— Она рассказала тебе о наших французских приключениях? — спросил герцог.

— Французских? — поразился виконт. — Нет. Какого черта ты делал в Лягушатии, Куинт? И Аллегра была с тобой?

— А еще Маркус, Юнис, Адриан и Кэролайн. Кстати, я упоминал когда‑нибудь, что Онор, горничная Аллегры, прекрасно говорит по‑французски? — заметил герцог со смешком. — Но сначала я должен увидеть твоего наследника.

— Дьявол вас побери, сэр, не могу же я отказать крестному своего сына в столь трогательной просьбе! Но потом ты мне все расскажешь! — потребовал виконт.

— Согласен. Кстати, где моя жена?

— С Сиреной. Битый час ворковала с Джорджи, пока совершенно не измучила беднягу, а теперь сплетничает с моей женушкой. Должен сказать, что выглядит она не лучшим образом. Похоже, устала до полусмерти.

Герцог поднялся вслед за другом в детскую, чтобы посмотреть на своего крестника, достигшего почтенного трехдневного возраста, — пухленького розового младенца с хохолком бледно‑золотистых волос. Малыш приоткрыл ясные голубые глазенки, словно желал разглядеть посетителя, и тут же снова закрыл, будто хотел сказать: вы мне не нужны, нисколько не интересны и можете убираться восвояси.

Герцог весело хмыкнул.

— Как по‑твоему, на кого он похож? — настойчиво допытывался виконт.

— Пока на сморщенного старикашку, — честно признался его друг, — а значит, можно сказать, что он копия твоего отца.

Надеюсь, граф доволен твоими потугами?

— На седьмом небе! — заверил Оки.

Приятели вышли из детской и снова спустились вниз.

— Как Сирена? Оправилась от своего испытания?

— На удивление легко! Носила без всякого труда и родила быстро, словно крестьянка в поле. Просто поразительно! Вообразить только — и это та тростиночка, на которой я женился!

Доктор утверждает, что ничего подобного в жизни не видел. Говорит, что она способна нарожать кучу детей.

— Должно быть, это семейное. Истинная дочь своей матери! — воскликнул герцог, когда они вошли в утреннюю гостиную и уселись.

— О чем это ты? — удивился виконт.

— Только не проговорись, Оки. Сирене обо всем должна рассказать леди Морган. Она ожидает ребенка в мае, — объяснил герцог, смеясь при виде ошеломленного лица виконта.

— Т‑ты, разумеется, шутишь! — выдавил тот. Куинтон покачал головой. — Вот это да, будь я проклят! — выругался Оки. — Поэтому она и не показывалась в Пикфорде! Да здорова ли она?

— Если не считать того, что выглядит как хрюшка, готовая вот‑вот опороситься, ничего страшного. Однако Аллегра ужасно огорчена таким поворотом дела.

— Еще бы! Она больше не единственная наследница отца, — посочувствовал виконт. — Придется делиться с новым отпрыском, а если это окажется мальчик, ее часть будет значительно урезана.

— Мне все равно, но Аллегра этому не верит. Она в отчаянии оттого, что никак не забеременеет. Ставит это себе в вину и думает, что я ее разлюблю. И при этом ужасно злится.

— Расскажи о Франции, — попросил виконт. — Какого дьявола вы там делали?

— Ах, Оки, какого приключения лишились вы с Сиреной!

Это было настоящее безумие! Я знал это еще до того, как мы пустились в путь, а теперь, задним числом, понимаю, до чего нам повезло вернуться живыми и невредимыми.

Герцог долго и подробно живописал историю спасения графини д'Омон, ее детей и убийства негодяя Ренара.

— Если бы нас поймали, не миновать нам встречи с гильотиной еще и потому, что старуха кухарка прикончила главу Комитета общественной безопасности в тамошней деревне, хотя сомневаюсь, что о нем кто‑то пожалеет. Местный священник обещал замести все следы убийства и простил кухарке ее грех.

— Как жаль, что меня там не было, — вздохнул Оки.

— Зато мы постоянно о тебе думали, — поддразнил Куинтон.

— Черта с два! — хмыкнул Оки. — Вам просто было не до того. Спасали свои головы! Трудно поверить, что какая‑то горничная сумела провести местные власти и безупречно сыграла свою роль! Молодец девчонка. Сам я в отличие от тебя никогда не был силен во французском.

— Кстати, Сирена сможет меня принять? Кроме того, мне хотелось бы забрать жену и вернуться домой. Сирена еще не совсем здорова, но слишком тактична, чтобы отделаться от Аллегры.

Герцогиня удивленно подняла брови при виде мужа, входящего в спальню виконтессы. Герцог подошел к Сирене и поцеловал ее в лоб.

— Прелестный ребенок, дорогая виконтесса! Вы исполнили свой долг!

— Роды были легкими, — призналась Сирена.

— Да, Оки так и сказал.

— Кажется, доктор Тэтчер тоже поразился, — с улыбкой добавила Сирена. — О, Куинтон, мы с Аллегрой прекрасно провели время.

— Но теперь вам пора отдыхать, дорогая. Да и Аллегре тоже, хотя никакая усталость не смогла ей помешать примчаться к вам.

— Я хотела побыть с Сиреной несколько дней, — раздраженно откликнулась Аллегра. — Что ни говори, а я не видела кузину целых три месяца, и нам о многом нужно потолковать.

— Пойми, Аллегра, какими бы легкими ни казались роды, это большой труд, — втолковывал жене герцог. — Сирене необходимы сон и покой. Пойдем, дорогая.

Он решительно взял жену под руку и повел к двери. Та бросила на мужа яростный взгляд, но подчинилась.

— Я вернусь, — заверила она Сирену.

— В свое время, — кивнул Куинтон и почти силой вытащил ее из комнаты.

— Я хотела просить Аллегру остаться, — взмолилась Сирена. — Беги за ними, Оки, и уговори герцога.

— Нет, родная, Аллегре пора домой, — сказал виконт ошеломленной жене, садясь рядом. — Лучше позволь мне рассказать тебе, какой подвиг совершили твоя кузина и наши друзья.

Он передал жене услышанное от герцога и объяснил, что сейчас племянница Беллингемов вместе с детьми живет у дяди.

— Они только что вернулись из Франции через Лондон.

Аллегра совершенно измучена, но не желает в этом сознаться.

Куинт хочет, чтобы она немного пришла в себя. Разве ты не заметила, как она выглядит?

— Но я так счастлива ее видеть, тем более что мама и не подумала приехать, — запротестовала Сирена. — Не понимаю, неужели с ней что‑то случилось и отчим не хотел меня расстраивать из страха повредить малышу? Но теперь я благополучно разрешилась от бремени, ребенок здоров, и я сразу же послала маме записку, но не дождалась ответа. Ты должен завтра же ехать в Морган‑Корт, Оки, и привезти ее!

— Превосходная мысль, счастье мое, — кивнул виконт. — Я выеду на рассвете. А теперь спи. Сирена.

Он нежно поцеловал жену, вышел и, поспешив вниз, успел перехватить Куинтона и Аллегру.

— Куинтон! Сирена хочет видеть мать. Что мне делать? — отчаянно возопил он.

— Ты ему сказал? — сухо процедила Аллегра.

— Посчитал необходимым, — так же сдержанно отозвался герцог.

— Неужели весь мир должен узнать, что моя старуха мачеха забеременела, а я бесплодна? — прошипела Аллегра.

— Тебе лучше обо всем рассказать жене, чтобы она не расстраивалась, а ты не ездил зря в Морган‑Корт, — посоветовал герцог Оки.

— Нет, я скажу сама! — вскричала Аллегра, метнулась к лестнице и, мигом взлетев наверх, вбежала в спальню кузины.

Та едва успела задремать и, заслышав шаги, встрепенулась.

— Ч‑что случилось? — растерянно пробормотала она. — Ах, Аллегра, милая, ты вернулась?

— Хотела только сказать, что тетя‑мама не сможет навестить тебя. Мы с Куинтоном останавливались у нее по пути домой.

Твоя мама ждет ребенка. Сирена. В мае! Ну не позор ли? Я не хотела смущать тебя, поэтому и промолчала. Но и не желаю, чтобы ты тревожилась, отчего вдруг мать пропала, вместо того чтобы примчаться посмотреть на тебя и своего внука! — объяснила Аллегра, пылая праведным гневом.

— У мамы будет ребенок? — восторженно воскликнула Сирена. — О, Аллегра, неужели! Вот это новость! Теперь мы в самом деле породнимся! Малыш окончательно свяжет нас кровными узами! Как она? Здорова? До чего же я рада! Оки, ты слышал новость? У мамы будет ребенок!

— Да, — с горечью подтвердила Аллегра. — Ребенок. Дитя, которое отнимет у меня наследство и заставит Куинтона возненавидеть меня! Он женился на самой богатой в Англии девушке, а что получил? Бесплодную нищенку! Но разве наши родители думали об этом, когда совокуплялись, подобно бродячим псам? Нет. Они думали только о себе, а вовсе не о моем счастье. Теперь у вас с маменькой будут дети, а я…

Она не смогла договорить и, разразившись слезами, вылетела из комнаты. Куинтон последовал за женой, а она выбежала на крыльцо, вскочила на коня и, пришпорив, помчалась прочь. Грум, державший поводья коня герцога, помог ему сесть на жеребца. Куинтон бросил ему монету и пустил коня рысью, разрываясь между желанием утешить Аллегру и задать ей хорошую трепку. Она вела себя как испорченная, капризная девочка!

Герцог откровенно поражался таким переменам в жене.

Что сталось с практичной, рассудительной молодой женщиной, какой она была всего полгода назад?

Он подстегнул коня, решив догнать Аллегру. Один Бог знает, что она может натворить!

Сирена встала с кровати и, подойдя к окну, увидела всю сцену.

— Я не подумала, что это может ее расстроить, — вздохнула она, — и повела себя бездушно и жестоко.

— А по‑моему, это Аллегра тебя огорчила своей выходкой.

Нельзя быть такой эгоисткой, — отозвался ее муж.

— Ах, Оки, не говори так! Ты просто не понимаешь. Аллегра и ее брат очень любили друг друга. Еще несколько лет назад она вовсе не считалась самой богатой девушкой в Англии, и это ее нисколько не заботило. Но после гибели брата она была безутешна. Ее не деньги волнуют, а мысль о том, что отец так легко может заменить Джеймса Люсиана другим сыном!

— Но разве она не твердит, что боится, как бы Куинтон ее не разлюбил? — упрямо проворчал Оки.

— Вряд ли она сама в это верит, — чуть улыбнулась Сирена. — Но вспомни, что высокородный Куинтон Хантер женился на Аллегре прежде всего из‑за денег. Она не совсем понимает природу истинной любви, так как же поверит словам? Пусть муж клянется, что любит ее и любил бы, будь она бедна, она и слушать ничего не хочет. Кроме того, дело еще и в наследнике Седжуиков. Мало того, что Аллегра теряет не менее половины своего состояния, так еще и до сих пор не забеременела. Как же ей не сердиться?

— Но мы‑то чем можем помочь? — вздохнул виконт.

— В том‑то и беда, что ничем. Только Хантер сумеет убедить жену, что его любовь сильнее всех денежных соображений. Но это будет нелегко и непросто.

Глядя вслед удалявшемуся Куинтону, Сирена глубоко вздохнула. Она хорошо представляла, что чувствует сейчас кузина, несчастная, потерянная, одинокая. И к тому же Аллегра права: женщине просто неприлично заводить детей в солидном возрасте, когда у тебя уже несколько внуков! Но она. Сирена, никогда не скажет этого матери. Просто порадуется за нее и отчима.

Сирена неожиданно хихикнула. Кто бы мог подумать, что Олимпия Морган до сих пор не чурается радостей плоти? А ее муженек? Ну и ну! Кажется, Аллегра не зря на них жаловалась!

— Что тут забавного? — поинтересовался ее муж.

— Оказывается, мама с отчимом на редкость пылкие любовники! Как по‑твоему, мы останемся такими же, когда доживем до их лет?

— Надеюсь, дорогая, — кивнул виконт. — Очень на это надеюсь.

Глава 17

— Я хочу поехать в Лондон! — объявила Аллегра мужу.

— Но мы только что оттуда вернулись, — спокойно напомнил тот, хотя его терпению приходил конец. Последние несколько недель жить с молодой женой становилось все труднее.

— Тем не менее, Куинтон, я еду. Мне все здесь надоело! И делать мне тут нечего. Если не желаешь меня сопровождать, я не обижусь, — холодно бросила она.

Герцог решил переменить тему:

— Ты получила письмо от Юнис?

— Да, — коротко ответила Аллегра.

— Надеюсь, она здорова? И Маркус тоже? — попытался он разговорить жену.

— Слава Господу. И почему бы нет? Она ожидает ребенка и пишет, что Кэролайн, кажется, тоже в положении. А поскольку мне в отличие от них ожидать нечего, я лучше побуду в Лондоне. Если бы ты в самом деле меня любил, то не стал бы допытываться о причинах. Повторяю, мне наскучило в деревне. Вероятно, лето я проведу в Брайтоне, тем более что отныне у меня нет ничего общего с подругами. Да и зачем я им? Они принесут своим мужьям наследников, а я… я, очевидно, бесплодна.

— Если хочешь пробыть в Лондоне несколько недель, — кивнул он, — будь по‑твоему. Но я останусь здесь. Кто‑то же должен управлять поместьем. И мы не можем поехать в Брайтон в этом году. Ты мне нужна дома, Аллегра. Понимаю, ты потрясена тем, что у твоей мачехи будет ребенок. Но тебе следует примириться с обстоятельствами, которых ты не в силах изменить. Так что, если чувствуешь настоятельную потребность уехать, поезжай. Но учти: если мы будем жить врозь, наследник у нас вряд ли появится. Впрочем, поступай как знаешь, дорогая.

В конце концов он на нее разозлился. Аллегра превратилась в изнывающую от жалости к себе, капризную стерву. Он делал все возможное, чтобы убедить ее в своей любви, но она, непонятно по какой причине, отказывалась ему верить. Это невероятно раздражало герцога, чтобы не сказать больше. Что с ней делается?

— Я прикажу Онор сложить сундук и завтра отправлюсь в дорогу. Не стоит брать много вещей: я намереваюсь сшить у мадам Поль новые туалеты.

— Но всего семь месяцев назад ты заказала себе кучу платьев!

Аллегра пожала плечами:

— Я подумала, что, пока мне еще выплачивают содержание, следует запастись модными туалетами. Вряд ли у меня будут на это деньги, когда у моего отца появится ребенок — Какой вздор! — воскликнул Куинтон. — Всего несколько лет назад, когда был жив твой брат, отец тебе ни в чем не отказывал!

— Родится мальчишка! — закричала Аллегра. — Я это чувствую! Он станет отцовским наследником, а я ничего не получу! Папочка потерял голову от своей новой жены, а она, разумеется, прежде всего позаботится о своем сыне и уговорит отца отписать ему все состояние. Неужели ты не понимаешь, Куинтон? Ты обменял свой титул на деньги, а тебя нагло обманули.