— Но ты в отместку решила присвоить их столовое серебро, — ехидно заметил Сержио. — Так же, как присвоила мои часы в оплату за удовольствие.

— Да не брала я ни столовое серебро, ни часы! Вместо того чтобы терзать меня, тебе бы стоило озаботиться, кто же действительно вор в твоем офисе, если часы и впрямь пропали.

Сержио Торренте сквозь прищур долго смотрел на Кэти.

— Ну и хитра! Восхитительный талант. Натуралистичная ложь, невиннейший взгляд, и о-о-очень опытная натура... Но заруби себе на носу, дорогуша: я больше не желаю слышать от тебя наставлений, что мне следует предпринять! Я знаю только об одном воре в моей компании. И этот вор — ты.

— Заблуждения еще никому не приносили пользы! — зло процедила Кэти, решив прекратить бесполезные самооправдания. — Однако завидую самоуверенности людей вроде тебя, — заметила она и тотчас пожалела об этом бесполезном комментарии.

Сержио Торренте сел напротив и склонился к Кэти.

— Давай не будем касаться глобальных тем, но проясним все относительно моих часов, — с терпеливостью сестры милосердия предложил он.

— Давай проясним, — охотно отозвалась Кэти, — я их не брала.

— Не брала?

— Не брала! Могу повторить еще раз сто, если от этого что-то изменится.

— Тогда мне придется передать это дело на усмотрение властей. Тебе бы хотелось этого?

— Нет, не хотелось бы. Ход их мыслей я предвижу заранее. Ты говоришь, что я их взяла, я говорю, что не брала их. Ты — авторитетный и влиятельный человек, у меня был привод за воровство. Исход дела очевиден. Если, конечно, твои часы сами не придут в суд свидетельствовать в мою защиту. Но, похоже, на это рассчитывать не приходится.

— Я очень рад, что ты это понимаешь, Кэти. И мне бы не хотелось, чтобы дело дошло до суда. И что же нам остается? — снисходительно спросил он.

Девушка пожала плечами.

— Может быть, за шахматной доской что-нибудь в голову придет? — игриво предположил Сержио Торренте.

— Хочешь пари?

— Если ты согласишься его принять.

— Я выигрываю, и мы расходимся, ты выигрываешь — и поступаешь как знаешь, — мгновенно предложила Кэти.

— Принимаю вызов. Но на этот раз белыми буду играть я, поскольку именно я требую сатисфакции. И с твоего позволения, я воспользуюсь твоим первым ходом d2-d4, мне он показался весьма нетривиальным.

Он поставил перед ней элегантный шахматный столик и повернул доску белыми к себе. Сделал ход.

Кэти, не задумываясь, отразила его ход встречной ферзевой пешкой.

Сержио сконцентрировал внимание на доске.

Девушка в этот момент припомнила, как, уходя из его кабинета памятной ночью, в горячности бросила, что он шахматист весьма посредственный.

Должно быть, задетый ее замечанием Сержио основательно подготовился к этому реваншу, не случайно же он взялся играть белыми и применил тот же первый ход, характерный для весьма непредсказуемого дебюта.

Кэти ожидала его следующий ход, лихорадочно припоминая теорию.

Сначала Сержио занес руку над фигуркой слона, но, подумав еще, шагнул пешкой, что охраняла короля, на одну клетку.

Основываясь на той же самой теории, Кэти знала, что в данной ситуации ей так или иначе следует белопольного коня переместить на клетку f6, что она и сделала.

Сержио оценил быстроту ее решения и вновь погрузился в размышления.

— Если ты проиграешь, то вернешь мне мои часы, — бросил он, не отрывая взгляда от доски.

— Как я их верну, если у меня их нет? — резонно осведомилась Кэти Гэлвин.

— Меня это не интересует. Таково мое условие.

— Лучшей мотивации к победе не придумаешь, -— отпарировала она.

— Не забывай, что я играю белыми.

— К девятому ходу я сравняю шансы, — уверенно объявила девушка.

— Мне нравится твой настрой, детка, — снисходительно отозвался Сержио и призывно улыбнулся ей, но Кэти осталась холодна к его неуместным заигрываниям, поэтому босс был вынужден вернуться к размышлениям над шахматным раскладом.

Спустя какое-то время он сделал совершенно предсказуемый для Кэти ход белопольным слоном, из чего девушка сделала вывод, что он заучил некую партию конца девятнадцатого века. Однако она постаралась не выдать своей догадки и погрузилась в раздумья.

— Полагаю, каким бы ни был итог партии, он доставит удовольствие нам обоим. Может быть, даже не одно удовольствие, а два, или три, или... ну на сколько наших сил хватит, — намекнул Сержио Торренте.

Кэти подняла на него свои зеленые глаза и посмотрела так, словно представления не имеет, о чем таком он ей пытается сказать.

Сержио это почему-то смутило.

Кэти плюнула на всякие психологические нюансы и сделала свой ход...

Они играли уже более трех часов. Оба были совершено изнурены.

Вопреки первоначальному мнению, Сержио Торренте в этой партии показал себя очень коварным соперником. Памятуя о предупреждении Кэти, что на девятом ходу она намерена отыграть у него преимущество первого хода, он кардинально сменил тактику игры и поставил ее этим в тупик.

— Шах! — выпалила Кэти в надежде на то, что он просмотрел свои, в целом очевидные, перспективы.

— Шах и мат, — бесстрастно заключил Сержио, небрежно сразив черного короля.

Кэти молча приняла свое поражение. Она сумела умерить свою нервозность и сделала все возможное для победы. А на удачу — которой ей всегда недоставало, — на нее Кэти и не рассчитывала.

— Ты — отличный соперник! — уважительно отметил Сержио, который, похоже, до последнего момента не был уверен в своей победе.

Его высокая оценка не очень порадовала девушку. Она пребывала в подавленном состоянии.

— Тебе хочется так думать, Сержио. Так ты сможешь выше ценить свою победу, — едко заметила Кэти. — Я же продолжаю считать, что ты игрок так себе, просто я оказалась еще слабее... Боже! Бывшая уборщица и презренная воровка после трех с половиной часов игры уступила руководителю корпорации. Какой стыд! — саркастически воскликнула она. — Я знаю, мальчики не любят проигрывать девочкам. Ты должен сейчас испытывать чувство искренней признательности.

— И еще я рад, что задел тебя настолько, что теперь ты будешь умолять меня о реванше, — самодовольно отпарировал Сержио Торренте.

— Думай что хочешь. Я не властна над чужими фантазиями, — обессилено проговорила она. — И все же вернуть тебе часы я не смогу. Нет их у меня. Поищи лучше в своих загашниках.

— Я бы на месте проигравшего вел себя поосмотрительнее, постарался бы задобрить победителя, от которого зависит твоя судьба и благополучие.

— Это потому, что тебе есть что терять, — безразлично отозвалась на его замечание Кэти. — Я же уже давно приучена к тому, что, как бы ни была осмотрительна, абсурд жизни будет все равно развиваться по своему парадоксальному сценарию.

— Ты открываешься мне с новой стороны, дорогуша. Авантюристка, шахматистка, теперь еще и философ. Впечатлен... Я пребываю именно в том состоянии, в котором мне сподручнее продемонстрировать женщине свое восхищение ее достоинствами, — объявил Сержио, отставляя в сторону шахматный столик и усаживаясь рядом с плененной гостьей. — Не стану утверждать, что мне импонирует твой образ жизни, но то, как ты выглядишь, как мыслишь, как принимаешь проигрыш, как сохраняешь хладнокровие — достойно всяческого уважения.

— Ты уверен, что уважение демонстрируют, забираясь женщине под юбку?

— Это называется «уважить партнершу». Мы ведь партнеры не в одном лишь шахматном смысле.

— Пошлости тебя не красят, — процедила девушка.

— Я и не красуюсь. У меня есть встречное предложение, Кэти. Ты оставляешь себе часы, я оставляю себе тебя.

— От меня тебе толку не будет. Я не тикаю. Да и мне от твоих часов никакого проку. Для меня они вне досягаемости. Так что предложение придется отклонить.

— Ты даже в суде будешь придерживаться своей легенды?

— А что мне остается? Оговаривать себя я уж точно не намерена.

— Согласен... Будем считать, что никаких часов не существовало и уговора тоже нет. Мы просто отправимся в спальню, потому что оба одинаково хотим этого. Мне не нужна мученица в постели. Я хочу тебя со всеми твоими страстями.

— Они у меня есть?

— Вне всякого сомнения.

— Откуда такая убежденность? Считаешь себя неотразимым?

— Давай возобновим этот милый диалог после того, как у твоих страстей появится шанс проявиться в полной мере... Я демонстрирую столько дружелюбия и заинтересованности в бесконфликтном улаживании разногласий. А что предприняла ты?

— Я проиграла и позволила тебе торжествовать, — констатировала Кэти. — Не заставляй меня радоваться этому факту.

Сержио Торренте тяжко вздохнул, всем свои видом осуждая ее нежелание «сотрудничать».

Он поднялся с дивана, взял девушку за руку и, как козу на веревке, потянул в свою спальню. Доставить ее туда таким безыскусным образом оказалось значительно проще, чем препирательствами.

Однако Кэти застыла на пороге спальни, но не из-за протестных побуждений, а оттого, что была ошеломлена размерами наполнявших ее предметов мебели и пышностью убранства. Чудилось, что она попала в королевскую опочивальню. А из окон спальни открывался вид на настоящий сад, разбитый на крыше пентхауса.

Сержио заметил ее удивление и был горд тем, что хоть его квартира способна впечатлить такую женщину.

— Тебе льстит спать с воровкой? — вдруг спросила она.

— Я приветствую любой новый опыт, — осторожно ответил он. — Но не пытайся переиграть меня в словесной дуэли. На моей стороне сила физическая, и если понадобится, я ее применю.

— Уверена, тебе бы даже этого хотелось, — ехидно заметила Кэти.

— Вот и не давай повода, — провокационно парировал итальянец.

Кэти холодно улыбнулась и расстегнула молнию на платье.

— Где же твоя девичья стыдливость, детка? — саркастически осведомился Сержио, насмешливо наблюдая ее разоблачение.

— Моя стыдливость сейчас там же, где твое самолюбие, детка, — передразнила его Кэти. — Ты решил заполучить меня угрозами. Что же, наслаждайся. Поскольку иначе у тебя бы это просто не вышло, — равнодушно заявила она, полностью раздевшись и улегшись на его роскошной постели.

— Пустые слова. Ты хочешь меня не меньше.

— Конечно. Ведь в противном случае твое эго лопнет, как мыльный пузырь.

— Но это так, — настаивал Сержио.

— Учитывая твое самолюбие — вне всяких сомнений...

— Нет, — нервозно перебил ее мужчина. — Признайся, что хочешь меня.

— Весь этот вечер ты только тем и занимался, что растаптывал меня словом и делом, а теперь хочешь откровенности и обожания. Увы, дружочек. Их ты от меня не получишь. Бери тело, пока я окончательно не уснула, — устало закончила она.

— Мне нужна страсть! — потребовал Сержио.

— В обмен на что? — поинтересовалась Кэти.

— Что ты хочешь?

— Одна ночь. Но после никаких притязаний, — поставила Кэти свое категорическое условие.

Сержио Торренте не был уверен в ответе. Он смотрел на это прелестное личико с огромными зелеными глазами и не узнавал Кэти Гэлвин. Она была холодной и решительной. Внутри угадывалась сила, которой прежде он не замечал в застенчивой девушке в униформе.

— Не терплю, когда мне предъявляют ультиматумы! — выпалил он.

— Так ведь и я этого не люблю! — победно рассмеялась Кэти, бесстыдно дразня его своей обольстительной наготой.

— Черт возьми! Да что с тобой такое?! — воскликнул он, не на шутку смущенный ее призывными позами.

— Ничего. — Кэти продолжала хохотать. — Хотела лишь знать, принимаешь ты мои условия или нет?

— Я не о том, — отмахнулся от ее нарочитого жеманства Сержио. — Что на твоей спине?

— А ты не видишь? Это шрам. Уродство. То, что должно тебя оттолкнуть, — дерзко ответила она.

— Не дождешься, — проговорил Сержио, проведя пальцем по багровому рубцу — варварскому свидетельству нападения трехлетней давности. — Как это произошло?

— Не твое дело. Мы здесь, кажется, не для того, чтобы ностальгировать о прошлом, — резко отпарировала девушка.

— Всегда на страже, готова к битве... Ты так и живешь в напряженном ожидании нападения — неизменно готовая ко всему?

— Итак, если ты охладел к моему телу, я пойду домой, — сказала Кэти, поднимаясь с постели.

— Хочешь побороться? — азартно предложил ей Сержио Торренте, схватив ее запястье.

— Значит ли это, что ты принимаешь мое условие?

— Приму, если признаешься, что хочешь меня не меньше, чем я тебя.

Кэти отрицательно покачала головой.

— Ну что за упрямица! — чуть ли не с восторгом воскликнул итальянец, притягивая девушку к себе.

— Я тут не для того, чтобы топтать твое самолюбие, но и лгать тоже не стану, — прошептала она, принимая его обильные поцелуи.

— Я выдавлю из тебя это чертово признание, чего бы мне это ни стоило, — пробормотал он, приникнув губами к ее бедру.

— Сержио?.. — удивленно воскликнула она.

— Скажи то, что я хочу услышать, и я продолжу.

— Нет.

— Нет?

— Нет! — категорично ответила Кэти.

— Тогда я сделаю тебе больно, — предупредил Сержио и без нежничанья овладел ею.

— Боль — не то, чем меня можно напугать, — отозвалась девушка и вонзилась ногтями ему в спину.

— Вот это и есть то, что я называю страстью! — торжественно объявил он, нагнетая темп.

Когда в финале борьбы оба оказались на лопатках, Кэти спросила, глядя в лепной потолок:

— Теперь я могу идти?

— Не знаю, сможешь ли ты ходить после того, что было! — рассмеялся Сержио.

— Не твоя забота, — отозвалась девушка.

— Советую остаться. Но и неволить не стану, — проговорил итальянец.

Кэти села на край постели. Ей показалось, что спальня перекувырнулась. Она сморгнула этот чудной оптический эффект и поднялась, но пошатнулась и села вновь.

— Что с тобой? — спросил Сержио.

— Просто... я ничего не ела с самого утра, — подозревая худшее, отговорилась Кэти.

— Я закажу нам ужин, — отозвался мужчина, потянувшись к телефонному аппарату.