- Ты тоже здесь, Грей? - Себастьян даже не пытался скрыть свое удивление при виде друга.

Ровно в десять часов он явился в кабинет Бэнкрофта и застал там лорда Грейсона. С нескрываемым раздражением Себастьян отказался от предложения графа Бэнфордского занять место напротив него, за большим, крытым кожей столом. Достаточно он уже посидел вот так перед старшим братом Хоуком, считавшим своим долгом устраивать Себастьяну нагоняй.

- Благодарю вас, я предпочитаю стоять, - сказал он графу и встал спиной к окну, сжав руки за спиной.

Граф кивнул.

- Моя жена сказала, что у вас с леди Бойд вышла размолвка?…

- Что за… - Себастьян помрачнел. Он считал, что его разговор с Долли останется между ними. Впрочем, часть этого разговора слышала Джулиет Бойд… - Долли не имела права передавать вам наш разговор, - запротестовал он.

- Боюсь, именно это она и сделала. - Лицо графа выражало сожаление и в то же время решимость. - Видите ли, не в наших интересах, чтобы вы ссорились с леди Бойд.

- «Не в наших интересах»? - Себастьян с удивлением посмотрел на графа и Грея. - Может мне кто-нибудь объяснить, что здесь происходит?

- Успокойся, старина, - отозвался Грей.

- Не думаю, что это возможно, - огрызнулся Себастьян.

- По крайней мере, выслушай Бэнкрофта.

Граф встал, словно желая привлечь внимание к своим словам.

- Две недели назад вы обратились к моей жене с просьбой пригласить сюда графиню, и она ответила, что уже направила приглашение. Вас это не удивило?

- С чего бы? - Себастьян пожал плечами. - Они ведь когда-то водили знакомство, не так ли?

- Возможно, - осторожно сказал граф. - Однако в данном случае их дружба ни при чем. Жена направила приглашение леди Бойд по моей просьбе.

- Я ничего не понимаю, - растерянно проговорил Себастьян. Сегодняшнее утро и так не удалось, а загадочность графа просто выводила его из себя.

- Я уверен, до вас дошли слухи о… преждевременной кончине графа Крествудского?

- И вы туда же! - Себастьян вышел на середину комнаты. - Вы, - сказал он, указывая на графа, - не далее как вчера вечером дали понять, что приходитесь другом графине Крествудской. А ты, - обернулся он к Грею, - пытался за ней ухаживать всякий раз, когда представлялась возможность. И теперь я должен поверить, что вы оба считаете ее способной на убийство?

- В этом все дело, Себастьян, - мягко ответил Грей. - Правда заключается в том, что мы не знаем, на что способна эта леди.

- Со дня смерти Бойда прошло уже почти восемнадцать месяцев, - холодно сказал Себастьян. - Если Джулиет действительно причастна к этому, я уверен, у нее были на то основания.

- Ага…

- Гм…

Себастьян заметил, что мужчины обменялись взглядами. Он пребывал в замешательстве. Граф велел Долли пригласить Джулиет. А Грей, как оказалось, только для вида жаловался на утомительную поездку. Вчера вечером именно Грей вместо Себастьяна сидел за столом рядом с Джулиет. Теперь выясняется, что Грей и граф Бэнфордский знакомы друг с другом куда лучше, чем думал Себастьян.

- Отлично, - сказал он наконец, уселся в одно из кресел, стоявших у камина, и устремил мрачный взгляд на мужчин. - Лучше объясните мне, что происходит, в противном случае я отправлюсь к графине Крествудской и расскажу ей об этом разговоре.

- Знаете, Грейсон, думаю, что вы и Долли ошибались в оценке интеллекта Сент-Клера, - с издевкой сказал граф.

- Себ - отличный парень, - жизнерадостно откликнулся Грей.

- Себ приходит в ярость! - рявкнул Себастьян.

- Хорошо, - сказал граф и посмотрел ему прямо в глаза. - Я всегда за откровенный разговор, но прежде вынужден просить вас дать слово джентльмена, что никто не узнает то, о чем я вам сейчас расскажу.

Себастьян прекрасно понимал, что в данном случае граф имел в виду Джулиет. До сего дня он считал мужа Долли вежливым и приятным человеком, но не более того. Видимо, он его недооценивал. И Себастьян уже не знал, хочет ли он услышать рассказ графа.

- …Боюсь, дорогая Джулиет, вы составили неверное суждение о Сент-Клере, - мягко говорила Долли, сидя рядом с Джулиет в своем будуаре. Джулиет совсем не хотелось принимать приглашение Долли, ведь она тоже считала ее виновной в смерти мужа, но Долли была настойчива. И теперь оказывается, что Себастьян вовсе не обвинял ее, а, напротив, считал совершенно непричастной к смерти Эдварда. Джулиет чувствовала себя крайне неловко. Кажется, теперь она должна извиниться перед Себастьяном не один раз, а дважды.

- Полтора года меня окружали слухи и сплетни, и я поневоле стала излишне чувствительной, - холодно сказала она.

- Разумеется, моя дорогая. - Долли сочувственно прикоснулась к ее плечу. - Если вы захотите поговорить, я всегда готова вас выслушать…

Бог знает, как страстно Джулиет желала рассказать кому-нибудь о своей жизни с Эдвардом. О том, как он по ночам приходил к ней в постель и брал ее с холодным равнодушием, не обращая внимания на испытываемую ею боль.

О его жестокости в первые месяцы их брака, когда Джулиет еще надеялась на то, что в Эдварде вдруг проснется сострадание. Скоро она поняла, что ее мольбы напрасны, Эдвард не выносил, когда ему перечили, и становился еще более жестоким. О да, Джулиет хотела бы поделиться этим с кем-нибудь, но знала, что никогда не решится…

- Благодарю вас, Долли, - Джулиет улыбнулась, стараясь смягчить отказ, - но сейчас я бы предпочла поговорить о том, как мне извиниться перед лордом Сент-Клером за возникшее недоразумение.

Если Долли и обидело нежелание Джулиет раскрыть перед ней душу, она не выказала обиды, лишь рассмеялась.

- О, моя дорогая, не спешите уступать и признавать свою ошибку. Мужчины так любят во всем оказываться правыми, что небольшой урок им не повредит.

Джулиет рассмеялась:

- Но в данном случае лорд Сент-Клер действительно не виноват…

- Я ведь не говорю, что вы должны терзать его вечно, - Долли заговорщически улыбнулась, - но он должен почувствовать вашу холодность. Завтра вечером, на балу у вас будет возможность простить его.

Джулиет, подняла темные брови:

- Так, значит, это я должна простить его?

- Разумеется! Я на собственном опыте поняла, что это единственно возможная линия поведения. К тому времени, как я перестаю дуться на Бэнкрофта, он уже настолько сбит с толку, что совершенно забывает о том, что виновата я, и радуется, что мы опять… друзья!

Джулиет покраснела, поняв, на какую дружбу намекает Долли.

- Уверяю вас, мои отношения с лордом Сент-Клером…

- Еще рано, Джулиет.

Та покачала головой:

- Заверяю вас, у меня нет ни малейшего намерения быть такого рода другом для Себастьяна Сент-Клера.

И для любого другого мужчины, впрочем, тоже…

Бэнкрофт излагал свою историю, а Себастьян изо всех сил пытался сохранить бесстрастное выражение на лице. Он не хотел показывать свои истинные чувства. Как выяснилось, Бэнкрофт уже в течение нескольких лет входил в сеть правительственных агентов, как и Грей, которого Себастьян знал с детства! Если Себастьян правильно понял графа, то Долли тоже была шпионкой. Заводя близкие отношения с тем или иным аристократом, она собирала информацию и передавала ее Бэнкрофту!

- Судя по всему, Крествуд либо сам разболтал секретную информацию, либо это сделал кто-то, кому он доверился, - мрачно заключил Бэнкрофт.

Себастьян был растерян.

- Позвольте мне уточнить. Вы говорите, что Крествуд или кто-то, кто был близок к нему, в течение многих лет передавал секретную информацию французам? Что из-за этой информации некоторые наши военные операции против Бонапарта провалились, что во многом благодаря ей корсиканец смог бежать с Эльбы два года назад?

- Вот именно, - подтвердил граф.

Брат Себастьяна Люциан вышел в отставку, когда Бонапарт был побежден, но вскоре вынужден был вернуться в строй, чтобы принять участие в сражении под Ватерлоо, последовавшем за бегством императора с Эльбы. С войны Люциан вернулся другим - суровым и ожесточенным, а многие его друзья не вернулись вовсе…

- Так вы думаете, что этим близким к Крествуду человеком была его жена? Что наш героический Крествуд ни при чем, и предателем была Джулиет?

Грей нахмурился:

- Крествуд был героем и настоящим джентльменом, Себ. Но у него, в отличие от нас с тобой, не было близких друзей. Графиня была единственным близким ему человеком. Потом Крествуд очень кстати погибает и теперь не в состоянии ни признать, ни опровергнуть эту теорию.

- Вы хотите сказать, что леди Бойд намеренно столкнула мужа с лестницы, чтобы скрыть свое предательство?

Грей кивнул:

- Видимо, в конце концов Крествуд все понял, и, когда он открыто обвинил жену в предательстве, она убила его, чтобы замести следы.

- Не проще ли предположить, что он напился и оступился на лестнице?

- Он не употреблял крепких напитков.

- Тогда просто оступился.

- Он почти двадцать лет провел на палубе своего корабля. Ты серьезно думаешь, что он мог оступиться на собственной лестнице? Кроме того, за минуту до его падения слуги слышали, как он кричал на кого-то.

Себастьян хмыкнул:

- Слуги могут сказать все, что угодно, если есть шанс получить одну-две гинеи.

- Их никто не подкупал, - заверил граф.

Однако Себастьян никак не мог примириться с мыслью, что Джулиет намеренно убила своего мужа, не говоря уже о предательстве. Крествуд был таким занудой, что у него не было по-настоящему близких друзей, и таким добродетельным, что не пил ничего крепче воды.

Следовательно, предателем может быть только его жена… Себастьян покачал головой:

- У вас слишком мало доказательств, джентльмены.

- У нас есть кое-что еще, Сент-Клер, - сказал граф. - Тетка леди Бойд была замужем за французом, Пьером Джурденом. В детстве Джулиет Чаттертон часто проводила лето во Франции с теткой, дядей и своей кузиной.

- Означает ли это, что под подозрением находится каждый англичанин или англичанка, имеющие какие-либо связи с Францией? Мой камердинер - француз. Я тоже предатель?

- Вы воспринимаете все это совсем не так, как я надеялся, Сент-Клер.

Графа явно огорчили его слова. Возможно, потому, что он в отличие от Бэнкрофта и Грея не готов был поверить в предательство Джулиет. Да, она явно нервничала и легко приходила в негодование, но какая женщина на ее месте вела бы себя по-другому? Она приехала в Бэнфорд-Парк, зная, что вступает в клетку со львами, что все вокруг уверены в том, что она убила мужа. Но Себастьян видел, что под маской безразличия Джулиет скрывает свою ранимость и страх. До сегодняшнего дня он считал, что этот страх мог быть следствием дурного обращения мужа, но это мог быть и страх перед разоблачением…

Две недели назад он сказал Долли, что его не заботит, виновна Джулиет в смерти мужа или нет, но теперь его любовь к старшему брату Люциану заставляла Себастьяна по-иному взглянуть на предположение Бэнкрофта.

- Кузина графини приехала в Англию шесть лет назад, после того как ее родители погибли от рук французских солдат, - продолжал граф. - Французы продержали девушку в плену неделю, потом ей удалось сбежать. Мы можем только догадываться, что ей пришлось пережить.

- Однако это скорее говорит о том, что у Джулиет Бойд были все основания ненавидеть французов, а не помогать им?

- Можно предположить и другое: Джулиет Бойд сама выдала своих родственников французам, зная о том, что они симпатизируют англичанам, - парировал Бэнкрофт.

При мысли о прекрасной Джулиет, предающей свою семью и мужа - а также Люциана и его собратьев по оружию, - Себастьян похолодел. Это не может быть правдой. Не может?

- Есть кое-что еще, Сент-Клер, - прибавил граф.

- Говорите.

- Две недели назад один из моих агентов перехватил сообщение известному нам французскому шпиону. Оно гласило: «Снова готова к работе. Дж.».

Это сообщение было послано две недели назад. Как раз тогда, когда Долли отправила приглашение Джулиет…

- Я всегда считала, моя дорогая Джулиет, что если женщина решает завести любовника, то она должна, по крайней мере, выбрать опытного мужчину, - доверительно сообщила Долли Бэнкрофт.

Щеки Джулиет заалели при воспоминании о прикосновениях Себастьяна Сент-Клера. Она покачала головой:

- Я не собираюсь заводить любовника.

- Почему же? Вы вдова вот уже восемнадцать месяцев, Джулиет. Не говорите мне, что вам не одиноко в постели, что вы не тоскуете по настоящему мужчине.

Джулиет и прежде была одинока, как могла она тосковать по тому, чего не имела и о чем стала догадываться, лишь когда Себастьян прикоснулся к ней…

- Я не… уверена, что это… приличный разговор, Долли.

- Очень даже приличный! - Долли игриво рассмеялась. - Мужчины ведь постоянно говорят об этом в своих клубах. Я могу откровенно сказать, что Бэнкрофт - прекрасный любовник. А как насчет Крествуда?

- Долли! - слабым голосом запротестовала Джулиет.

- Судя по всему, нет… какое несчастье для вас. Я считаю, что владение искусством любви для мужчины не менее важно, чем способность управлять поместьем или ездить верхом.

Джулиет чувствовала себя неловко, она не привыкла к таким откровенным разговорам.

- Крествуд прекрасно управлял поместьем и великолепно держался в седле.

- Значит, только любовником он был никудышным? - Долли понимающе кивнула. - Одного взгляда на Сент-Клера достаточно, чтобы понять, что он прекрасный любовник. Какие широкие плечи, какие мускулы, какой плоский живот, не говорю уже о бедрах… О мой бог, я просто уверена, что он может удовлетворить в постели самую требовательную женщину!

Весь этот разговор об удовольствиях, которые мужчина может доставить женщине, и особенно о Себастьяне Сент-Клере, только усилил неловкость, которую испытывала Джулиет. Но вместе с тем стоило ей вспомнить ласки Себастьяна, как дыхание ее участилось, а грудь напряглась. Джулиет словно опять ощутила на своем теле его руки…

Себастьян сжал губы.

- Я согласен, что правда должна быть установлена, - твердо сказал он, - но отказываюсь обвинять леди Бойд без надежных на то доказательств.

Уильям Бэнкрофт склонил голову:

- Я рад это слышать.

- Неужели?

- Конечно. - Граф снова уселся в кресло за письменным столом. - Собственно, для этого мы и затеяли этот разговор.

- Прошу вас объясниться.

- Себ…

- Ничего, Грейсон. Сент-Клер вправе проявлять осторожность. Обвинение в предательстве не шутка. Пока леди Бойд, или, скажем, французский шпион бездействовал, у нас было время. Но нельзя забывать, что она или он - снова среди нас и готов к «работе». Мне следовало рассказать вам обо всем, Сент-Клер, еще две недели назад, когда вы впервые заговорили с моей женой о графине. Я так долго тянул лишь потому, что хотел увидеть, ответит ли она вам взаимностью.

- Нет.

- А мы считаем, что да, - понимающе улыбнулся граф.

- Значит, вы ошибаетесь, - холодно сказал Себастьян. - Леди Бойд отвергла все мои попытки поухаживать за ней.

- Она осторожна. Я знаю ее несколько лет, несколько раз встречался с ней и Крествудом за ужином, и у меня была возможность изучить ее. Джулиет Бойд весьма сдержанная женщина. Скрытная. Настолько, что у нее нет близких друзей. Полагаю, за эти несколько дней вам удалось пробить брешь в ее обороне?

- Черт возьми, я отказываюсь обсуждать женщину и свои отношения с ней!

- А вам и не нужно этого делать, Сент-Клер. Долли как раз сейчас беседует с леди Бойд. Не сомневаюсь, она выяснит, имеет ли Джулиет… склонность к вам.

- Вы заходите слишком далеко, сэр!

Себастьян не помнил, когда в последний раз испытывал такую ярость.

- Я захожу так далеко, как считаю нужным. Если леди Бойд виновна, я буду действовать как солдат, встретившийся лицом к лицу с врагом.

- Если она виновна! До тех пор пока у вас нет серьезных доказательств, я не стану обвинять ее.

- Я предполагал, что вы скажете нечто подобное…

Себастьян с подозрением посмотрел на графа:

- Предполагали?

- Я полагаю, что вы найдете способ доказать или опровергнуть ее вину.

- Способ? Что вы хотите сказать?

Граф пожал плечами:

- В постели мужчина и женщина могут говорить о многом.

Себастьян уставился на Бэнкрофта. Должно быть, граф сошел с ума, если действительно считает, что Себастьян может затеять с Джулиет такую игру. Лечь с ней в постель, заниматься с ней любовью с единственным намерением выудить из нее правду. Это было бы бесчестно. Но если она действительно виновна, как считает Бэнкрофт, разве Себастьян не в долгу перед Люцианом и его товарищами, многие из которых пали при Ватерлоо… разве не призывает его долг остановить того, кто, может быть, способствовал бегству Бонапарта с Эльбы и косвенно повинен в кровавой битве?

Граф устало вздохнул:

- Я прекрасно понимаю, о чем мы вас просим, Сент-Клер, и полагаю, вам нужно время, чтобы все обдумать.

- Почему вы просто не спросите ее и не покончите с этим? - Себастьян все еще не мог согласиться с планами графа.

- Как я уже говорил, пока агент Дж. бездействовал, мы могли просто вести наблюдение. Однако теперь этот агент снова в работе и у нас есть шанс раскрыть целую сеть французских шпионов. Кроме того, сейчас мы не располагаем доказательствами, чтобы обвинить графиню в предательстве и убийстве или очистить ее от всяких подозрений.

И он просил Себастьяна найти такие доказательства…

- А если мне не удастся завоевать расположение графини? Кто займет мое место в ее постели? Ты, Грей? - Себастьян посмотрел на Грейсона и по тому, как тот беспокойно заерзал в кресле, понял, что попал в точку. - Вы оба сошли с ума!

- Твой брат пережил Ватерлоо, Себ. Мой - нет.

Лицо Грея было бледным и напряженным. Себастьян почувствовал, как его пальцы невольно сжимаются в кулаки. Что бы сделал Хоук в такой ситуации? Как поступил бы Люциан, если бы ему выпал шанс отомстить за друзей, павших при Ватерлоо?

- А что, если я откажусь?

- Тогда я займу твое место, Себ, - сказал Грейсон. - Я не буду сомневаться, не буду колебаться. Если понадобится, я лягу с ней в постель, чтобы получить ответы на вопросы.

Грей соблазнит Джулиет? Ляжет с ней в постель? Никогда!

- Я отвечу вам, - холодно сказал Себастьян.

Грей с тревогой посмотрел на него:

- Я прошу тебя не действовать поспешно, Себ…

- Тебя больше не спрашивают, Грей. Мы еще поговорим с тобой о той роли, которую ты сыграл в этом фарсе.

Потом, позже, когда Себастьян не будет испытывать такого острого желания ударить Грея. Он повернулся к лорду Бэнкрофту.

- Я постараюсь завоевать расположение графини, - сказал он, чувствуя отвращение к самому себе за этот обман. - Но я сделаю это только ради Джулиет Бойд, а не ради вас. Когда я буду располагать доказательствами ее невиновности, вы извинитесь перед ней и передо мной.

Если ему удастся убедить их в невиновности Джулиет…