В понедельник Эдмонд объявился в офисе студии звукозаписей «Эверест», к немалому неудовольствию Генри: этот человек был для него олицетворением отсутствия в его жизни Малькольма.

— Как поживает Малькольм? — спросил Генри.

— Спасибо, понемногу. Он попросил меня лично встретиться с вами и вашими братьями и проверить состояние дел.

— Значит, вы уже видели мой отчет о том, с какими группами мы подписали контракт, и о перспективах сбыта записей?

— Да, мы его получили. Я слышал, вы были на стадионе вместе с братьями.

Генри откинулся на спинку стула.

Чего на самом деле хочет Эдмонд? Предупредить его относительно Астрид? Ему не хотелось вести с этим человеком вежливую беседу. Он знал, Эдмонд — глаза и уши Малькольма, и все сказанное здесь будет передано старику.

— Да, это так, но я предпочел бы, чтобы вы называли Стива и Джефа «другие наследники». Мы, видите ли, росли не как братья.

— Что всегда огорчало вашего отца, — заметил Эдмонд.

Генри покачал головой:

— Как можете вы говорить так и не краснеть? Малькольм едва знал, что мы вообще существуем.

— Это не так, — возразил Эдмонд, — хотя у вас есть свое представление.

— Назовите хотя бы что-то. Приведите хотя бы один пример его интереса ко мне, Джефу или Стивену.

Эдмонд встал и подошел к большому, во всю стену, окну, за которым видна была Темза.

— Он приходил на стадион, когда вы играли в составе «Лондон айриш».

— Блеф! — сказал Генри. — Думаю, я бы знал, если бы он приходил на стадион. Пресса распевала бы об этом на все лады. Разве не так было, когда он явился смотреть игру в поло с участием Джефа?

— Да, они писали много глупостей по этому поводу, — согласился Эдмонд. — А мы тогда получили хороший урок. Малькольм научился хорошо маскироваться, когда посещал мероприятия с участием кого-либо из вас. А ему это было непросто. Он не из тех, кто не привлекает к себе внимание.

Генри подошел к Эдмонду и положил руку ему на плечо.

— Зачем вы пришли?

— Узнать, как ваши дела. В «ОК» появилась еще одна фотография — вы с этой девицей. Может быть, вам нужна наша помощь?

— Я никогда в жизни не нуждался в помощи Малькольма или вашей. Почему вы думаете, что она может понадобиться мне сейчас?

— Его опыт мог бы вам пригодиться.

Генри покачал головой:

— Я умею рвать отношения, а отношения с Астрид рвать не хочу. — Советы Малькольма могли бы быть полезны в том, что касалось дела, и то в самом начале. Теперь Генри нашел свой путь и предпочитал идти именно им. Так было всегда. Он всегда выбирал свой собственный путь. — Мне кажется, Малькольму лучше поддерживать со мной чисто деловые контакты. Сегодня вечером в «Эверест мегамаркет» мы представляем новый диск одной из наших певиц. Возможно, вам будет интересно прийти посмотреть, как я веду дела.

Эдмонд повернулся к Генри:

— Хорошо.

— Не могу выразить вам свое удовлетворение, — сказал Генри и тут же понял, что срывает свое раздражение против Малькольма на другом человеке. — Но я никогда не отвернулся бы от своего ребенка.

— Малькольм не отвернулся.

— Тут я не могу с вами согласиться. Но я рад, что вы зашли. Если вам нужно что-то еще, моя секретарша займется вашими делами.

Эдмонд кивнул:

— До свидания, Генри.

— До свидания.

Эдмонд удалился, и Астрид вошла в кабинет, закрыла за собой дверь и улыбнулась ему.

— Все в порядке? Ведь это был Эдмонд, правая рука Малькольма.

— Да. Но все в порядке. Просто Малькольм прислал его посмотреть, как я поживаю, чего не делал с тех пор, как я был младенцем.

Астрид обошла стол и прислонилась к нему спиной. Генри повернул кресло свое так, чтобы смотреть ей в лицо.

— В твоем голосе прозвучало раздражение, — заметила она.

Он обхватил ее за талию и посадил к себе на колени.

— Почему ты не любишь Эдмонда?

Генри крепче обнял Астрид и привлек к себе, стремясь унять то давнее чувство обиды, которое каждый раз пробуждалось в нем при виде Эдмонда.

— Я не люблю не Эдмонда, а тот факт, что он всегда действует за Малькольма. Гордон больше отец мне, чем этот человек. Я знаю, некоторые мужчины поступают именно так. Но каждый раз, когда я вижу Эдмонда, я вспоминаю все те разы, когда не видел Малькольма.

— Мне очень жаль, — сказала Астрид.

— Да нет, все в порядке, — ответил он. — Я понимаю, это выглядит так, как будто я жалуюсь, но я не жалуюсь. Я всегда хотел, чтобы он вообще исчез из моей жизни, а не маячил где-то на заднем плане.

— Почему он этого не сделал?

— Кто его знает, — сказал Генри. Если Эдмонд говорил правду и Малькольм действительно приходил смотреть его игру в регби, значит, этот человек был еще большей загадкой, чем он, Генри, подозревал. — Расписание на вторую половину сегодняшнего дня у нас в порядке? — спросил он.

— Да, — ответила Астрид и попыталась встать, но Генри лишь крепче прижал ее к себе и поцеловал. Он мечтал об этом с того момента, как она вошла в кабинет.

Он быстро понял, что роман с собственной секретаршей — это мощный отвлекающий фактор. Астрид была воплощенным искушением. Не важно, сколь часто они бывали близки. Не важно, сколько раз он чувствовал ее шелковые колени у своих бедер. Он стремился к ней постоянно.

Он ласкал ее, углублял Поцелуй.

— Больше всего мне сейчас хочется поднять тебя на стол, стащить с тебя трусики и заняться с тобой любовью, — прошептал он.

— Да, — ответила она, дотянулась до его пояса, расстегнула его и увидела его эрекцию — тугую, жаркую, предназначенную для нее. — Займись со мной любовью, Генри, — сказала Астрид.

И он сделал это. Поднял ее на стол и слился с ней. Что бы он ни думал о Малькольме Девоншире, без него он не встретил бы Астрид.

А без нее он вряд ли мог бы жить.

Его любовь была, как всегда, яростной и всепоглощающей. Но потом он ласково обнял Астрид.

Она знала — им предстоит большая работа, у них каждый день множество дел. Но сейчас он просто обнимал ее и гладил по спине.

И она положила голову ему на плечо и почувствовала, что так близка ему, как никогда никому не была близка. Вообще никому.

Потом она подняла голову, посмотрела на Генри и поняла, что давным-давно должна была бы рассказать ему о Даниеле и обо всем, что тогда случилось.

— О чем ты думаешь?

— Что ты перестал выспрашивать у меня мои секреты. Значит ли это, что ты больше не хочешь их знать?

— Отнюдь. Просто я решил — когда ты будешь готова мне все рассказать, ты все мне расскажешь. — Генри нежно поцеловал ее. — Мне кажется, нам пора немного поработать.

Астрид кивнула и встала, чтобы уйти. Но у нее было такое чувство, будто он отослал ее. И она спросила себя, не слишком ли она приблизилась к нему. Она надеялась, что это не так. Она не хотела, подобно Кей Аллен, цепляться за человека, который больше не желал ее знать.

Астрид пробиралась сквозь толпу в «Эверест мегамаркете», который находился прямо в туристическом сердце Лондона. Сегодня тут было множество людей, и Рона, менеджер, буквально сбивалась с ног.

— Ваша девица нервничает, — сказала Рона. — Она там, наверху, в служебном помещении. Ходит туда-сюда. Она даже забыла свою гитару в такси.

— Вы разыскали гитару?

— Да.

— Пойду к ней, — сказала Астрид.

Она поднялась на лифте на четвертый этаж и вошла в служебное помещение. Стеф действительно ходила туда-сюда, но выглядела вполне спокойной. Никаких нервов.

— Привет, Астрид.

— Как дела, Стеф? Готовы поработать сегодня?

— Думаю, да. Со мной всегда так бывает перед выступлением. Так что не беспокойтесь. Я вас не подведу.

— Я и не беспокоюсь. Вы знаете, кто такой Мо Роллинс?

— Я живу не в пустыне, — с усмешкой ответила Стеф.

— Он сказал бы, видя ваше состояние, что находится в обществе великой артистки. Он говорил, истинно великие артисты всегда боятся не суметь передать то, что мыслят себе, что видят духовным взором, и потому нервничают перед выступлением.

Стеф улыбнулась:

— Право же, Астрид, я даже не думала об этом. Я нервничаю потому, что корреспондент первого канала Би-би-си сейчас здесь и хочет после выступления взять у меня интервью.

— Разве режиссер программы не работал с вами?

— Работал. Но одно дело — репетировать дома, и совсем другое — когда все происходит на самом деле. А я не хочу выглядеть вульгарно.

— Вы никогда не будете выглядеть вульгарно. Вы умная и умеете держаться. Иначе Генри никогда не записал бы ваш альбом.

Стеф обняла ее:

— Спасибо. Мой друг хотел прийти сегодня, но его задержали на работе.

— Как вы познакомились?

Чем больше Стеф говорила, тем больше успокаивалась.

— В университете. Мы были на одном курсе.

В дверь осторожно постучали, и один из звукооператоров заглянул в комнату:

— Мы будем готовы через пять минут.

— Спасибо.

Стеф пошла еще раз подкрасить губы, дверь открылась, и Астрид увидела Генри и Стива. Они спокойно беседовали.

Генри подмигнул ей, но ничего не сказал и пошел к Стеф. Телефон Астрид зазвонил. Рона сообщала, что кто-то внизу непременно хочет говорить с Генри.

Астрид передала это боссу.

— Я пойду посмотрю, кто это, и дам тебе знать, если ты действительно нужен.

— Прекрасно. Пришли мне сообщение. Я перевожу телефон на беззвучный режим и услышать звонок не смогу. Не хочу, чтобы меня отвлекали перед концертом.

— Хорошо. Удачи, Стеф, — сказала Астрид, уже идя к двери.

Она спустилась в торговое помещение. Мегамаркет был просто переполнен. Стивен получит сегодня прекрасную выручку.

А что это будет значить для Генри?

Она спустилась по эскалатору на первый этаж. Рона показала на женщину, стоявшую в проходе у касс. Сначала Астрид не узнала ее, но, вглядевшись, поняла — это Кей, та самая, которую они встретили на стадионе.

— Здравствуйте. Я Астрид Тейлор, секретарь мистера Девоншира. Могу я что-нибудь сделать для вас?

Кей холодно посмотрела на нее:

— Нет. Мне надо поговорить с Генри.

Астрид попыталась улыбнуться, но Кей проигнорировала этот знак дружелюбия.

— Дело в том, что сегодня у него может не быть свободного времени. Если вы оставите мне номер вашего телефона, я передам ему, чтобы он вам позвонил, — сказала Астрид.

— У него был мой телефон.

— Очень хорошо. Но если вы назовете его мне сейчас, мистеру Девонширу не придется искать его.

Кей вынула из сумки визитную карточку и протянула Астрид.

— Это срочное дело. Мы должны поговорить сегодня же.

— Очень хорошо. Я передам ему.

Кей резко повернулась и ушла, а Астрид стояла и смотрела ей вслед. Она послала Генри текстовое сообщение о том, что Кей искала его и оставила для него свой номер телефона. Она старалась стряхнуть неприятное чувство от этой встречи, но у нее ничего не получалось.

Она стояла среди собравшихся на первом этаже и слушала, как Стеф поет, стоя на балконе второго этажа. Красота и сила голоса Стеф компенсировали недостатки не очень подходившей для живых выступлений акустики мегамаркета.

Астрид слушала музыку и наблюдала за реакцией толпы. Людям явно нравилось пение Стеф. Астрид заметила, что у служебного входа собирается все больше желающих поговорить с актрисой. Спрос на диски с ее песнями целый день был стабильно высок.

Астрид пошла удостовериться, что все подготовлено для встречи Стеф с поклонниками: бутылки с водой расставлены, фотографии, которые она будет подписывать на память, разложены на столе. Фотограф, который должен был обслуживать желающих сняться вместе с актрисой, уже на месте.

Все было прекрасно организовано, и вера Астрид в то, что она и Генри действительно способны хорошо работать в тандеме, возросла. Но послание, которое Кей передала Генри, продолжало ее тревожить.

Какие средства воздействия на него были у этой женщины? Помимо, естественно, прошлой страсти.

Генри вышел из мегамаркета еще до окончания концерта Стеф. Послание Кей показало ему, что эта его бывшая любовница не готова просто повернуться и уйти. Характер у этой демонстрирующей нижнее белье топ-модели был горячий, и Генри опасался, что, если не уделит ей немедленно внимания, которого она ждет, она добьется своего каким-нибудь другим способом. Она могла, например, отыграться на Астрид, а он этого не хотел. Ему нравилось то, что он и Астрид делали вместе. Она принесла в его жизнь покой, какого он не знал ни с каким другим человеком.

Кей немедленно ответила на звонок.

— Тебе и правда пора уже было позвонить мне.

— В чем дело? — спросил Генри.

— Это не телефонный разговор. Ты можешь со мной встретиться?

— Прямо сейчас?

— Да. Это очень срочно.

— Хорошо. Ты где?

— Рядом с мегамаркетом, за углом, есть кафе «Европа». Давай встретимся там.

Она отключилась, и Генри сердито бросил свой телефон в карман.

— Все в порядке? — спросил его Стивен.

— Нет. Я должен уйти по очень срочному делу. Ты можешь позаботиться о Стеф? Просто передай ее с рук на руки Астрид, и все будет как надо.

— Думаю, у меня получится, — сказал Стивен сухо, как обычно.

— Я знаю. Спасибо.

— Все в порядке. Астрид — прекрасный работник, не так ли? Как думаешь, не хотела бы она поработать в торговле? — спросил Стивен.

— Нет. Она готова работать только на меня.

Стивен засмеялся:

— Тут-то и собака зарыта.

— Вот именно. А если серьезно, ей нравится музыкальная индустрия. Думаю, она задержится в ней надолго.

— Хорошо. По-моему, она — настоящая находка для «Эверест групп».

Эти слова Стивена показали, что он мыслит, так сказать, глобально — о благе всей компании. И Генри вдруг осознал, что и сам не очень стремится завоевать кресло генерального директора. Ему нравилось руководить студией звукозаписей. Эта должность вполне устраивала его.

Впервые в жизни он не стремился покорить новую вершину.

Может, это отчасти заслуга Астрид?

Или он просто нашел свое место в жизни?

Это была радостная мысль. Генри вышел на улицу. У входа кружил, как обычно, рой фотографов, но никто не обратил на него особого внимания.

Он разыскал кафе, где Кей ждала его, сидя за столиком в дальнем углу.

— Привет, Генри.

Он сел рядом с ней:

— Что же это за неотложное дело?

— Я беременна, — ответила Кей.

Генри впился в нее взглядом, стараясь понять, лжет она или нет. Он всегда был очень осторожен в этом смысле. Памятуя обстоятельства своего собственного появления на свет, он ни в коем случае не хотел иметь ребенка от случайной связи.

— Ты уверена?

Она одарила его полным сарказма взглядом:

— Конечно, я уверена. Почему бы и нет?

— Ну, я не знаю. Слушай, извини, если я тебя обидел. Я никогда не думал, что у нас будет такой разговор. Мы были очень осмотрительны все время, пока были вместе. — Он откинулся на спинку стула и еще раз внимательно оглядел ее в поисках внешних признаков беременности. Она как будто немного пополнела, но никакой округлости живота он не заметил. — Какой у тебя срок?

— Четыре месяца.

Судя по сроку, он действительно мог быть отцом.

— И чего же ты от меня хочешь?

— Чтобы ты поддерживал этого ребенка. Самое меньшее, что ты можешь сделать.

— Хорошо. Первым делом организуй тест на отцовство. Потом можно будет двигаться дальше. Я заставлю моего адвоката составить какую-нибудь бумагу по этому поводу, — сказал Генри, проводя рукой по волосам. Бумага была ему не очень нужна. Он никогда не отринул бы своего ребенка, не повторил бы ошибок Малькольма.

— Не знаю, почему нам нужен тест на отцовство, — сказала Кей.

— Потому что я состоятельный человек, Кей, и потому что я не хочу верить тебе на слово. Если ребенок мой, мы будем действовать дальше так, как я сочту нужным, — пояснил Генри. — Но я никогда не отвергну своего ребенка. Если он действительно мой, я стану ему отцом.

— Так, как ты сочтешь нужным? Ну нет. Я не буду плясать под твою дудку.

— Когда речь пойдет о ребенке, будешь, — сказал Генри. — Мы вместе станем решать, что следует делать.

— Ну хорошо, — согласилась она. — Я постараюсь пройти тест как можно скорее. А ты — перестанешь игнорировать мои звонки?

— Да, — ответил он.

Генри встал, вышел из кафе и направился обратно в мегамаркет.

Сотни мыслей роились у него в голове.

Ребенок!

Он не был готов стать отцом, и знал это. По этой причине он не торопился заводить семью. И на свете была только одна женщина, с которой он хотел бы жить семейной жизнью, — Астрид.

Как она воспримет известие о том, что он, возможно, окажется отцом?

— Генри? — Астрид ждала его в дверях магазина. Вокруг Стеф все еще толпился народ. Тут, по крайней мере, все шло хорошо. — Ты в порядке?

— Да. Но нам надо поговорить.

— Прямо сейчас?

Магазин кипел от журналистов и прочих лиц, которым надо было бы уделить внимание. Стоит ли жертвовать интересами дела ради личных интересов?

Нет, решил он. Устраивать дела Стеф легче, чем объясняться с Астрид прямо сейчас.

— Нет. Это подождет, — ответил он.

Астрид посмотрела на него вопрошающим взглядом. И в глубине души у него возникло такое чувство, что жизнь с этой женщиной, о которой он мечтал, не для него.

Если Кей беременна от него, он не может жить с Астрид.

Он, в отличие от своего отца, поступит честно.