неслышно подкрасться.

— Я сделал это непреднамеренно — такова моя обычная походка. И кто же эта крыса, которую ты ненавидишь?

Не желая распространяться о проблемах Энджи, Иона коротко ответила:

— Неверный муж.

Иона почти обрадовалась, когда Хлоя расплакалась в своей комнате.

Малышка заболела. В эту ночь, а также на следующий день ее мучил какой-то вирус. Хлое не разрешили вставать с постели, и Ионе потребовалось все ее мастерство, чтобы занимать и веселить капризничавшую девочку. Однако маленькие дети быстро выздоравливают, и ко второй половине дня Хлоя практически поправилась. Она сидела на террасе под присмотром Ионы, вспоминая льва, которого видела в зоопарке, когда появился Люк. На нем не было пиджака и галстука, рукава рубашки были засучены. Он выглядел потрясающе мужественным и чувственным. Резкие черты его лица смягчились, когда он увидел дочь.

Горячая волна прошла по телу Ионы, в низу живота возникло мучительно сладкое ощущение. Желание было настолько острым и пронзительным, что оно затмило ее разум, заставив на минуту забыть обо всем на свете.

Решение присмотреть за Хлоей было опрометчивым и ошибочным, с каждым днем сердце Ионы подвергалось все большей опасности.

— Ах, ты уже на ногах, — улыбнулся Люк, взяв Хлою на руки, когда она подбежала к нему с сияющим личиком.

— Мне уже лучше, — объявила девочка, поцеловав его. — Я уже не больна. Когда мы поедем туда, где много снега?

Люк опустил ее на пол:

— Когда доктор скажет, что ты выздоровела.

Хлоя кивнула и потащила Люка на другой конец террасы — показать свои рисунки. Приказав пульсу успокоиться, Иона встала.

Взглянув на нее, Люк спросил:

— Как она себя чувствует?

— Последние два часа — прекрасно, в чем ты сам только что убедился. Никакой температуры, никакой боли, и аппетит как у стригаля. — Когда он удивленно поднял брови, Иона пояснила: — У тех, кто стрижет овец, замечательный аппетит. Они едят шесть раз в день. И огромными порциями.

— У нас есть овечка в Греции, — заметил Люк. — Завтра утром Хлою осмотрит доктор. Он скажет, сможет ли она отправиться в поездку.

— Я хочу туда, где снег, — настаивала на своем Хлоя.

Люк нахмурился:

— Милая моя, ты поедешь туда, куда посоветует доктор. — Хлоя умоляюще взглянула на него, но он снова обратился к Ионе: — Сегодня я не останусь ночевать, но завтра буду дома, поэтому днем и вечером ты можешь быть свободна. Ты безотлучно находилась возле этого маленького деспота, поэтому у тебя наверняка накопилось много дел.

— Спасибо, — машинально произнесла она.

У нее действительно были дела, и еще надо было поговорить с кузиной. То, что бывший муж Энджи отказался платить алименты, было неприятно, но вполне предсказуемо, и это укрепило решимость Ионы найти другую работу, а не висеть на шее у Энджи. Целый вечер они обсуждали эту тему, и кузина в конце концов неохотно согласилась с Ионой.

Чувствуя, что надо немного разрядить обстановку, Иона спросила:

— Энджи, можно я посижу за твоим компьютером?

— Конечно.

Час спустя Иона выключила компьютер и взглянула на Энджи, которая вошла в маленькую спальню, переделанную под кабинет.

— Почему ты такая бледная? — Кузина нахмурилась. — Чем ты здесь занималась?

— Разыскивала информацию о Люке.

Беспокойство Энджи переросло в тревогу.

— И что же ты обнаружила? Что-то отвратительное?

— Да. О, только не о Люке. Я выяснила, почему у него произошел разрыв с семьей. Его отец — Аристо Микелакис, корабельный магнат. Предком Люка явно был Ипполит.

Энджи несказанно удивилась:

— Кто?

— Это миф. Или, возможно, античная легенда. Ипполит был сыном афинского царя. В него влюбилась мачеха, а когда он отверг ее, она заявила, что Ипполит ее изнасиловал, а затем повесилась. Царь убил своего сына.

— Очаровательно! — с чувством произнесла Энджи. — Надеюсь, это не имеет никакого отношения к уходу Люка из дома?

— К сожалению, имеет. — Иона сглотнула комок в горле. — Мать Люка умерла, когда ему было семнадцать лет, и Аристо почти мгновенно женился на своей молоденькой секретарше. Примерно через год она сообщила своему мужу, что Люк то ли соблазнил, то ли изнасиловал ее, — в сообщениях умалчивается эта подробность. Мачеха отравилась таблетками, но не умерла. Аристо немедленно развелся с ней.

— Да… Жуткая история.

— И ужасная. — Выключив компьютер, Иона встала из-за стола.

— По крайней мере, отец не убил его, — заметила Энджи.

— Нет. Он просто выгнал сына из дома, лишив наследства. У Люка остались лишь деньги от деда по материнской линии.

— Отвратительный поступок, — вздохнула кузина.

— Я уже жалею о том, что нашла эту информацию. Как мог отец Люка так поступить?

Энджи задумчиво взглянула на нее:

— Может, это синдром старого быка, который выгоняет из стада более молодого?

— Синдром или нет, ему нет оправданий. Неудивительно, что Люк такой… такой жесткий, — произнесла Иона.

— Ты говоришь так, будто не убеждена в том, что он ничего подобного не совершал.

Иона ошеломленно взглянула на Энджи:

— Конечно, убеждена.

Энджи поинтересовалась с любопытством:

— Насколько я поняла, ты знаешь его не очень хорошо. Почему ты уверена, что он не мог вступить в связь со своей мачехой? Или изнасиловать ее?

— Я уверена, что Люк не способен это сделать, — сказала Иона. — Он не такой. — Она взглянула на часы. — Мне надо идти. Завтра утром мы уезжаем. Я тебе позвоню.

— Будь осторожна, хорошо?

— Я всегда осторожна.

Но на этот раз ей придется быть гораздо более осторожной.