Фредди дал ему целую гинею!

— И как долго письмо находилось в пути? — допытывался герцог. — На нем стоит дата?

— Оно написано пять дней назад, — пояснила леди Беллингем и повернула к герцогу заплаканное лицо. — О, Куинтон, вы должны нам помочь! Кто, кроме вас, сможет отправиться за Анн‑Мари и ее детьми и спасти их от ужасной участи?

— Но вы же сказали, что она отказывается ехать в Англию! — напомнила Аллегра. — Боится, что ее сын потеряет наследство.

— Теперь, дитя мое, все изменилось. Анн‑Мари видит тщетность своих попыток сохранить поместье. Тот, кто замыслил посадить ее под домашний арест и отнять детей, намерен уничтожить д'Омонов и захватить все их имущество. Анн‑Мари бессильна перед таким могущественным врагом. У нее нет ни власти, ни влияния.

Плечи леди Беллингем затряслись в новом приступе скорби.

Кэролайн поспешила утешить тетку. Аллегра и ее муж тактично отошли в сторону.

— Но почему именно тебя она попросила спасти племянницу и ее детей? — удивленно спросила своего мужа Аллегра.

— Три года назад, когда начался террор, мы с Оки, Дри и Маркусом спасли одного своего друга. Все началось как веселая шутка. Мы знали, что Генри уехал в Париж навестить дальних родственников. До нас дошли слухи, что и он, и его родные арестованы. Позже ему удалось передать весточку из тюрьмы.

Видишь ли, он, как истинный англичанин, легко подкупил тюремщика. Семья Генри была вне себя от тревоги, они не знали, что предпринять. Отец громко возмущался, что лягушатники не имеют права арестовывать английского гражданина, но что толку было в его воплях, если беднягу Генри осудили и со дня на день его голова должна была скатиться в корзину?!

Мадам Гильотина не щадит никого! Поэтому мы сели на яхту Маркуса, переплыли Ла‑Манш, наняли лошадей и поскакали в Париж.

Там с беспримерным высокомерием, присущим нашей нации, мы отправились с тюрьму и потребовали встречи с начальником. Маркус и Дри захватили немного денег, а Оки только что получил свое квартальное содержание. У одного меня не было ни пенни. Но все мы швыряли золото, будто настоящие Крезы. Поскольку я лучше всех знал французский, то переговоры с начальником были возложены на меня. Я объяснил, что лорд Гарри Кэрью — сбившийся с пути, но любимый кузен английского короля, который послал нас требовать его возвращения. При этом я намеренно и весьма убедительно позванивал золотыми в кармане. Как мы и предполагали, тюремщик оказался жадным до денег и согласился освободить англичанина за небольшую плату. Но мы потребовали выпустить и родных Генри, если, разумеется, они не преступники. Начальник задумался. Оказалось, что родственницами Гарри были две престарелые леди. Начальник решил быть великодушным, но взамен потребовал того же и от нас.

Обмен совершился. Мы пообещали отвезти дам домой за вещами и оставить Париж еще до ночи. Начальник согласился, тем более что дамы отписали ему свой дом у самого Нотр‑Дам.

— Вот тебе и революционные идеалы, — сухо заметила Аллегра. Герцог рассмеялся.

— Можешь представить наше изумление, когда мы, добравшись до дома пожилых леди, обнаружили, что все это время в подвале скрывались еще маркиз и маркиза де Валенси с детьми. Когда за Гарри и его кузинами пришли, в суматохе никто из тюремщиков не догадался заглянуть в подвал, где таилась поистине ценная добыча. Не зная, что делать, они все время безвылазно сидели в подвале. У нас были паспорта для себя, Гарри и старушек, но как вывезти из Парижа семью де Валенси?

— И что вы придумали? — заинтересовалась Аллегра, завороженная рассказом мужа. Она никогда не ожидала такого героизма и отваги от Куинтона, хотя и не считала его трусом.

Как жаль, что он не оказался в Париже вовремя, чтобы спасти ее брата!

— У старушек была маленькая карета, хотя там никого нельзя было спрятать, поэтому мы решили взять с собой повозку для багажа. Маркизу и двух младших детей спрятали в небольшом ящике на дне повозки, а сверху навалили вещи.

Маркиза со старшим сыном переодели крестьянами в грязную рваную одежду. На ногах маркиза были деревянные сабо, а его сын остался босым. Мы хорошенько вымазали их сажей. За последние месяцы им пришлось постоянно прятаться и питаться объедками, так что оба превратились в обтянутые кожей скелеты. Правда, это было нам на руку.

Наш маскарад удался. Подъехав к городским воротам, мы показали наши паспорта стражникам и объяснили, что кучера через несколько дней вернутся в Париж с каретой и повозкой и, поскольку и старушкам, и их английскому родственнику приказано убираться из столицы до заката, у нас не было времени оформить выездные документы на кучеров. Они, разумеется, останутся, если прикажут власти, но кто вернет тележку и карету? Мы объяснили также, что престарелые леди отдают их слугам в качестве платы за проезд.

Это означает, что, вернувшись в Париж, кучера, благонамеренные граждане, смогут заработать на хлеб.

Стражники мялись и что‑то мямлили, но, услышав звон серебряных монет, все же пропустили нас. Несколько дней ушло на то, чтобы добраться до побережья. Разумеется, мы потратили бы меньше времени, если бы выбрали прямой маршрут, но мы ехали окольными дорогами, чтобы не доставлять маркизе и ее детям лишних неудобств. Они тоже были одеты в лохмотья на случай, если нас кто‑то увидит. По пути мы покупали еду и спали под открытым небом. Мы без помех взошли на борт яхты Маркуса, предварительно продав карету с тележкой, и отплыли в Англию. Приключение так понравилось нашей четверке, что после этого мы возвращались во Францию несколько раз, чтобы спасти друзей и их родственников. Поэтому леди Беллингем уверена, что я выручу ее племянницу, но я так не думаю. Теперь у всех нас другие обязательства, которых мы прежде не имели.

— Но можно же попытаться! — воскликнула Аллегра. — Прежде всего нужно выяснить, где живет графиня д'Омон, далеко ли ее дом от моря и где именно расположен. А потом составим план.

— План? — переспросил герцог.

— Естественно, — кивнула Аллегра. — Ты же не думаешь, что я позволю тебе одному отправиться во Францию и пережить там много увлекательных приключений?

— Если мы и попробуем увезти графиню и ее детей, — наставительно заметил герцог, — предприятие обещает быть крайне опасным. Это не увеселительная прогулка, милая моя девочка, но мне нравится твоя отвага.

— Куинтон, когда ты научишься обращаться со мной не как с хрупким, деликатным созданием, чьи нежные чувства надо щадить? Три года назад тебе повезло спасти своего друга и еще многих других. Но тут дело другое, и его требуется тщательно обдумать. Однако мы должны действовать быстро.

— Аллегра! — раздраженно воскликнул герцог.

— Куинтон, выслушай меня, — спокойно откликнулась его жена. — Мой брат и еще множество невинных людей были убиты проклятыми революционерами.

Среди жертв террора куда больше честных простолюдинов, чем аристократов, которых республиканцы, по их словам, ненавидят. При этом женщины куда более злобны и жестоки, чем мужчины. Кто сидит у гильотины и вяжет, пока в корзину одна за другой падают головы? Кто разжигает в мужчинах жажду крови? Женщины! Тебе без меня не обойтись, если есть хотя бы один шанс на спасение графини д'Омон. Я должна сделать это ради Джеймса Люсиана. Только так можно отомстить за его смерть. Ты должен позволить мне ехать!

Ее пальцы внезапно впились в его руку. Она настойчиво смотрела ему в глаза.

— Это безумие! — пробормотал герцог, хотя все понял.

— Я смогу тебе помочь, — пообещала Аллегра.

— Подумаю, — пообещал Куинтон.

— Мы поедем вместе, — улыбнулась она, показывая, что больше говорить не о чем.

— Мы все поедем, — жизнерадостно объявила графиня Астон.

— Что?! — воскликнул ее муж.

— Да, Кэролайн, — согласилась леди Уолворт, поднимая глаза. — Я тоже обязана помочь графине! Она моя кузина, хотя до сего дня я этого не знала.

— О, дорогие, — выдохнула леди Беллингем, — как мне благодарить вас?

И она снова захлюпала носом.

— Где ваш муж? — спросил герцог.

— Бедный Фредди слег в постель. Чувствует себя виноватым в том, что сам не поехал во Францию, когда граф д'Омон был убит, и не привез Анн‑Мари с детьми в Англию. Как он будет счастлив, узнав, что вы, милые молодые люди, собираетесь спасти его племянницу! — Она поспешно поднялась и направилась к двери. — Я должна немедленно все ему рассказать!

— Черт возьми, ну и неразбериха! — воскликнул герцог.

— Нужно немедленно собираться, — заметил граф Астон.

— Совершенно верно, — согласился лорд Уолворт. — Бедная старушка совсем расстроена. Она так много сделала для нас, неужели мы окажемся неблагодарными?

— Как скоро мы сможем отправиться в путь? — спросил граф.

— Через два‑три дня, не раньше, — ответил герцог. — Нужно подробно разузнать у лорда Беллингема, где живет его племянница. Придется снова взять твою яхту, Маркус. Она быстроходна и остойчива.

— Решайте, что взять с собой, а я позабочусь о припасах. — предложил лорд Уолворт.

— Вы только послушайте их! — возмутилась Аллегра. — Строят планы, словно нас здесь нет, и при этом понятия не имеют, что нужно делать. Ох уж эти мужчины!

— Мы в самом деле собираемся ехать? — спросила Кэролайн.

— Разумеется, — кивнула Аллегра. — Твоей двоюродной сестре грозит беда! Кстати, что, по‑твоему, подумает графиня, когда к ней в дом вторгнутся три англичанина и объявят, что они пришли отвезти ее и детей в чужую страну? Ей не известно, можно ли им доверять и действительно ли они те, за кого себя выдают. Вдруг именно они собираются похитить наследство ее сына? Женщина же всегда сумеет убедить графиню, что все хорошо и ей нет нужды бояться.

— Но пока что нас собираются оставить здесь, — вмешалась Юнис.

— Мы им не позволим, — подмигнув, пообещала Аллегра, — О, как жаль, что Сирена не сможет к нам присоединиться!

— У тебя уже есть план? — справилась Кэролайн.

— Насколько хорош ваш французский? — спросила Аллегра.

— Лучше не бывает, — ответила Юнис.

— Превосходен, — уверила Кэролайн.

Аллегра улыбнулась:

— Муж сказал мне, что, к сожалению, он один из всех неплохо знает французский. У них просто не будет иного выхода, и придется взять нас с собой.

— Но у тебя есть план? — настаивала Кэролайн.

— Кажется, да. Только дайте мне один день, чтобы убедить Куинтона, что мой план сработает.

Леди Беллингем вернулась в гостиную как раз в ту минуту, когда гости уже уходили. Они пообещали навестить ее на следующий день и расспросить лорда Беллингема, где находится деревня Сен‑Жан‑Батист, а уж потом начать приготовления к экспедиции.

— Фредди так обрадовался, — сообщила леди Беллингем, — а я так просто счастлива! О, дорогой Куинтон, что бы мы делали без таких друзей, как вы! Как приятно, что я смогла принять хоть ничтожное участие в вашей с Аллегрой судьбе. Теперь недостает только наследника, и больше вам нечего желать. Все будет прекрасно!

— Все будет прекрасно, дорогая леди Кларис, только когда мы благополучно доставим в Англию вашу племянницу с детьми, — галантно заметил герцог, с поклоном целуя руку дамы. — Ждите нас завтра в одиннадцать.

Друзья распрощались перед домом Беллингемов. Устроившись в карете, Аллегра прижалась к мужу и счастливо пробормотала:

— Как чудесно, что мы можем помочь бедной леди Беллингем!

Герцог тяжело вздохнул:

— Душа моя, тебе стоит оставить все мысли о поездке.

Неужели ты действительно собираешься пуститься в столь опасную авантюру? О Кэролайн и Юнис я не говорю, они очаровательные пустышки, которых можно уговорить на что угодно. Пойми, если нас поймают, то просто убьют! Оставь подобные предприятия мужчинам. Клянусь, мы спасем графиню и ее семью!

— Каким образом? — с деланной наивностью осведомилась Аллегра.

— Каким образом? — недоуменно повторил он.

— Вот именно, дорогой, каким? Какой умный план спасения сложился в твоей голове? Я не успокоюсь, пока не узнаю, поскольку, как ты резонно заметил, эта затея крайне опасна.

Итак, что ты намереваешься предпринять?

Посторонний вряд ли уловил бы в тоне Аллегры нечто необычное, но Куинтон Хантер насторожился. Честно говоря, он понятия не имел, как вызволить из беды племянницу леди Кларис.

— Думаю, проще всего будет подкупить тех, кто стережет графиню с детьми, — медленно выговорил он, безуспешно пытаясь дополнить так называемый план какими‑нибудь деталями. Но ему на ум так ничего и не пришло.

— Понятно, — кивнула Аллегра.

Опять этот вкрадчиво‑снисходительный тон! Куинтон нервно передернул плечами, помолчал, но, не в силах сдержать любопытства, выпалил:

— А ты? Что бы сделала ты?

— Ты сам утверждал, — начала Аллегра, — что единственный из своих друзей сносно говоришь по‑французски, а Оки, Маркус и Дри двух слов связать не могут. Что, если мы явимся в дом графини переодетые крестьянами? Объясняться будут только женщины и ты. Маркус и Дри время от времени могут вставлять «Oui»[7], а остальное время помалкивать. Неужели мы не сумеем убедить охрану, что явились за графиней и ее детьми, чтобы отвезти их на чай к мадам Гильотине? Если мы будем вести себя так же нагло и грубо, как те мерзкие ведьмы‑вязальщицы, которые целыми днями просиживают у эшафота, нам, несомненно, удастся увести пленников из дома. Вряд ли их слишком строго охраняют, хотя бы потому, что тем, кто замыслил украсть наследство маленького Жана‑Робера, и в голову не придет, будто кто‑то посмеет спасать аристократов.

Кроме того, наглые воры наверняка утаили свои намерения от парижских властей. Как только мы выведем графиню из дома, то сразу свяжем стражей, чтобы они не вздумали отправиться в деревню и проверить правдивость наших слов.

Герцог Седжуик на несколько минут лишился дара речи.

Разумеется, в глубине души он понимал, что Аллегра образованна и умна, но разве можно так просто свыкнуться со столь крамольной мыслью ему, человеку светскому, живущему в обществе, где женщине отводилась роль прелестного, очаровательного украшения гостиной? Только Аллегра не игрушка, которую можно выставить напоказ, а потом убрать на полку. Ко всем прочим ее свойствам у нее достаточно твердый характер.