— Ну и дуреха же ты, дорогая!

— Я… я знаю, — рыдала Эмбер еще сильнее, чувствуя на плечах ласковые руки Макса. — Я знаю, ты никогда не простишь мне этой глупости.

— Мне кажется, что, скорее всего, прощу. — Со смеющимися глазами Макс нагнулся, сгреб ее в охапку и понес на руках вон из комнаты по длинному коридору.

— Куда… куда ты меня тащишь? — бормотала Эмбер, пряча заплаканное лицо у него на плече.

— Как ты думаешь? — хрипло рассмеялся Макс, входя в спальню и осторожно опуская ее на огромную кровать.

— О нет! Мы не можем…

— Не мели вздор, Эмбер, — прикрикнул Макс. — Это была одна из самых трудных и изнурительных задач в моей жизни — уговорить тебя выйти за меня замуж. Видит Бог, я не преувеличиваю. Только моя любовь к тебе помогла мне набраться терпения и столько времени биться головой об стенку.

— Ты… ты и вправду любишь меня? — прошептала Эмбер, недоверчиво глядя сквозь мокрые от слез ресницы на возвышавшегося над ней мужчину. — А я думала…

— Конечно, люблю, глупышка! — ласково сказал он, запуская руку в свою шевелюру и садясь рядом на кровать. — А после того как ты сегодня окатила меня ледяной водой, я вправе требовать, чтобы ты сняла этот скучный твидовый костюм. Ты должна искупить свою вину передо мной.

— Но, Макс, сейчас нельзя! — испуганно заверещала Эмбер и, заметив его свирепый взгляд, поспешила добавить: — Сейчас только одиннадцать часов утра, побойся Бога!

— Какая разница — полдень сейчас или полночь? — Макс с силой привлек ее к себе, и от ощущения близости его крепкого тела кровь в ее жилах вскипела.

Он прижал свои губы к ее губам, обдав запахом мужского одеколона, и поцеловал так, что у нее вырвался беспомощный стон наслаждения. Ее трепещущее от желания тело еще более разжигало огонь, испепелявший Макса. Жадными, нетерпеливыми руками он сорвал с нее одежду и освободился от своей.

— Я люблю тебя. Как я ни старался, забыть тебя так и не смог, — бормотал Макс, лаская губами ее тело, нежно покусывая то один набухший сосок, то другой и заставляя Эмбер задыхаться и стонать от удовольствия. — Ты — моя, и я никогда не позволю тебе уйти от меня, никогда! Больше никогда!

Эти заверения в вечной любви были последними словами, дошедшими до слуха Эмбер. Захлестнутая волнами страсти и желания, она уже ничего не сознавала. Сладостная дрожь пробегала по всем ее членам, каждое нежное прикосновение его рук, каждая возбуждающая ласка усиливали в ней неудержимое стремление отдаться ему целиком и полностью. Он подложил руки под ее бедра, и она раскрылась ему навстречу. Она выгнулась дугой, помогая его мужской плоти войти в нее, и встретила ее почти нечеловеческим воплем, которого даже не услышала. Их души и тела слились воедино. Вселенная, казалось, взорвалась, осыпав их сверкающими горячими осколками.

— Послушай, дорогая, как ты могла не знать, что я к тебе испытываю? — нежно прошептал Макс на ухо Эмбер, уютно свернувшейся в его теплых объятиях. — Как ты могла усомниться в моей любви? Почему иначе я захотел на тебе жениться?

— Я… я думала, что тобой руководит прежде всего мысль о Люси. Что ты хочешь заботиться о ней и участвовать в ее воспитании. Я, конечно, очень быстро поняла, что безумно люблю тебя. Но меня так смущало твое отношение ко мне, что я даже была не в состоянии здраво рассуждать. Поэтому и рассвирепела из-за этих дурацких документов.

— О любовь моя! — Он тихо засмеялся. — Ты глупышка.

— Знаю, — с огорчением согласилась Эмбер. — Прямо не верится, что я способна на такие глупости. Но, когда Дэвид Томас назвал имя твоего управляющего в Элмбридже — мистера Круксшенка — и я вспомнила, как ты по сотовому телефону разговаривал с неким Круксшенком, все обрело какой-то зловещий смысл. А еще то обстоятельство, что ты и Джон Фрейзер связаны общими делами… — Ее голос замер.

— Все в порядке, дорогая, — нежно прошептал он, крепче прижимая ее к своему сильному телу. — Даю тебе слово, что к бумагам о домовладении я никакого отношения не имею, но кое в чем вел себя все же не совсем корректно.

— Что ты имеешь в виду?

— Видишь ли, вскоре после того, как я возглавил большую компанию в Лондоне, я обнаружил, что она в свое время поглотила мелкую фирму «Суффолк Констракшн», планировавшую построить в Элмбридже бассейн. Потом до меня дошли слухи, что эти планы встречают в Элмбридже противодействие. Тогда я решил до поры до времени затаиться, чтобы выяснить на месте истинное положение дел. Мне казалось, что люди проявят большую откровенность, если не будут знать, что я глава компании.

— Да, пожалуй, это так, — согласилась Эмбер. — И все же было бы лучше, если бы ты мне сказал правду. Тогда бы я никогда не попала в такое глупое положение, в каком оказалась.

— Теперь-то я вижу, что должен был открыться тебе, — проговорил Макс. — Хотя принадлежность «Суффолк Констракшн» к моей компании явилась результатом чисто случайного совпадения обстоятельств, я мог воспользоваться вполне достойным поводом для поездки и пребывания в городе независимо от того, что получил бабушкино наследство, чего и желал. Потому что, услышав, что Клайв несколько лет назад погиб в автомобильной катастрофе, я тут же решил возвратиться в родной город и всеми правдами и неправдами возобновить отношения с тобой.

— Но ведь ты не собирался жениться на мне, пока не понял, что Люси твоя дочь?

— Честно говоря, я даже не могу сказать, какие у меня были намерения, — тяжело вздохнул Макс. — В течение многих лет я продолжал негодовать из-за того, что ты отвергла меня. И ради кого? Ради богатого бездельника, ни к чему не пригодного! Да-да, я знаю, — поспешно добавил Макс, почувствовав, что она протестующе зашевелилась в его руках. — Теперь-то я хорошо понимаю, как все было на самом деле. Но, когда я возвратился в Элмбридж, в глубине души у меня, по-видимому, затаилась какая-то шальная мысль. Не то чтобы я хотел отомстить тебе, наказать за неверность — нет! Но хоть я в этом и не отдавал себе отчета, где-то подспудно во мне тлело желание заставить тебя горько пожалеть о том, что ты не дождалась меня.

— О Макс! — прошептала Эмбер, приподнимаясь на локте и нежно отбрасывая с его лба влажные завитки волос. — Это почти так же глупо, как многое из того, что приходило мне в голову.

Макс смущенно засмеялся, от ее ласковой улыбки щеки его порозовели.

— Право же, дорогая, мне стыдно сознаваться в таком мальчишеском поведении. Но, когда я обнаружил истину — узнал, что ты не только не купаешься в роскоши, но существуешь на грани нищеты, — я быстро понял, что наконец-то у меня появилась возможность завладеть тобой! К несчастью, мои ухаживания обернулись чрезвычайно трудным мероприятием, потребовавшим от меня величайшей изворотливости.

— Ухаживания?! — воскликнула Эмбер. Несколько секунд она, пораженная, в недоумении смотрела на него молча, а потом откинулась на подушки и расхохоталась. — Какие ухаживания? С первой нашей встречи я слышала от тебя одни угрозы, ты и сам это прекрасно знаешь!

— Да, конечно, ты права, — усмехнулся он. — Но ты и не представляешь, как трудно было подобрать к тебе ключ. Я даже не был уверен, любишь ли ты еще меня, хотя по твоим поцелуям догадывался, что и тебя влечет ко мне… Можешь сколько угодно смеяться над моими так называемыми «ухаживаниями», но ведь мне приходилось ломать голову над тем, как попасть к тебе в дом. — Макс вздохнул. — Мне стыдно в этом признаваться, но, лишь после того, как я прибегнул к незаконным методам — вырвал электрические провода в твоей машине, оставленной незапертой на Хай-стрит, — я смог проникнуть в твой дом.

— Ты хочешь сказать?.. — Эмбер взглянула на него с возмущением.

— Да-да, именно это я и хочу сказать, — улыбнулся Макс. — Меня беспокоили твои отношения с этим красавцем, доктором Филипом Джексоном. Я уже слышал от Джона Фрейзера, что он в тебя влюблен. Но, когда я собственными глазами увидел, как он целует тебя посреди людной улицы, мне стало ясно, что мешкать нельзя, — серьезно сказал Макс. — Что надо завладеть тобой, прежде чем он успеет сделать тебе предложение.

— А он уже сделал предложение — с полгода назад, — промолвила Эмбер, в глубине души очень довольная тем, что Макс ревнует ее к молодому доктору.

— Ну и что?..

— Ну и ничего, — поспешила добавить Эмбер, чувствуя, что руки Макса железным кольцом обхватывают ее тело, утверждая на нее право собственности. — Я всегда сознавала, что он мне не подходит.

— А Клайв?

— Но я же тебе рассказывала о нем, — удивленно взглянула она на Макса. — Тебе известно о нашем браке все.

— Ну… не все, — пробормотал он. — Не забывай — пока я не видел Люси, я был уверен, что он отец твоей маленькой дочки, о существовании которой я знал. Я думал, что он и ты…

— О нет! — быстро вставила Эмбер, краснея под внимательным взглядом Макса. — Клайв и я… Мы с ним никогда… — Она глубоко вздохнула. — Между нами ничего не было. Знаю, в это трудно поверить, но… но ты единственный мужчина, который меня любил по-настоящему.

— О дорогая! — простонал Макс. — Ты не поверишь, как я ревновал тебя к этому несчастному парню. Понимал, что никакого права не имею, и все равно ревновал. Видит Бог, я ему бесконечно благодарен за то, что он о тебе заботился, но все же… — И Макс прильнул к ее губам. Поцелуй этот, казалось, будет длиться вечно. Когда Макс оторвался от нее, Эмбер откинулась ему на руки, с трудом переводя дыхание, раскрасневшаяся. — Любимая моя! — шептал Макс. — Я люблю тебя всем сердцем! Ты навечно покорила меня восемь лет назад. И, хотя я не стану утверждать, что жил монахом, все это время ничего серьезного, поверь, у меня не было ни с кем.

— Да? А Синтия Хендерсон? — поддразнила она его.

— Верно, Синтия! — Он сделал вид, что глубоко задумался. — Я с удовольствием отметил тогда на вечере в мэрии, что ты проявила все признаки сильной ревности.

— Вот уж нет! — возразила Эмбер. — Я на твоем месте не стала бы так уж гордиться победой над Синтией. Ведь при малейшей возможности Синтия с готовностью прыгнет в постель к любому мужчине.

— Гм… Эти сведения заслуживают внимания. Я всегда был неравнодушен к пепельным блондинкам в теле, — поддразнил ее Макс. Эмбер попалась на удочку — она сердито заколотила кулачками по его груди. — Но против кого я действительно не могу устоять, так это против женщины с золотистыми волосами и зелеными глазами, которая через несколько дней станет моей женой. Да? — И он перевернулся — Эмбер оказалась под ним.

— Да, да! — восторженно шептала она между его страстными поцелуями. — Да!

— Эмбер очаровательна! — промолвила Салли, взглянув через всю комнату на чету новобрачных, которые, не обращая внимания на вспышки фотокамеры, проникновенно смотрели друг другу в глаза.

— Угу, — вздохнула Роуз, смахивая слезу. — Никогда не видела ее такой красивой и такой счастливой.

— Я-то думала, что это будет тихая свадьба с двумя-тремя гостями, — сказала Салли, оглядывая огромную гостиную Элмбридж-Холла, обитую дубовыми панелями. — А тут не иначе как полгорода собралось.

— По словам Макса, — засмеялась Роуз, — он ошибся, предоставив Вайолет полную свободу действий, что касается свадебных расходов. Вторая его ошибка заключалась в том, что он не проверил списки гостей прежде, чем были разосланы приглашения.

— Ну, ни для кого не секрет, что мать Эмбер с большими причудами. Поговаривают даже, что она совсем помешанная, — пробормотала Салли, разглядывая издалека приветливо улыбавшуюся им Вайолет в очень элегантном светло-сиреневом платье из шифона и кружев. — Но в чем ей никак не откажешь, так это в отменном вкусе. Не припомню, чтобы дом выглядел когда-нибудь так нарядно. Я слышала, — Салли перешла на доверительный шепот, — что эти изумительные цветы дорого стоили, счет прислали на несколько сот фунтов. А во что обошелся роскошный туалет Эмбер, даже страшно подумать!

— Да-а-а уж, — протянула Роуз, которой было точно известно, сколько стоили платье с жакетом на невесте, купленные в одном из самых дорогих магазинов Лондона.

— Я знаю мою дорогую невесту, — сказал Роуз Макс незадолго до свадьбы. — Она настолько не привыкла думать о себе, что купит первое, что ей попадется, лишь бы хоть немного соответствовало случаю. Поэтому я и хочу, чтобы ты, самая давняя и близкая ее подруга, выбрала для нее и Люси лучшее из того, что есть в магазинах. Цена не имеет значения, пусть счета присылают на мой адрес. — И Макс нацарапал несколько слов на своей визитной карточке.

Роуз пришлось потратить немало времени и сил, доказывая Эмбер, как важно, если не для нее, то для Макса, чтобы она выглядела на церемонии бракосочетания наилучшим образом. В конце концов они остановили выбор на шерстяном платье светло-кремового цвета, простого, но очень изящного покроя, с жакетом, отделанным светлым, в тон ткани, мехом.

— Надеюсь, мех натуральный, — сказала Салли. — Видит Бог, Макс может это себе позволить.

— Макс-то может, но Эмбер не надела бы на себя натуральный мех, — ответила Роуз, хорошо зная, что ее подруга разделяет взгляды противников уничтожения диких животных. Обе были уже готовы вступить в спор о достоинствах и недостатках антимеховой кампании, но тут к ним, пританцовывая, подскочила Люси, вне себя от радостного возбуждения.

— Посмотри на меня, тетя Роуз! Правда я выгляжу за-ме-ча-тель-но!

— Еще бы! — засмеялась Роуз, наблюдая за кружащейся перед ней девчушкой. Люси и в самом деле выглядела сногсшибательно нарядной в светлом шелковом платье с кружевной нижней юбочкой, широким розовым поясом и розовым же обручем в волосах. — Ты по-настоящему красивая подружка невесты!

— Такая же красивая, как мамочка?

— Да, такая же… Вернее, почти такая же красивая, — ответила Роуз, не спуская затуманившихся глаз с сиявшего счастьем милого лица Эмбер.

— Зато мой новый папа наверняка самый красивый мужчина на свете, — уверенно заявила Люси и помчалась в другой конец зала.

— Она права, спору нет! — улыбнулась Салли, наблюдая, как новоиспеченный отчим легко подхватил ребенка на руки. — И до чего удачно, что Люси так похожа на Макса, — раздумчиво произнесла Салли, глядя на две склонившиеся друг к другу темные кудрявые головы. — Благодаря этому они больше напоминают настоящую семью.

— Гм… Не забывай, что у Клайва были точно такие же, как у Люси, голубые глаза и темные волосы, — спокойно промолвила Роуз. — Правда, волосы не вились, но ведь в детстве у многих людей волосы вьются, а с возрастом перестают. Замечала?

— Конечно, конечно, ты права, — с готовностью ответила Салли, воздержавшись от предположения, которое было у нее уже на кончике языка. — Мне порой кажется, что дети напоминают щенков — те, вырастая, приобретают сходство со своими хозяевами. Вот если бы так же случилось с Люси и Максом. Потому что с первого взгляда ясно — она своего нового отца обожает.

Роуз вздохнула с облегчением — ей все же удалось обмануть бдительность Салли, и Роуз поспешила переменить тему разговора.

— Я так рада, что Филип Джексон принял приглашение на свадьбу, хотя тяжело переживал потерю Эмбер.

— Он ей не подходит, — авторитетно заявила Салли, забыв в этот миг, что на протяжении года считала брак Эмбер и Филипа делом решенным. — У меня есть для Филипа на примете две-три девушки. Найдет себе пару!

— Уймись! — засмеялась Роуз. — Хватит уж нам с тобой заниматься сватовством. Пустая трата времени! Взгляни-ка на Эмбер и Макса. Им ничья помощь не понадобилась.

— Не знаю, не знаю… — пробормотала Салли, кивнув в сторону агента по продаже недвижимости мистера Главера, с интересом рассматривавшего дубовую обшивку стен в холле. — Может, не без преувеличения, но ходят слухи, будто Мрачный Главер сыграл в этом браке роль купидона. Ты не слышала ничего подобного?

Все-таки взрослые ведут себя порой очень странно, думала Люси, направляясь снова к тете Роуз и тете Салли. Все присутствующие в зале веселились от души, иначе в такой день и быть не могло, но уж эти две подруги ее матери… вдруг просто согнулись пополам от хохота!

— Мама просила передать вам, что они закончили фотографироваться, — сообщила девочка, потянув Роуз за юбку, чтобы таким образом привлечь ее внимание. — А мой новый папа сказал, я сама слышала, что ему ужас как не хочется произносить речь. Но мама засмеялась и сказала: «Не будет речи, не будет и медового месяца». Тогда он пообещал, что выступит с речью.

— Какой разумный человек! — одобрила Роуз.

— И какая разумная у него жена! — со смехом поддакнула Салли, глядя на Люси. — А тебе-то как повезло — мама с папой берут тебя в свое свадебное путешествие.

Люси кивнула.

— Мне не велено говорить, куда мы поедем, это большой секрет, но уж вам, если хотите, я расскажу.

— Да, пожалуйста… Я бы хотела узнать, — пробормотала Салли, бросая беспокойный, виноватый взгляд на Роуз, чье лицо выражало неодобрение.

— Уймись, Салли! — вполголоса потребовала Роуз. — Ты, я прекрасно знаю, неисправимая сплетница, но, ради всего святого, не выведывай секреты у ребенка!

— Значит, так. Сначала мы полетим на воздушном шаре, потом на самолете, а потом будем долго-долго плыть на лодке вверх по Амазонке.

— Правда? — Салли выпучила глаза.

— Еще какая правда, — кивнула Люси, глядя на Салли чистыми, невинными глазами.

К радости малышки, Салли извинилась, быстро повернулась и ушла — разносить новость среди гостей.

— Это очень некрасиво! — выговорила Роуз маленькой девочке, стараясь сохранить строгое выражение лица, хотя ей хотелось смеяться над Салли, которая схватила кого-то за рукав, чтобы как можно скорее поделиться услышанным. — Я прекрасно знаю, куда вы едете, и маме наверняка не понравилось бы, что ты сочиняешь такие небылицы.

— Но я все время держала за спиной скрещенные пальцы! — возразила с очаровательной улыбкой Люси. — А мама не рассердилась бы — я слышала, как она говорила, что для миссис Фрейзер нет большего удовольствия, чем узнавать чужие истории.

— Все-то ты слышишь, что надо и что не надо, — с суровым видом усмехнулась Роуз. — Пора нам, однако, подойти к твоим родителям. Но они, похоже, куда-то направились. — И Роуз стала протискиваться с Люси сквозь толпу гостей, стараясь не столкнуться с официантами в черных фраках, разливающими по бокалам пенящееся шампанское.

— Ну и как, миссис Уорнер? — прошептал Макс на ухо Эмбер, схватил ее за руку и втолкнул в небольшой кабинетик рядом с главным залом. — Как вы чувствуете себя снова в роли замужней женщины?

— Поскольку до этого я никогда не была по-настоящему замужем, мне очень трудно делать сравнения, — с нежной улыбкой ответила Эмбер, радуясь, что с лица Макса, этого энергичного, жесткого дельца, сошло то нервическое, чуть ли не болезненное выражение, с которым он, к ее удивлению, ходил последние дни перед свадьбой. — Одно могу сказать, мистер Уорнер, — добавила она с сияющими глазами, — пока что я невероятно счастлива!

— О любовь моя! — вздохнул Макс, заключая ее в объятия. — Знаю, это было глупо, но я жил под гнетом страха, что ты в самый последний момент передумаешь и откажешь мне. Сегодня я всю ночь глаз не сомкнул! — сухо усмехнулся Макс и длинными загорелыми пальцами, дрожащими от волнения, нежно погладил ее лицо. — Когда я утром увидел, как ты от аналоя шагнула мне навстречу, я едва не закричал от радости. До сих пор не могу поверить своему счастью, что я снова обрел тебя. А сердечная мука, от которой мы оба страдали столько лет, осталась в прошлом. Навсегда.

— Да-да, навсегда! — прошептала Эмбер, чувствуя себя так, словно она плывет надо всеми на облаке блаженства и счастья.

А Макс наклонил темную голову и поцеловал жену долгим страстным поцелуем, сразу же пробудившим в них обоих желание. Но тут их ласки прервал высокий громкий голосок Люси:

— Все вас разыскивают, но я сразу догадалась, где вы можете быть! — (Макс улыбнулся девчушке, не выпуская Эмбер из рук.) — Идите быстрее! — нетерпеливо попросила Люси. — Тетя Роуз говорит, что пора разрезать торт и произносить речи.

— Неужели я должен произнести речь? — вздохнул Макс, предпринимая последнюю попытку избежать тягостной обязанности. — Мне не страшно выступать перед любым сборищем бизнесменов, но тут я буду явным посмешищем.

— Скажешь одну-две фразы, и дело с концом, — твердо заявила Эмбер.

— Не бойся, папа, — вставила свое слово Люси. — По-моему, ты не можешь быть посмешищем. Я только что говорила тете Роуз, что ты очень красивый.

— После того как публика выразила мне вотум доверия, у меня не остается выбора, — улыбнулся Макс дочке. — Я, конечно, очень польщен твоими словами, Люси, — продолжал он, ведя свое семейство обратно к гостям, — но, если ты хочешь видеть настоящую красоту в сочетании с нежным, любящим сердцем, тебе надо лишь взглянуть на твою маму.