— Например, вечера карточной игры, где ставки очень велики, — улыбнулся Трент. — Говорят, герцогиня Девонширская может проиграть за ночь тысячи фунтов. Вы же не хотите впутаться в подобную историю, тем более что всегда найдутся те, кто будет рад заманить вас в игорные заведения.

Вряд ли ваш отец одобрит такое.

— Этот самый сезон кажется мне все более опасным предприятием, — вздохнула Аллегра. — Жаль, что папа не позволил мне остаться дома. Если так уж необходимо выйти замуж, лучшего кандидата, чем Руперт Таннер, трудно сыскать. Он делал мне предложение, но папа и слышать ничего не хочет.

— Младший сын?! Ни в коем случае! — возмутилась леди Эббот.

— Но его отец был бы рад этому браку.

— Еще бы! Женить младшего сына на самой богатой наследнице во всей Англии! Да о такой выгодной сделке можно лишь мечтать! Старый граф Экерли — хитрый лис, он своей выгоды не упустит! Кроме того, жена графа не из тех, с кем хотел бы породниться твой отец, пусть и через детей. Это его вторая жена, и ее происхождение крайне сомнительно.

— Но ты же не любишь Руперта, — поддакнула Сирена. — Сама говорила, что он тебе как брат.

— Да, но мне с ним спокойно, и, кроме того, он во всем меня слушается, — откровенно призналась Аллегра.

Мистер Трент проглотил смешок.

— А теперь поспешите наверх, — скомандовала леди Эббот и, повернувшись к дворецкому, приказала:

— Маркер, пошлите лакея к мадам Поль передать, что мы приехали и хотим назначить примерку как можно скорее. Нельзя, чтобы девушек видели на людях в старомодных провинциальных платьях.

— Сию минуту, мадам, — с поклоном ответил дворецкий.

Дамы довольно быстро освоились в доме на Беркли‑сквер, а ближе к вечеру, когда все сидели в саду, наслаждаясь последними лучами заходящего солнца, пришел дворецкий с визитной карточкой, которую и протянул леди Эббот.

— Боже милостивый! — воскликнула та. — Разумеется, для леди Беллингем я всегда дома. Немедленно пригласите ее!

Девушки, пожалуйста, постарайтесь вести себя прилично. Леди Беллингем — известная в Лондоне законодательница мод и светская львица. Если вы ей понравитесь, то получите доступ в лучшие дома.

— А если нет? — поинтересовалась Аллегра.

— В таком случае ваше появление в свете будет полной катастрофой, дорогое дитя, — ответила за нее появившаяся в саду леди Беллингем, высокая красавица, одетая по последней моде. — Все отчего‑то прислушиваются к моему мнению, хотя, честно сказать, сама не пойму, в чем причина. Как поживаете, Олимпия? Кажется, прошло четыре года с тех пор, как вы вывозили в свет среднюю дочь? — Леди Беллингем уместила свои пышные формы на мраморной скамье и огляделась. — У Селтимиуса лучший садовник во всем Лондоне. Не знаю сада красивее.

Она на секунду смолкла, пытаясь отдышаться, и пронизывающим взором окинула девушек.

— Р‑рада видеть вас, Кларис, — ответила немного смутившаяся леди Эббот, приходя в себя. — Вы правы, я не была в столице с тех пор, как Аманда представлялась его величеству.

Боюсь, в душе я провинциалка. Кроме того, Лондон без моего дорогого мужа потерял для меня всякую привлекательность.

Маркер, чай, пожалуйста.

— Наверное, и мне будет недоставать Беллингема, если ему вздумается умереть раньше, — сухо заметила леди Беллингем. — Не хотелось бы уступать свое законное место той безмозглой глупышке, на которой женился мой сын. К счастью, мой милый муженек находится в добром здравии, благодарение Богу! Как поживают Огастес и его Шарлотта? Брак был заключен так поспешно, что все мы гадали… — Она многозначительно подняла брови и добавила:

— Словом, вы прекрасно понимаете, о чем все подумали, Олимпия. Однако прошло несколько лет, а она так и не забеременела.

— Мы продолжаем надеяться и молиться, — едва слышно пролепетала леди Эббот. Она совершенно забыла о том ураганном действии, которое обычно производила на нее Кларис Беллингем.

— А теперь представьте меня этим милым созданиям. Кто из них посмелее, а кто потише… Можно подумать, я сама не знаю, — хмыкнула она.

— Это Аллегра Морган, моя племянница.

Аллегра учтиво присела, хотя ее щеки все еще пылали от неловкости. Мало того, что ее неосторожную реплику подслушали, так еще и считают дерзкой!

— Не дочка Пандоры, случайно? Что ж, ничего не скажешь, редкостная красавица. Думаю, она будет иметь огромный успех, как наследница своего отца, — откровенно выпалила леди Беллингем. — Рада познакомиться, мисс Морган.

— Спасибо, мадам, — прошептала Аллегра, краснея еще гуще. Леди Беллингем произнесла имя ее матери. Неужели здесь у всех такая хорошая память? Наверное, так и есть. Странно, что они помнят ее мать, а она — ни чуточки.

— А это моя младшенькая. Сирена.

Сирена, в свою очередь, присела в реверансе и застенчиво улыбнулась.

— Как поживаете, дорогая? — снисходительно спросила грозная леди и повернулась к Олимпии. — Она, вне всякого сомнения, будет украшением сезона. Самая хорошенькая из трех ваших девочек. — И, заметив, как Сирена вспыхнула от удовольствия, подняла брови:

— Как, дитя, разве никто вам прежде этого не говорил?

— Нет, мадам.

— Что же, так оно и есть. Я видела и Кэролайн, и Аманду. У старшей чересчур широки плечи, у средней нос чересчур вздернут. Однако обе нашли себе неплохих мужей, хотя, подозреваю, вы сумеете их обскакать. Кстати, Олимпия, как насчет ее приданого? Я знаю, насколько скупа и эгоистична Шарлотта и как, должно быть, безжалостно обделяет это прелестное дитя.

— К счастью, Артур оставил деньги на приданое и первый лондонский сезон для Сирены и выделил ей столько же, сколько и старшим дочерям. Сумма более чем достаточная, уверяю вас, — гордо объявила леди Эббот.

— Не повредит ей и родство с мисс Морган, — кивнула собеседница. — Надеюсь, Септимиус даст бал в их честь? В таком доме только и принимать гостей! Какая жалость, что лорд Морган живет здесь исключительно тогда, когда того требуют дела!

— Мой отец не скуп, мадам, — смело ответила Аллегра. — И разумеется, даст два бала — в честь каждой из нас. Сирене — в начале мая, а мой — в конце. Если желаете знать точные даты, я позову мистера Трента. Он должен знать.

— Аллегра! — простонала леди Эббот.

— Благослови меня Господь, но девочку трудно назвать скромницей, — фыркнула леди Беллингем. — Не ругайте ее, Олимпия. Мне она нравится. Не то что эти жеманные, чопорные мисс, которые до смерти надоели. — Она вновь устремила взгляд на Аллегру. — Попросите Чарлза Трента согласовать со мной точные даты ваших балов, дорогая. В противном случае можете слишком поздно обнаружить, что на эту же ночь назначены более важные приемы и, следовательно, к вам приедет одна шушера, недостойная внимания. Кроме того, вы, разумеется, захотите иметь гостем самого принца‑регента. Ничто не придает балу такого успеха, как приезд Принни[4].

— Чай, миледи? — осведомился Маркер, разливая душистый напиток из серебряного чайника.

— Господи, конечно! — отозвалась леди Беллингем. — У Септимиуса лучший чай в городе, как мне сказали. — Она понюхала пар, поднимавшийся из чашечки, и блаженно вздохнула:

— О да. Какое чудо!

Леди Эббот даже ослабела от облегчения. Кларис Беллингем одобрила обеих девушек, невзирая на острый язычок Аллегры! Следовательно, успех в обществе им обеспечен!

Подкрепившись чаем, она заметила:

— С вашей стороны так великодушно навестить нас, Кларис. Я не могу вывозить девушек, не обновив их гардероба.

Следует с самого начала произвести хорошее впечатление, иначе ревнивые маменьки начнут злословить и по городу пойдут сплетни.

— Совершенно верно! — поддержала ее леди Беллингем. — Первое появление мисс Аллегры и леди Сирены должно быть обставлено со всей пышностью. Надеюсь, вы поручили шитье нарядов мадам Поль?

— Она прислала свою помощницу в Морган‑Корт, чтобы снять мерки, — с гордостью сообщила леди Эббот. — Лакей уже отправился к ней, чтобы сообщить о нашем приезде.

Леди Беллингем кивнула.

— Вы уже знаете дату представления ко двору?

— Кларис! Мы приехали несколько часов назад, — слабо улыбнувшись, запротестовала леди Эббот.

— Я немедленно попрошу Беллингема все устроить. Их необходимо представить одними из первых. Позаботьтесь, чтобы мадам Поль в первую очередь взялась за придворные платья. Я сообщу, когда будет назначен день приема у короля.

— Разве придворные наряды чем‑то отличаются от обычных? — спросила Аллегра.

— Да, дорогая. Кринолины обязательны, не говоря уже о изысканных париках с дурацкими украшениями.

— Я никогда не носила парика, — расстроилась Аллегра.

Леди Беллингем улыбнулась:

— И вряд ли будете после представления ко двору. Совершенно зряшный, хотя и необходимый, расход. Правда, я не возьму в толк, зачем это требуется.

— О Боже! О париках‑то я и забыла! — вскричала леди Эббот.

— Попросите мистера Трента послать за месье Дюпоном и скажите, что это я рекомендовала его вам. Чарлз знает, что делать, — отмахнулась леди Беллингем.

— Я глубоко ценю вашу неуклонную веру в меня!; — воскликнул мистер Трент, выходя в сад, и с улыбкой поцеловал руку гостьи. — Вы, как всегда, великолепны, мадам.

Леди Беллингем весело хмыкнула.

— Какая жалость, что вы — всего‑навсего младший сын, Чарлз. У вас все задатки настоящего графа, хоть вы и повеса.

Поскольку ваш отец еще жив, есть некоторая надежда, что ваш старший брат хоть немного образумится до его кончины или сведет себя в могилу пьянством, уступив титул второму брату. Так, вероятнее всего, и будет, — откровенно заметила она.

По лицу Чарлза скользнула едва заметная улыбка.

— Первое мая для леди Сирены, и тридцатое — для леди Аллегры, — предложил он.

Леди Беллингем немного подумала.

— Пожалуй, — кивнула она наконец. — В эти дни какие‑то мелкие людишки дают не слишком пышные приемы. Немедленно разошлите приглашения, Чарлз.

— Они уже написаны, — широко улыбнулся управляющий.

— Негодник! — шутливо упрекнула она. — Зачем спрашивать, если вам все известно наперед?

— Потому, мадам, что вам известно больше, чем мне, и я с трепетом ожидал вашего одобрения, — пояснил Трент и поклонился. — Прошу извинить, леди, меня ждут дела.

— Как умно поступил Септимиус, наняв его, — заметила леди Беллингем после ухода управляющего. — Настоящее сокровище, но ни на минуту не поверю, будто способна узнать что‑то раньше его. Что за льстивый дьявол! Истинный дамский угодник!

Она снова засмеялась, но тут же стала серьезной.

— Мне известно, что в этом году на балах ожидается появление необычайно большого количества молодых джентльменов и гораздо меньше девушек, чем обычно, так что вы обе окажетесь замужними леди еще до конца сезона. Кстати, я даю бал ровно через десять дней. Он всегда считался официальным открытием сезона. До этого не принимайте ни одного приглашения. Ах эти дурочки, выставляющие себя напоказ в парках! Еще имеют наглость строить глазки джентльменам и хихикать в ладошки! Из тех, кого я видела, ни одна в подметки не годится вашим девочкам! Разумеется, все знают, что они приехали в город, только держите их подальше от посторонних глаз до самого вечера моего бала. Представляете, какой фурор произведет их приезд! — лукаво прищурившись, объявила она. — Вообразите, сколько холостяков они встретят на моем балу! Вот разозлятся любящие мамаши! Подумать страшно, как они взбесятся!

— Превосходная мысль, Кларис, — согласилась леди Эббот, — и поскольку вы заверили, что в этом году будет большой выбор женихов, я чувствую себя немного виноватой в том, что использую подобную тактику.

— Черт возьми, тетя, разве это не дьявольски хитро с вашей стороны? — поддразнила Аллегра.

— Дитя мое, откуда подобный язык? — покачала головой Олимпия. — Это так вульгарно! Нет ничего плохого в том, что ты и Сирена несколько необычным образом войдете в тот мир, где вам предстоит провести остаток жизни. Это лучший способ привлечь всеобщее внимание.

— Да! О да! Две первоклассные молодые девственницы с тугими кошельками, готовые идти к алтарю. Делайте ставки, джентльмены! — издевательским тоном провозгласила Аллегра.

— Аллегра! — прошипела тетка, зато Сирена хихикнула.

Леди Беллингем разразилась смехом.

— Она абсолютно права, Олимпия. И все же, дорогая Аллегра, увы, другого способа познакомиться с достойными джентльменами еще никто не придумал.

— Не уверена, мадам, что мне так уж нужен достойный джентльмен, — полушутя отпарировала Аллегра.

— Согласна, с грешниками куда веселее, уж поверьте моему опыту, но мы должны брать в мужья праведников. Ради нас самих. И ради наших семей, — изрекла леди Беллингем. — Иногда посчастливится найти необыкновенного мужчину, соединяющего в себе черты и того и другого. Однако они очень редки, дорогая. Не бойтесь, Аллегра Морган, я буду вашей наставницей. И сама буду давать вам советы, ибо знаю все о десяти тысячах избранных — или о светском обществе, как некоторые нас называют. Верьте мне, я смогу благополучно провести вас через все рифы первого сезона. Будем надеяться, он окажется единственным.

— Боюсь, мне в самом деле понадобится рулевой, чтобы провести меня через бурные воды общества, мадам. Я не могу кокетничать или жеманничать. И считаю такие манеры глупыми и бессмысленными. Джентльмен, у которого на уме только карты и скачки, — такой же пустоголовый олух, как и девушка, думающая лишь о нарядах и балах! — горячо вырвалось у Аллегры. — Боюсь, из меня выйдет не слишком примерная жена.

Леди Беллингем погладила пальцы девушки пухлой белой ручкой в дорогих кольцах.

— Ну‑ну, дитя мое. И для вас найдется подходящий супруг, я в этом уверена, — шепнула она и, с трудом подняв свой немалый вес со скамьи, объявила:

— Кажется, я непростительно засиделась. Олимпия, проводите меня. До свидания, дорогие девочки. Жду вас у себя на балу.

— Мама говорит, что с ней следует считаться и все в лондонском обществе ее побаиваются, — пробормотала Сирена, глядя вслед удалявшимся женщинам.