Несмотря на ее инстинктивное желание защититься и установить как можно большую дистанцию между ними, она сгорала от желания узнать, зачем он здесь. И как бы в подтверждение ее мыслей он произнес:

— О, напротив, я думаю, тебе должно быть интересно…

Они стояли лицом друг к другу, он все еще сжимал ее запястье. Пози заметила, что они стали центром внимания, приковывая к себе заинтересованные взгляды отдыхающих. По-видимому, со стороны это выглядит вполне невинно: стальная сила его хватки не ощутима для постороннего глаза, кажется, что он держит ее легко, почти любовно. Что, если изменить тактику? В конце концов, ей не раз приходилось отбиваться от назойливости мужчин. Она тряхнула головой так, что длинные локоны, блеснув пожаром в солнечных лучах, волной упали на грудь.

— Если ты продолжаешь настаивать, Рикардо, что же, мне не остается другого выбора, как закричать. Я не уверена, что это укрепит твою репутацию.

— Она меня мало волнует, Патриция, но если ты действительно собираешься это сделать, я должен предостеречь тебя: ты провоцируешь меня. И если позовешь на помощь, то я смогу заставить тебе замолчать! — В ее глазах промелькнуло смятение.— При помощи поцелуя, конечно,— мягко уточнил он.— Кстати, вспомнишь, как тебе нравилось целоваться со мной. Тебе очень нравилось это, Пози.

Она глубоко вздохнула и, подняв глаза, встретила его взгляд.

— Чего ты хочешь?

— Поговорить с тобой.

— И это все?

— Пока все.

Тогда, восемь лет назад, когда Пози познакомилась с ним, она была еще неопытным подростком и попала в ловушку его обаяния и своей природной сексуальности. Она не видела ничего, кроме его манящей наружности. Теперь, став старше и приобретя некоторый, опыт общения с мужчинами, она научилась распознавать, что может таиться за обольстительной внешностью.

Если Рикардо действительно хочет поговорить с ней, думала она, он не отступится и сопротивление принесет лишь большие неприятности.

— Очень хорошо,— вздохнула она.— Я вся внимание, но даю тебе пять минут, не больше. А потом… проваливай отсюда!

Он неодобрительно хмыкнул. И, чуть поглаживая ее запястье, произнес:

— Чувствуется твое швейцарское образование! Бешеные деньги, потраченные на воспитание светских манер, видимо, были потрачены зря. Или это уже более позднее влияние богемной тусовки?

Его осуждение, да еще произнесенное до ужаса пленительно-бархатистым тоном, было еще одним ударом по самолюбию. Сознание, что он просто забавляется, просто играет с ней, было невыносимо. Она чувствовала себя рыбкой, заглотнувшей наживку, которую водят на крючке. Сама виновата, казнила она себя. Зачем было разговаривать и слушать его как наивная школьница. Она — независимая, самостоятельная женщина, сама делающая свою карьеру! Вырвав руку и не говоря ни слова, Пози направилась к отелю, прокладывая дорогу сквозь толпу. По звуку шагов, сопровождавших ее, она понимала, что Рикардо следует за ней.

Ну что ж, пусть он преследует ее, думала Пози, но потом она хлопнет дверью перед его носом. Он самонадеянно утверждал, что ему дела нет до его репутации. Посмотрим, захочется ли ему оказаться перед закрытой дверью на виду у всех отдыхающих.

Она знала, что они привлекают к себе всеобщее внимание. Женщины, разомлевшие на солнце, буквально поедали Рикардо глазами.

Совсем как она когда-то. Пози передернуло от отвращения, когда через плечо она заметила, как Рикардо остановился и о чем-то заговорил со смазливой молоденькой официанткой. Странно, соображала Пози, куда мог запропаститься Чезаре? Но, возможно, это к лучшему, что его нет поблизости. Сразу отпадала необходимость представлять Рикардо: либо как брата бывшей подруги по колледжу, либо как мужчину, который однажды выставил влюбленную девочку из спальни, оскорбив при этом и унизив. И то и другое было правдой.

Старая история, которая, увы, не прибавляла ей привлекательности и которая до сих пор заставляла ее страдать, когда она вспоминала, как вела себя с ним тогда в ту дождливую ночь. Все эти годы стараясь не думать об этом, она запрятала воспоминания в самые потайные уголки своего сознания. Но встретила его сегодня и все опять всплыло с болезненной ясностью.

Пози скользнула в дверь отеля, ее босые ноги зашлепали по холодному мрамору пола, а ее высокий молчаливый преследователь заставлял ее сердце гулко биться от страха и волнения.

Ее комната была в противоположном конце от номера Чезаре, и она торопливо толкнула дверь, совсем близко слыша шаги Рикардо, его дыхание, едва уловимый мужской аромат, все еще так пронзительно знакомый после стольких лет!

Она резко повернулась к нему, ее грудь тяжело вздымалась, глаза сузились, как у львицы.

— Это смешно, в конце концов, — сказала Пози.

— Я согласен,— ответил он.— Но это ты внесла элемент фарса в мое простое предложение поговорить и ударилась в бега…

Она представила, сколь притягательна и интимна комната позади нее.

— Хорошо, — согласилась она. — Поговорим, но только не здесь.

Он улыбнулся, но его глаза отливали холодным блеском.

— Не здесь? Но почему же? Кажется, я догадываюсь. Наличие постели беспокоит тебя, не так ли, Пози? Ты боишься остаться со мной в спальне?

Она колебалась. Сколько бессонных ночей она провела, думая об этой возможной встрече… Как она поведет себя, если это случится? О, она, конечно, проигнорирует его без лишних эмоций. В своих фантазиях она даже готовилась притвориться, что вовсе не узнает его. Но глядя на словно выточенные великим мастером Возрождения черты, она поняла, что требовала от себя слишком многого. Конечно, в ее намерения не входило позволить ему узнать, что своим присутствием он все еще нарушает ее душевный покой, хотя именно это происходило сейчас.

Глубоко вздохнув, она непринужденно улыбнулась ему так, как обычно делала перед камерой, и приветливым жестом радушной хозяйки пригласила его войти.

— Прости меня, — сказала она, неторопливо растягивая слова и отметив про себя по тому, как дернулись его губы, что ее неискренность была замечена. — Я была в большом напряжении последнее время, работала ужасно много, ты знаешь, как это бывает.— Она взглянула на часы и одарила его сдержанной улыбкой.— Я могу дать тебе десять минут. Достаточно?

— Вполне, — сказал он и последовал за ней в комнату.

В комнате было тихо и прохладно. Светло-коричневые шторы смягчали солнечные лучи, придавая белым стенам нежный бежевый оттенок. Шум и суета остались там, за порогом. Зеркало в старинной раме, литография известной картины Делакруа, изображающей молодого Императора. И кровать, огромная, пот крытая кружевным покрывалом ручной работы. Он подошел к окну и отодвинул штору.

Там, снаружи, царило оживление. Около бирюзового зеркала бассейна стояло несколько столиков под большими яркими зонтами. Официант на огромном блюде вынес блестящего красного омара, и шумная компания молодых людей принялась за него: кто-то орудовал специальными маленькими вилочками и щипцами, вытаскивая белое мясо, а кто-то просто с хрустом разламывал клешни руками, впиваясь в них губами. Причем женщины смешно оттопыривали их, боясь стереть губную помаду.

Пози чувствовала озноб, волнами пробегающий по телу.

— Как Бьянка? — вдруг спросила она.

— Тебя это интересует? — Он одарил ее насмешливым взглядом.

— О, конечно! Ведь она была моей лучшей подругой, пока ты не забрал ее из школы, запретив встречаться со мной!

— Это было решение, о котором я никогда не сожалел. Я не одобрял ее компании.

Пози вскинула подбородок.

— Ты имеешь в виду меня?

— Да, Пози, именно тебя.

— «Дурное воздействие», — заключила она ледяным тоном.

— Совершенно верно.— Он громко рассмеялся.— У меня не было ни малейшего желания позволять сестре копировать твое поведение. Подростки очень легко попадают под влияние своих сверстников. Для тебя было совершенно нормальным спать с кем попало, а я не мог допустить, чтобы Бьянка вела себя так же.

Невыносимая тоска заставила Пози отвернуться от этих холодных глаз. Он все еще думал о ней как о маленькой соблазнительнице. Поэтому стоит ли оправдываться? Как она может защитить себя, если он так глубоко уверен в своей правоте?

— И для этого ты приехал сюда?— с горечью спросила она.— Чтобы упрекать в прошлых заблуждениях? Ты еще тогда сказал, что думаешь обо мне, и я вижу, что ты не изменил своего мнения. Но теперь меня оно совершенно не интересует…

— И не интересовало никогда, — резко перебил он.— Тебе просто нужен был зрелый сильный мужчина, который бы раздвинул твои прекрасные ноги…

Пози мучительно колебалась. Что она могла ответить ему! Его жестокие оскорбительные слова и ранили ее, и вместе с тем будили эротическое воображение.

— Ты был старшим братом моей любимой подруги, и ты выкинул меня, выбросил прочь, как последнюю шлюху! Мои каникулы прервались, мне предстояло объяснение с матерью…

— Что ты сказала своей матери?

Ее глаза стали похожи на янтарные льдинки.

— О, не беспокойся,— презрительно ответила она,— твой телефонный звонок все уладил. Я не знаю, как тебе это удалось, но твое сладкоречие убедило ее, что все в порядке. Я, конечно, не собиралась доказывать ей, что ты вытолкнул меня из своей постели, а затем и из своего дома всего за считанные минуты. И в последний раз говорю тебе, что мне совершенно не интересно это бесполезное занятие — ворошить прошлое! И если ты пришел для этого…

— Я пришел не для этого,— перебил он.

— Тогда зачем? — насторожилась она.

— Я пришел, чтобы попросить тебя сделать мне одно одолжение,— сказал он просто.

Но когда она уловила направление его взгляда, смысл его слов стал столь очевиден, что не оставлял никаких сомнений. Страстный обжигающий пожар его глаз в одно мгновение заставил забыть все обиды и вернуться назад. к тому времени, когда она впервые увидела Рикардо Росси.

Самолет начал снижаться. Золотой капелькой в ясном небе сверкнула статуя Мадонны на знаменитом миланском соборе. Мадонетта, как любовно зовут ее итальянцы.

— Ты уверена, что они не будут возражать?— Росчерком карандаша Патриция завершила маленький портрет Бьянки.

— Кто?

Бьянка была слишком занята, чтобы обращать внимание на школьную подругу. Она отчаянно строила глазки стюарду.

— Твоя семья, разумеется.— Патриция отбросила назад тугую косу, похожую на созревший колос пшеницы. С твоей стороны было очень мило пригласить меня, но, может, у твоих родителей другие планы?

Бьянка пожала плечами.

— Да перестань же, Пат! Их почти никогда не бывает дома. Отец работает весь день. Мачеха, по всей вероятности, в Париже. Наверное, гуляет по улицам в поисках жиголо.

— Бьянка! — с укоризной воскликнула Патриция. — Ты серьезно?

— А почему бы и нет? — отозвалась Бьянка несколько раздраженно.— Она на двадцать лет моложе отца. Любит и имеет деньги. И она готова флиртовать с любым, кто в брюках.

— Тогда почему он не расстанется с ней?

— Потому что она красавица… Что еще надо? — Бьянка на мгновение умолкла, затем снова заговорила, но уже с привычной живостью и иронией: с мачехой нет проблем, а вот мой старший брат хуже любого тюремщика. Но теперь, когда ты со мной, у меня всегда будет алиби.

— Алиби? — с сомнением переспросила Патриция.

— Вот именно! — Темные глаза Бьянки вспыхнули.— Он запрещает мне встречаться с молодыми людьми, поэтому я ему ничего не рассказываю. И если он будет расспрашивать тебя обо мне, ты скажешь, что только что видела меня в церкви.

— Бьянка! — с беспокойством сказала Патриция. Пальцы ее нервно теребили край белого платья. Временами она совершенно не могла понять, шутит ли подруга или говорит серьезно. — Я знаю, что ты достаточно благоразумна!

— И я знаю. Но эти домашние каникулы мне осточертели,— проворчала Бьянка.— Вечеринки, на которых я бывала во время учебного года,— это просто фантастика. Жаль, что ты не ходила на них вместе со мной.

Патриция покачала головой.

— Это не для меня.

На танцах она чувствовала себя слишком неуклюжей и долговязой. Когда в тебе метр восемьдесят и ты на голову выше многих, всегда ощущаешь себя неловко.

— А все потому, что ты слишком закомплексована!— Внимание Бьянки переключилось на крошечный набросок в руке подруги.— Здорово! Это я?

— Тебе нравится? — улыбнулась Патриция.

— Да. Можно, я возьму его себе?

— Конечно.

Самолет приземлился. В аэропорте ди Линате их ждал шикарный лимузин с шофером. Они отправились к особняку семейства Росси. Бьянка всю дорогу болтала о том, какую роскошную прическу она придумала Патриции, распустив ее строгие косы и превратив их в сверкающие огненные волны, Патриция была так поглощена великолепным пейзажем, что обо всем забыла. Неясное предчувствие теснило ей грудь. В голове вертелась цитата из какой-то шекспировской пьесы: «Да будешь, милый, счастлив ты в Милане!»

Патриция и Бьянка заканчивали школу в Швейцарии.

— Это не я закончу школу, а школа рано или поздно прикончит меня! — вечно шутила Бьянка. Школа была дорогая, из тех, что призваны выпускать настоящих юных леди. Здесь учились дочери очень богатых людей, а также девочки с родословной, родители которых утратили былое состояние.

Отец Патриции умер, оставив жене и детям завод по производству автомобилей. Об образовании Пози позаботились еще при ее рождении, поэтому дорогое обучение было обеспечено. Однако последнее время ее брат не очень заботился о семейном бизнесе, дела пошли плохо.

У Бьянки несколько лет тому назад умерла мать. Отец ее довольно скоро женился, совершив, по мнению дочери, большую ошибку. Между ней и мачехой не было особой любви.

— Мой брат терпеть ее не может,— часто говорила она.— У него на нее что-то вроде аллергии.

Да, этот дом не назовешь счастливым, внезапно подумала Патриция. Голос Бьянки прервал ее мысли.

— Приехали! — воскликнула она, когда автомобиль, промчавшись по гравиевой дорожке, остановился у внушительного белого здания, и перешла на драматический шепот: — Сюда идет Рикардо, мой брат. Так что не забудь: если он спросит, не бегала ли я на свидания, отвечай, что я к парням совершенно равнодушна.