Кэтрин сошла с трапа самолета и торопливо направилась к зданию аэровокзала. Холодный зимний ветер продувал насквозь, забрасывая на лицо длинные белокурые волосы, развевая полы ее просторного пальто, нагло забираясь под платье, выстуживая стройные ноги, легкомысленно прикрытые лишь тонким нейлоном колготок. Надо скорее взять такси и ехать в Манхэттен, к подруге по колледжу, которая согласилась приютить ее на несколько дней, пока Кэтрин не подберет себе доступную по цене и достаточно приличную квартирку.

Позади остался чиновный, сановитый Вашингтон, с его амбициозными политическими играми и громкими скандалами, с ее бывшими любовниками, с удачно начавшейся карьерой в банке, прерванной по собственной инициативе. И по собственной глупости.

Да, иначе как глупостью это не назовешь. Естественно, с позиций текущего момента. Поначалу это так не казалось. Умудрилась близко сойтись с коллегой по работе и даже увлечься им. Слишком увлечься. Пустила его к себе в сердце. Открыла для него душу. Хотя, как быстро выяснилось, он этого совершенно не стоил. К тому же это именно он бросил ее. Грубо, внезапно и без всяких объяснений. Из щедрого, деликатного и страстного поклонника, с которым она уже составляла взаимные планы на будущее, он вдруг в одночасье превратился в чудовищного монстра. Холодного, жестокого и циничного.

После этого она просто не смогла оставаться на работе, в одном помещении с этим оборотнем. Решила сменить не только работу, но и город, чтобы снизить до минимума возможность встречи. Выбор нового места обитания был совершенно случайным. Она не смогла бы сама себе объяснить, почему направилась именно в Нью-Йорк, а не в Бостон, Чикаго или Лос-Анджелес. Наверное, просто в силу географической близости. Или из-за традиционного представления о том, что Нью-Йорк — это центр финансовой жизни США. И где же искать в этой связи опытному банковскому работнику свое новое служебное пристанище? Конечно, именно здесь можно будет начать новое восхождение в банковской сфере.

Она уже заранее, еще до вылета сюда, разослала свое резюме по ряду финансовых учреждений, с обещанием связаться с ними позднее и уточнить дополнительно свой новый адрес. Будем надеяться, что процесс поиска новой работы надолго не затянется, ибо накопления обладают странной особенностью очень быстро таять при отсутствии постоянного пополнения. Пожалуй, она может позволить себе пару-тройку дней передышки на поиск жилья и обустройство. А потом надо будет начинать активный поиск работы. Вначале по объявлениям в газетах.

— Нет, Чезаре. Ты даже не понимаешь, что ты мне предлагаешь. Я же юрист. Пока без диплома, но он скоро у меня будет. А вот если я соглашусь на твое предложение, то я его, вероятнее всего, не увижу. Ты говоришь о дружеской помощи. Но друзьям такие вещи не предлагают. Это же как минимум нарушение трех местных законов. И не исключено, что еще и пары федеральных.

— Да брось ты цепляться за законы. Я их тоже знаю. Ты не прав, Винс. Ты чрезмерно драматизируешь ситуацию. Ни о каких нарушениях законов речи не идет. Ну, в крайней случае, можно говорить лишь о несколько вольной их трактовке. И лицензия частного детектива мне не менее дорога, чем тебе будущий диплом юриста. Я бы не хотел менять свою профессию. Она мне нравится, и у меня неплохо получается. Честно говоря, даже не представляю, чем я бы еще мог заниматься.

Разговор в таком духе между двумя приятелями продолжался уже целых полчаса, прерываемый лишь глотками терпкого, рубинового кьянти из высоких стаканов, периодически пополняемых из пузатой, оплетенной соломкой бутыли. А перед этим разговором они, как и положено добрым итальянцам, вначале опустошили огромную миску спагетти с томатным соусом и тефтелями, обильно сдобренными перцем, чесноком и свежей петрушкой. Заодно очистили от содержимого большую тарелку с помидорами и салатными листьями, политыми настоящим неаполитанским оливковым маслом.

Они сидели в обычном итальянском ресторанчике на Лонг-Айленде. Таких было полно в этом районе, весьма плотно заселенном выходцами из солнечной средиземноморской страны, не слишком благосклонной в прошлом к своим экспансивным и непоседливым детям. Единственной особенностью данного заведения и его главным отличием от сонма других было то, что им владел Лоренцо, старший брат Винсента. Это объясняло все остальное, прежде всего — традицию его регулярного посещения для проведения собраний семейного клана и семейных празднеств, для встреч с друзьями, знакомыми и деловыми партнерами.

Правда, на этот раз беседу между друзьями детства трудно было отнести к какому-то определенному разряду. Ни к дружеской, ни к деловой. Да еще с весьма сомнительным подтекстом. Проще всего было бы давно ее прекратить. Но от настырного Чезаре трудно было отвязаться. Он вновь и вновь переходил в атаку, не жалея все новых аргументов и пафосных слов.

— Послушай, Винс. Я прошу лишь о небольшой услуге. Я бы не стал этого делать, если бы мог обойтись своими силами. Просто неудачное стечение обстоятельств. У меня небольшое бюро, и оно ведет сразу несколько дел. Все сотрудники в разъездах. Мне тоже надо завтра вылететь во Флориду для подготовки одного бракоразводного процесса. И я не хотел бы нанимать для такого дела случайного человека со стороны. Пойми, что речь идет о весьма солидном гонораре. Десять процентов от похищенной суммы в случае ее возврата. От двухсот пятидесяти тысяч долларов. Ты умеешь считать? Это двадцать пять тысяч. Пять из них твои. Тебе же ничего особенно сложного не придется делать. Всю предварительную работу я уже проделал. Просто присмотреть за объектом пару-тройку дней до моего возвращения. Ты же бывший военный полицейский и знаешь, как это надо делать. Да и объект весьма симпатичный. Тебе будет даже приятно за ней последить. Особенно когда она в спальне. Я же тебе показывал ее фото. В жизни она еще лучше.

— Чезаре, давай обойдемся без пошлостей. Мы же о серьезных вещах говорим. Ты слишком глубоко погрузился в свои бракоразводные процессы и слишком долго вращаешься в мире неверных жен и мужей. Да, я понимаю, что пять тысяч долларов для меня будут не лишними. Но не надо лукавить. За простенькую работу такую сумму не предлагают. И я не хотел бы знакомиться с полицией на последнем году учебы. Тем более, попадать в черный список тех, кому будет закрыт доступ в коллегию адвокатов.

— А я еще раз тебе напоминаю, что речь идет о розыске беглой преступницы и ее возможного сообщника. Если и говорить о нарушениях законов, так только с их стороны. Мы делаем благое дело. Оказываем помощь полиции, фактически выполняя ее работу. Помогаем банку в возвращении похищенных средств. Нам просто повезло, что финансовые боссы не обратились в полицию. Не захотели ненужной огласки. Не захотели пугать клиентов, чтобы те не сомневались в надежности своих счетов и хранимых средств. И второй раз повезло, что они обратились именно ко мне. В моем бизнесе слишком много конкурентов. Особенно здесь, в Нью-Йорке. Кроме того, у тебя же брат работает в полиции. В крайнем случае, выручит.

— Я бы не хотел задействовать Роберто в такой ситуации. Ладно, не трудись. Можешь не продолжать. Так и быть. Я уже понял, что ты все равно не отвяжешься. Но сразу оговариваю, что нанимаюсь только на время каникул. Итак, где находится разыскиваемая дама?

— Совсем рядом. Всего в нескольких кварталах отсюда. Она там снимает небольшую квартирку на третьем этаже. Так что прямо отсюда и пройдем к месту твоей будущей работы. Необходимую аппаратуру я уже установил в пустующих апартаментах напротив, через улицу. Насколько я помню, ты в школе увлекался фотографией. Надеюсь, еще не разучился пользоваться фотоаппаратом? Если вдруг понадобится, на месте покажу, как это делается. Я арендовал небольшое помещение. Банк не поскупился, выделил вполне приличную сумму на оперативные расходы.

Детектив сунул руку в карман, извлек оттуда рулончик «зеленых» и, отделив от него три бумажки, протянул их собеседнику.

— Держи пока три сотни. Это тебе на гамбургеры и кока-колу. Или на салями и кьянти, по твоему выбору. А также в компенсацию за возможное недосыпание и прочие страдания. К сожалению, с установкой «прослушки» в ее квартире пока не получилось. Хорошо бы, конечно, заложить ей «клопа» прямо в сумочку или в бюстгальтер. Тогда и следить было бы проще, и компромат легче собирать. Придется заняться этим после Флориды. А пока поработаешь по упрощенной схеме, с помощью ног и глаз. Пощелкаешь фотоаппаратом в интересных местах. Походишь за ней по городу. Главное — это выявить и зафиксировать на пленке ее контакт с возможным сообщником. Банк подозревает одного бывшего сотрудника, который был с ней близок. Вот его фото. Его зовут Юджин Сборовски. Предполагается, что похищенные деньги хранятся здесь, в Нью-Йорке, и он должен с ней встретиться, чтобы забрать свою долю. Ладно, пошли. Ты сейчас без машины, но, как я говорил, это все рядом. Кстати, а что с твоей «тачкой» случилось?

— Да какие-то хулиганы исцарапали и исписали. Оставил на полчаса без присмотра в, так сказать, социально неблагополучном районе. Пришлось сдать в покраску.

— Это не страшно. Главное — ездить можно. Думаю, что она тебе пригодится для этой работы. — Он поднял с полу объемистую спортивную сумку и закинул себе на плечо. — Пошли. Остальное я тебе по дороге доскажу. Оплата обеда за мной. Надеюсь, что Лоренцо сделает мне скидку, как обычно. Не так ли, парень?

Да, подумал Винсент, прекрасное завершение беседы. Этому сукиному сыну удалось все-таки его обломать. Так что теперь он уже не просто друг, а работодатель. Чуть ли не благодетель. Придется вскоре обращаться к нему со всем приличествующим почтением и трепетом, называя не иначе как padrone — хозяин.

Добираться до места им, действительно, пришлось недолго. Но этим все удобства и исчерпывались. Было такое впечатление, что в этих трущобах уже давно никто не обитал. Очень давно. Кроме крыс, пауков и тараканов, конечно. Ступени лестницы, по которой пришлось подниматься, были покрыты толстым слоем пыли, по которой, похоже, не ступала нога человека со времен вселенского потопа. Или, по крайней мере, со времен постройки Нью-Йорка. Интересно, как это маэстро Чезаре умудрился попасть сюда ранее, не оставив следов. Наверное, для маскировки прихватил с собой пакет с этой гадостью и посыпал ею ступеньки при отходе.

При каждом шаге злополучная пыль поднималась вверх, раздражая легкие, глаза и ноздри, вызывая кашель, чихание и слезы. Старые, полуистлевшие деревянные ступени отчаянно скрипели, грозя рассыпаться в труху под ногами. Да, похоже, что съем помещения в этом доме обошелся padrone не слишком дорого. Если не задаром. В таких домах даже нелегальные иммигранты из Китая и Пуэрто-Рико не живут.

В самой квартире обстановка выглядела не лучше. Комната, из которой ему предстояло следить за объектом, была практически пустой. Лишь возле окна, выходящего на улицу и обеспечивающего обзор дома напротив, стояла небольшая кушетка. Рядом с ней был установлен штатив с закрепленным на нем прибором, чем-то напоминающим старинную подзорную трубу. Возможно, похищенную из музея или просто найденную рачительным Чезаре на городской свалке. На кушетке лежал фотоаппарат с длинным «телевиком». Вот и вся суперсовременная техника охотника за двадцатью пятью тысячами долларов. Не густо и без фантазий. Слава богу, что работодатель догадался хотя бы предварительно протереть окно и кушетку от пыли. Так сказать, подготовил рабочее место для лучшего друга. Будем надеяться, что в этой квартире не живут летучие мыши и привидения. Да и зачем им жить в таком холоде? Возле одной из стен красовался полуразрушенный камин. К сожалению, давно уже не пригодный к использованию по прямому назначению.

— Послушай, Чезаре, а ты не подумал о том, как я буду тут обогреваться? Если растоплю камин этой кушеткой, то мне не на чем будет спать. А если начну выламывать ступени из лестницы, то не смогу потом спуститься вниз. Выпрыгивать из окна с третьего этажа мне бы тоже не хотелось.

— Ты слишком пессимистично настроен, мой друг. Я не только подумал, но и позаботился обо всем заранее. — Мастер сыска полез в сумку и достал оттуда термос и небольшой сверток. — Здесь кофе «по-ирландски», с виски, и бутерброды. На сегодняшнюю ночь этого хватит. А потом сам пополнишь запасы. В двух кварталах отсюда, направо от выхода из подъезда, есть неплохая китайская закусочная. Надеюсь, палочками для еды ты умеешь пользоваться? Извини, но, к сожалению, роскошный отель напротив ее квартиры в свое время не догадались построить. Так что придется потерпеть. Но это недолго. Максимум три дня. Да и вряд ли мисс Маклеллан будет все эти трое суток сидеть у себя в квартире. Побегаешь за ней по городу днем, заодно и согреешься. Ночью, я думаю, она будет спать, как и все нормальные люди. Так что и ты сможешь подремать. Я тебе даже будильник принес вместе с фонариком.

Он опять полез в свою неисчерпаемую сумку и достал оттуда очередной сверток. Затем продолжил психологическую обработку клиента.

— Всего три дня и три ночи — и пять тысяч долларов у тебя в кармане. Пусть тебя согревает и бодрит эта мысль.

— Я так и предполагал, что эти деньги мне тяжело достанутся. Мог бы заодно извлечь из своей сумки и электрокамин. Он бы пригодился больше, чем кофе с бутербродами. Или хотя бы предложил запастись заранее комплектом арктического снаряжения. Я все же не пингвин и не белый медведь.

— Я пробовал, но камин в сумке не поместился, — пошутил работодатель. — И мы не в Арктике живем. Ничего, ты парень крепкий, выдержишь. Напоминай себе, что страдания очищают душу. Заодно нью-йоркские дамы смогут немного отдохнуть от тебя. Надеюсь, я не сорвал тебе очередное свидание?

— Нет. Тебе просто повезло. Иначе ты бы меня не уговорил. У меня как раз сейчас перерыв, ровно на три дня. Правда, после таких испытаний, боюсь, что буду не в форме. Придется продлить воздержание еще на пару дней до полного восстановления сил.

— Ну, что ты. Зачем такие крайности. Наоборот, в женских объятиях ты гораздо быстрее исцелишься. А пока тебе предстоит виртуальное общение с дамой. Вот ее окна, как раз напротив. Тут даже без бинокля все хорошо видно. Тебе повезло. Окна сейчас не зашторены. Вот эти три окна, на третьем этаже. Спальня справа, гостиная слева. Так что обзор прекрасный, как на витрине магазина. — Новоявленный босс усмехнулся и добавил: — Будешь заниматься сексом заочно. С такой красоткой... — Он причмокнул и выразительно поцеловал кончики пальцев традиционным жестом сельского ловеласа. — Просто кинозвезда. Прима. Я тебе даже завидую. Но не подходи близко к окну. А то она может заметить. Позвонит в полицию, обвинит в извращении.

— Да, веселую перспективу ты мне нарисовал. Но, раз уж ты мне так завидуешь, то, может быть, останешься и сам этим займешься? А я поеду домой, спать в одиночестве, в своей теплой, уютной постельке.

— Я бы с удовольствием, Винс, поменялся с тобой местами. Но не могу. Не получается. Ну ладно. Я пойду. Пора собираться в дорогу. Устраивайся. Не скучай. Желаю успехов и приятных для глаз сюжетов. В случае чего, звони моей секретарше. Ее зовут Дороти. Вот моя визитка, там телефон указан. Будем держать связь через нее. Она в курсе. Я ее предупредил. Я бы ее послал на это дело, но она уже на шестом месяце беременности. Ей нельзя волноваться. Так что ты делаешь дважды благородное дело. Помогаешь выявить преступницу и спасаешь мою секретаршу и ее будущего ребенка от излишних мучений.

— Да, Чез. Похоже, что ты, действительно, все предусмотрел. Ладно, пока. Надеюсь, что при следующей встрече тебе не придется вытаскивать меня из тюрьмы или размораживать мой труп, застывший в этом природном холодильнике.

— Я тоже на это надеюсь. Не так уж у меня много настоящих друзей. Да и не люблю лишние хлопоты, — мрачно сострил Чезаре. — Ну, пока, до встречи.

Оставшись в одиночестве, Винсент еще раз осторожно прошел по комнате, оглядывая затемненные углы в поисках привидений и дополнительных предметов интерьера. Не обнаружив ни тех, ни других, он вернулся к окну и посмотрел вниз, на улицу. Ничего примечательного. Несколько случайных прохожих, да с десяток припаркованных вдоль тротуара машин. Он вытащил из кармана фотографию подозреваемой и, повернувшись к окну спиной, включил фонарик. М-да, действительно, девочка весьма симпатичная. Фотогеничная. Совсем не похожа на преступницу. Хотя, конечно, теории Ламброзо уже давно устарели. Преступный мир с тех пор пополнился весьма приятными на вид личностями. Особенно среди женщин. К тому же, со слов маэстро сыска, девочка с образованием и интеллектом. Выпускница финансового колледжа. Сразу после выпуска получила работу в довольно престижном банке в Вашингтоне. Имела неплохие перспективы для карьеры. Странно, что пошла на такое криминальное дело. Неожиданно уволилась и теперь опять ищет работу в банковском деле. Вряд ли найдет. Без положительной аттестации со стороны предыдущего работодателя в этой сфере не устроишься. Этот мир слишком тесен и жесток. Достаточно одних подозрений, и ты уже в черном списке. Впрочем, ты тоже можешь вскоре оказаться в таком же списке, усмехнулся он про себя. Для потенциально нежелательных юристов.

Он оторвался от фотографии, погасил фонарик и повернулся лицом к окну. Скользнул взглядом по дому напротив, отыскивая нужные окна. Старой постройки сооружение, из красного кирпича, но еще вполне крепкое. А вот и они. Темные. Может, дама уже спит. Он зябко поежился, плотнее запахнул куртку и поднял воротник. Ничего, пока можно и подремать вполглаза. Про запас.

Неизвестно, сколько он проспал. Но внезапно что-то щелкнуло в мозгу, и Винсент открыл глаза. Видимо, среагировал на зажегшийся в ее гостиной свет. Да, повезло. Шторы на окнах не задернуты. Видимо, дама решила, что ей нечего скрывать от окружающего мира. Или, скорее всего, посчитала, что напротив никто не живет, а с улицы ее не видно.

После передвижений по комнате и расставаний с пальто и обувью девушка примостилась на диване и занялась разглядыванием каких-то бумаг, вычитывая их и периодически что-то подчеркивая. Он прильнул к объективу устройства и навел прибор на резкость.

В освещенном круге четко вырисовывалась высокая стройная блондинка. Длинные волосы свободно ниспадают до плеч. Розовая пушистая кофточка выразительно очерчивает хрупкие плечи и высокую грудь... Как раз в его вкусе.

Было бы неплохо, если бы она сменила положение, чтобы получше разглядеть все остальное. И в фас, и в профиль. С медленным разворотом всем туловищем по круговой оси, как в рекламном ролике. Чтобы мысленно измерить изящность талии и округлость бедер, скрытых под джинсами. Внезапно блондинка отшвырнула в сторону бумаги, вскочила и прошла в спальню. Пока он возился с неподатливой техникой, она успела включить свет в спальне и подойти к платяному шкафу. И вот тут-то он наконец получил желаемое удовольствие.

Чаровница за окном одним легким и весьма эротичным движением непринужденно избавилась от кофточки и сбросила ее на пол. Тут же ее ладони потянулись назад и нерешительно застыли в районе лопаток, у застежки лифчика.

Винсент шумно втянул воздух, одобрительно присвистнул и пробормотал:

— Хороша! Вот бы с такой птичкой в одной клетке запереться. Хотя бы на недельку. Нашли бы, чем заняться. А теперь, пожалуйста, повернись. Не стесняйся. Покажи свои грудки. Кроме меня, тебя никто не видит.

Он торопливо потянулся за фотокамерой, подталкиваемый мгновенно вспыхнувшей в мозгу мыслью о том, что любое прекрасное видение мимолетно. Но можно успеть его сохранить с помощью техники. На секунду, правда, мелькнула вторая мысль о том, что это не совсем этично. И даже глупо. Похоже на действия прыщавого подростка, подглядывающего через щелку в женскую раздевалку в школьном спортзале. А уж снимать даму в таком виде, да еще без ее разрешения? Это уже тянет на более серьезное правонарушение. То есть на уголовное дело.

Однако благопристойная мысль была какой-то вялой и неубедительной. И тут же исчезла сама по себе, без всяких усилий с его стороны. Он вдруг услышал щелчок фотоаппарата и с некоторым недоумением осознал, что это сделали его собственные руки. Действия перешли в стадию автоматических, как это иногда бывает в минуты опасности или сильной страсти. Им уже овладевал охотничий азарт.

— Ну же, детка, повернись!

Однако девушка, как будто чувствуя, что за ней наблюдают, не торопилась. Как опытная стриптизерша, она растягивала удовольствие и взвинчивала напряженно сопящих зрителей, поддразнивая их и подогревая грубые и примитивные мужские чувства. Правда, на этот раз аудитория состояла всего из одного анонимного зрителя, но зато весьма отзывчивого и впечатлительного.

Она по-прежнему стояла к нему спиной. Ее пальцы потеребили еще пару секунд узкую полоску ткани, а затем, как будто передумав, скользнули вниз и взялись за плотно обтягивающие бедра джинсы. Вскоре те оказались на полу, вместе с кофточкой. Мисс Очарование проделала несколько разнообразных расслабленных движений руками и ногами, как бы сбрасывая с полуобнаженного тела напряжение дня и восстанавливая вокруг него защитную ауру. Потом вдруг совершила пируэт. Медленно, очень медленно, приподнявшись на цыпочки, соединив ладони над головой, словно замыкая свой защитный кокон сверху руками.

Изящные трусики на ее стройных, округлых бедрах оказались в тон лифчику. Черные и ажурные. Неплохой вкус для сотрудницы банка, думающей только о счетах и колонках цифр. А какое одухотворенное, тонкое лицо. И какие чувственные губы. Какое искрение глаз под бархатными шторами ресниц... Или это просто игра его взбудораженного воображения?

Его пальцы продолжали машинально работать с фотокамерой, нажимая на кнопку...

Он уже совершенно забыл о том, что всего минуту назад страдал от холода. Какой там холод? От возбуждения его лихорадило. На лбу выступили бисеринки пота. Кровь все быстрее бежала по жилам, язык машинально облизывал пересохшие губы.

Так, девочка... Теперь было бы неплохо еще с чем-нибудь расстаться. Как при игре в покер на раздевание. Лучше начать сверху. Самое сладкое оставим для концовки.

Он еще раз подкрутил объектив, наводя на резкость точно в середине ее упругих верхних полушарий, явно не нуждающихся в искусственной поддержке. Затем промурлыкал себе под нос:

— Пора вбрасывать в игру эти «мячики». Жаль, что не могу помочь тебе справиться с застежками. Может быть, как-нибудь потом, если повезет.

С моим опытом я проделал бы это элегантно и красиво, мечтательно подумал он. А потом притянул бы ее к себе, прижавшись всем телом сзади, чувствуя мягкие, теплые влекущие полушария внизу, у своих бедер. Затем обнял бы спереди руками, ощущая в ладонях ласковую тяжесть спелых грудей, осторожно пробуя пальцами набухающие соски...

— Черт побери! — непроизвольно сорвалось с его губ.

Какое разочарование! «Порхающая бабочка» за стеклом непринужденно и изящно проделала еще один пируэт и вдруг, вне всякой логики, оказалась в шелковом пеньюаре. Как по мановению волшебной палочки. Взмах рукой, одеяние появляется буквально из воздуха и еще через мгновение окутывает тело. Всего одним движением, в долю секунды. Даже не сняв предварительно изящную черную паутинку с великолепных достопримечательностей своего прекрасного тела. Какой-то непостижимый женский фокус. А для него — немилосердный психологический удар. Вдруг как-то сразу похолодало и даже потемнело вокруг, как будто его захлестнуло ледяным порывом ночного зимнего ветра. Ощущение человека, которого внезапно сбросили с прогретых солнцем райских небес на стылую, грешную землю, так и не дав распробовать сочное запретное яблоко.

Да, это было незабываемое зрелище при всей своей разочаровывающей незавершенности. В жизни девочка выглядела гораздо более впечатляюще, чем на глянцевом прямоугольнике фотобумаги. Однако не успела в мозгу созреть эта мысль, как последовал новый удар. Обольстительная красавица в пеньюаре подошла к окну и некоторое время зачем-то всматривалась в полутьму городской ночи. Затем решительно задернула шторы, даже не дождавшись аплодисментов. Это уже не просто антракт. Это конец спектакля. Занавес, похоже, больше не поднимется. Актеры разбирают пальто и покидают помещение театра.

Да, теперь он понимал ее сообщника. Как мужчина мужчину. Такой прелестнице совсем нетрудно было сбить с толку любого банковского клерка, даже покрытого серо-зеленой плесенью от банковских купюр после сорока лет работы с ними. Достаточно слегка поманить пальчиком или кокетливо подмигнуть. Не говоря уже о том, чтобы ослепить обнаженным коленом в разрезе юбки или глубоким декольте. Банковский червь сам откроет сейф и принесет ей эти несчастные двести пятьдесят тысяч на серебряном подносе, аккуратно завернутые в подарочную бумагу и перевязанные розовой ленточкой с бантом. Несчастная жертва женского коварства и неумолимой женской красоты. Он положит свой скромный дар у ее ног, трепетно виляя облезлым хвостом и заискивающе заглядывая в чарующие, волшебные глаза, даже не надеясь на ответные милости.

Минут через десять свет в ее комнатах погас, а Винсент все еще продолжал стоять возле окна, размышляя о превратностях жизни и взаимоотношений между мужчинами и женщинами в этом странном мире. Наедине со своими мыслями и своими видениями. Он как будто вновь видел за шторами это великолепное тело, представлял, как шелк пеньюара соскальзывает с ее плеч, открывая взору шикарное содержимое. Как ее пальцы вновь ложатся на крючки бюстгальтера, как бретельки аккуратно соскальзывают вниз по рукам, открывая возбужденно торчащие соски в аккуратных розовых овалах. Как ее пальцы мягко и эротично поглаживают бедра, растирая оставленную тугой резинкой тонкую поперечную полоску, под которой призывно и нежно светится пушистый светлый треугольник. А потом она начинает свой медленный танец, кружась по комнате в томительном ожидании партнера.

Он не знал, сколько простоял в мечтательном полузабытьи и когда успел опуститься на ложе кушетки. И сколько времени он проспал, продолжая во сне видеть этот танец, в котором они кружились уже вдвоем. Он не знал, что разбудило его. Может быть, случайный шум с улицы. Или предостерегающий голос насквозь промерзшего организма, требующего от хозяина каких-то экстренных спасательных мер, хотя бы простого движения. Или внутренний часовой, недреманно следящий за обстановкой на вверенном объекте. В квартире напротив явно что-то изменилось.

Винсент спросонья протер глаза, размял занемевшие от холода руки, восстанавливая кровообращение, и взглянул на часы. Первый час ночи. В ее окнах было по-прежнему темно. На улице было тихо. Лишь где-то вдали прозвучал звук сирены, то ли «скорой помощи», то ли пожарной машины, и как бы в ответ тут же пролаяла собака. Он окинул взглядом окна напротив, проверяя свои подсознательные ощущения и явно назревающее, хотя и непонятное, необоснованное чувство тревоги. Может быть, совершенно напрасное чувство. Просто что-то почудилось... Галлюцинации на почве неудовлетворенных чувств?

И тут он заметил какой-то проблеск в ее окне. Причем источник света явно перемещался. Вот он приблизился к стеклу, и стало понятно, что, скорее всего, это свет карманного фонаря. Его владелец или владелица зачем-то передвигался по квартире, похоже занимаясь поисками чего-то. Причем тайно от хозяйки жилья. Иначе она бы тоже принимала в этом участие и при полной иллюминации.

Какого черта! Скорее всего, это вор или налетчик. Если бы это был ее сообщник, то он бы действовал открыто. И если его обнаружит хозяйка, то беды не миновать. Нью-Йорк известен размахом преступности. Здесь слишком много наркоманов и опустившихся жителей трущоб. Слишком много нищих иммигрантов и неудачников. Людей, готовых на все, в том числе и на убийство. Нередко чисто случайное, просто из-за неопытности и от страха. Неужели он, бывший военный полицейский, будет спокойно наблюдать из окна, как в квартире напротив совершается преступление, жертвой которого может стать привлекательная женщина. Может быть, она и преступница, но все равно не заслуживает такой участи... хотя бы в силу своей внешности. «Презумпция невиновности» для красоты. Кстати, интересная находка в юридической теории и практике. Внутренняя ссылка на «особые обстоятельства» для оправданий перед собственной совестью в такой ситуации не пройдет. Ничего, временный работодатель Дон Чезаре поймет и простит своего нового и неопытного служащего.

Он еще мысленно проигрывал эту непростую моральную дилемму, а ноги уже сами несли его по ступенькам лестницы, ведущей вниз, а затем уже по ступенькам другой лестницы, ведущей вверх. В голове как-то смутно мелькнула мысль о том, что лучше было бы не лезть не в свое дело и вызвать полицию. Всего лишь набрать 9-1-1, бросить пару фраз, сообщить адрес и дожидаться у подъезда прибытия полицейского патруля. А еще лучше вообще не появляться на сцене, наблюдая за разворачивающимися событиями из окна. Или хотя бы вначале сообщить в полицию, а уж потом мчаться сломя голову, прыгая через несколько ступеней.

Однако здравые мысли не всегда вовремя приходят в голову. Чаще всего, когда бывает уже слишком поздно что-то исправлять. Взлетев на одном дыхании на третий этаж, Винсент обнаружил, что дверь квартиры слегка приоткрыта. Это подтвердило его догадку. Незаконное проникновение постороннего лица в ночное время в чужое жилье. Попытка кражи со взломом. И до чего наглая! Вор даже не посчитал нужным проверить, есть ли в квартире жильцы. Или припас на этот случай какой-нибудь убедительный аргумент? Что-нибудь типа обрезка свинцовой трубы или револьвера?

Так что надо быть максимально осторожным, чтобы не познакомиться с каким-нибудь увесистым предметом или не поймать в живот «свинцовую сливу» в никелированной оболочке, вылетевшую из ствола после испуганного нажатия пальца на спусковой крючок. Придется вспомнить свое полицейское прошлое и далее действовать осмотрительно и профессионально. Как когда-то его учили на специальных курсах в армии.

Он медленно и плавно открыл дверь, прислушался, одновременно давая время глазам освоиться с темнотой. Затем осторожно шагнул в коридор, на всякий случай пригнувшись, прикрывая голову рукой от возможного удара сверху. Он умел двигаться тихо, ступая на всю ступню. Входная дверь не скрипнула, видимо, петли были новыми или хорошо смазанными. Половицы тоже не подвели. Впереди, в гостиной, он заметил человеческую фигуру. Средний рост, средняя комплекция. Затемненный тучами сумеречный лунный свет из окна позволял разглядеть на его лице лыжную маску.

Винсент осторожно вдохнул и напружинился, приготовившись к прыжку. Противник ничего не подозревает. Это хорошо, это уже половина успеха. Внезапный ошеломляющий бросок, сбить врага с ног, навалиться всей массой и скрутить. Использовать на полную силу свое преимущество в росте и весе. Не говоря уже о некоторых приемах рукопашной борьбы. Будем надеяться, что у парня под рукой нет ничего огнестрельного или относящегося к режущим и колющим инструментам.