Ну что ж, коллеги, началась самая долгая ночь русского календаря, ночь с 25 декабря на 15 января. Страна занята Новым годом, писать о нас некому и негде, так как следующие газеты выйдут через две недели, а читать их начнут и вовсе через три, — самое время поговорить о проблемах, которые стоят перед нашим движением, и о насущных задачах.
Внешние проблемы — в общем пустяки.
Государство по своей корысти и развращенности делает все для нашего успеха. Спасибо ему.
Проблемы в другом — в крайней слабости нашего организационного начала.
У нас все в порядке с идеями, с тем, чтобы поговорить.
У нас — за редчайшими исключениями — совершенно глухо с тем, чтобы сделать.
Где полноценная газета? Специалистов навалом, цена вопроса если и не низка, то для КРО, во всяком случае, вполне приемлема и посильна?
Где диффамационный центр — говоря по-русски, 5 толковых юристов?
Где издание потока ярких пропагандистских брошюр по образцу ЛДПР?
Где издание давным-давно подготовленной «Русской доктрины»?
Где издание аналога «Хроники текущих событий» об ущемлении русских — при Брежневе на это за все про все хватало пяти диссидентов, — где эти пять диссидентов у великого и могучего КРО?
Этот перечень можно продолжать бесконечно.
Коллеги, если мы не снимем остатки щей с наших бород, усов и воротников, не перестанем говорить — даже прекрасные слова, вроде «соратники» и «слава России!» — и не пойдем работать, нас просто не будет — точно так же, между прочим, как нас нет в большой политике и сейчас.
Считаю, что мы должны заняться, причем заняться немедленно, предельно тупой и примитивной организационной работой.
Помимо изложенного выше наши цели должны быть следующими:
Первое: выход на существующие самодеятельные объединения людей, интеграция в них и постепенное привлечение их членов на свою сторону. При этом надо исходить из конкретных мелких, даже бытовых проблем и конкретных интересов, заботящих этих людей, и показывать, что их проблемы нельзя решить, а интересов нельзя достигнуть без решения наших глобальных проблем и достижения наших общих глобальных интересов.
У нас нет сил, чтобы собирать и пробуждать людей по одному человеку, — надо идти к уже активным, уже пробудившимся, уже занявшимся делом и направлять их активность в нашу сторону.
Второе: мы должны внятно и четко отделиться от власти и научиться ясно и убедительно показывать нормальным, далеким от политики людям, почему современный российский бюрократ в принципе, органично, по самой своей природе не может быть патриотом.
Вообще надо создать набор буквально из десятка пропагандистских штампов, основных, ключевых наших идей и вбивать их в сознание общества тысячью способов. Вплоть до того, что запретить членам движения публичные выступления без затрагивания тех или иных тем.
Я знаю по себе: это муторно, это утомительно и часто это просто глупо. Но это работает. Менять сознание общества — это не легкое блистание остроумием в приятной компании, это, как говорил Лимонов по другому поводу, «тяжелый крестьянский труд», но если вы тысячью способов и тысячу раз скажете обществу вашу мысль, общество поймет ее.
Поверьте, что сотни способов и сотни раз — недостаточно.
Среди уже найденных идей и образов, которые нужно вбивать людям в голову, хочу выделить следующее: «русофобы — коррупционеры». Считаю, что эти два слова не должны употребляться порознь вообще.
Третье направление работы — политика. Мы должны озаботиться созданием сети сочувствующих людей везде, во всех реально существующих политических структурах и группах активистов.
С другой стороны, мы должны использовать выборы для продвижения своих людей и сочувствующих нам людей на максимальное количество значимых позиций с тем, чтобы затем они оказывали помощь движению.
Власть — манна земная, а не небесная, она не падает сверху, а растет снизу. Проникая в местные и республиканские власти через зарегистрированные политические партии, мы будем крепнуть и расширять свое влияние, будем расти снизу вверх.
Это обязательное направление действий, которого у нас пока просто нет.
Наша организационная слабость объясняется двумя простыми вещами.
Первое— это глубочайшее и всеобъемлющее разъе… гильдяйство.
Коллеги, мы все хорошо знаем, что ничтожество современного бюрократического режима имеет одно-единственное оправдание — ничтожество оппозиции.
Не надо оглядываться по сторонам, перевожу на русский: ничтожество нас с вами.
Вся наша оппозиция, и патриотическая в том числе, тяжело больна маниловщиной в острой форме. Это не смертельно, но, чтобы болезнь вылечить, надо ее лечить. Иначе — чем мы лучше правящей бюрократии?
Но разгильдяйство, лень и склонность к пустым разговорам — только одна причина нашей организационной слабости.
Есть и другая: непонимание оппозицией, и в первую очередь патриотической ее частью, своей основной исторической задачи.
Давайте сразу зафиксируем: в ситуации сохранения мистической любви граждан к государству, точнее, к его руководителю, к власти мы можем прийти в обозримом будущем в единственном смысле — в случае политического самоубийства этой власти.
Ничего необычного в этом нет, царизм, например, покончил с собой именно политическим самоубийством — и нам надо быть готовыми к тому, чтобы эту власть подхватить и не допустить хаоса и развала, но это задача пассивная.
Активная задача иная и связана с состоянием русского народа.
Главной проблемой страны и патриотического движения является чудовищно низкий уровень национального самосознания. То, что оно пробуждается, — есть лишь пропагандистский оборот, призванный замаскировать тот факт, что на сегодняшний день национального самосознания как массового явления практически нет.
Это значит, что нет и русского народа как активного, сознательного субъекта истории. В политическом отношении русский народ существует больше в потенции, в возможности, которую еще надо реализовать.
Народ, не сознающий себя, есть не народ, а население.
Так и русский народ лишен самосознания и существует в основном как население, как некий этнографический и исторический казус, недоразумение, мешающее установиться нормальной китайско-финской границе.
Население России предельно устало, оно эмигрирует от осознания своего места в мире в быт, в повседневность, оно перестало смотреть вверх и вперед и привыкло смотреть только вниз, под ноги.
Население России не живет, но существует. А тому, кому не за что умирать, не за что и жить.
Надо сказать прямо: любому другому народу, сознающему себя и борющемуся за свои интересы, мы были бы просто не нужны. Он решал бы задачи, стоящие пред нашей страной, автоматически — на уровне инстинктов.
Наша задача — разбудить русский народ, легитимизировать и активизировать его инстинкт самосохранения и вдохнуть смысл в его существование.
Идея Америки — свобода, Германии — порядок, Италии — семья, ислама — религия, Китая — нация.
Идея России — соборность: порядок, в котором есть счастливое место для всякого, признающего его.
В этом наша сила: мы отталкиваем минимум остальных — только тех, кто в принципе не совместимы с нами.
В этом наша слабость: это непростая идея, за нее придется воевать, и саму ее приходится объяснять и развивать.
Но назовите мне хорошую вещь, за которую не приходится воевать!
И не нужно стесняться ее масштабов: любая национальная идея касается всего мира, потому что является всего лишь инструментом, которым соответствующий народ — носитель этой идеи — изменяет этот мир для своего наибольшего удобства.
Именно поэтому национальная идея не может быть идеей потребления и не может быть идеей отрицания.
Нам нужен мир, в котором нам будет хорошо, — хотя начнем мы, конечно же, с России.
Наша задача велика.
Она больше, чем у всех остальных, потому что мы идем во власть не за властью и идем в бизнес не за прибылью — мы идем за сердцами и душами людей, и лишь на первом этапе — наших людей.
Нам нужен весь мир, он должен быть русским весь, потому что русский мир не может существовать на одной седьмой части земли так же и по тем же причинам, по которым он не смог существовать на одной шестой, а до того — на одной пятой ее части.
Говорить о границах России можно только применительно к конкретным ситуациям и моментам, но не как о стратегической цели, ибо Россия должна быть состоянием душ, сердец и вытекающих из них правил, а не набором административных единиц.
Я говорю об этом сейчас, забегая на пару поколений вперед, лишь потому, что стратегическое видение упрощает решение практических задач.
Упрощает — но не отменяет необходимость их решения.
Подъем национального самосознания, ничтожный по сравнению с потребностью, но колоссальный по сравнению с недавним прошлым, дает нам колоссальное политическое преимущество, которое предстоит реализовать.
Вся политическая жизнь всего ближайшего времени будет определяться развитием и развертыванием идеи национализма. И не будет прощения людям, которые опять упустят исторический шанс— не свой лично, но своей страны и своего народа.
Наша практическая задача двояка.
Первое — разбудить русский народ и, вернув ему смысл его существования, создать его как политический народ, как политическую, осознающую себя нацию.
Второе — сделать это можно, лишь начав с использования изменения настроения спящих. Если в 90-е годы население перешло от требования выживания к требованию улучшения жизни, то в 2000-е оно перешло от требования создания власти, порядка, которых не было в конце 1999 года, к требованию качества этой власти и этого порядка.
Будильником, которым мы должны разбудить русский народ и поднять его на созидательную модернизацию самого себя и своей страны, должна стать тема качества и мотивации власти, которая близка людям и которую мы не смеем отдавать никому — ни либералам, ни тем более бюрократам.
А для этого, коллеги, надо решить проблему с организационной импотенцией.
Спасибо.