Услышав, как позади Жасмин захлопнулись двойные двери, Кариф, вздохнув, отправился за ней в погоню. Он увидел, как она исчезла за деревянной дверью в коридоре. Дверь, ведущая в королевский сад, куда могут входить только члены королевской семьи. Он последовал за ней.

Остановившись на нижней ступеньке лестницы, Кариф поднял глаза к ночному небу. Он услышал вдалеке крик филина и почувствовал на лице теплый ветер пустыни, распахнувший ворот его белой рубашки.

Он оказался на охоте.

Кариф больше не ощущал себя королем, ограниченным жесткими рамками официальных обязанностей. Внезапно он превратился в бесконтрольного дикаря. Впервые с тех пор, как вернулся в Шафар, он чувствовал себя самим собой.

Нет, прошло больше времени с тех пор, как он по-настоящему почувствовал себя самим собой. Намного больше…

Где Жасмин? Он посмотрел направо и налево, вглядываясь в темные тени деревьев и в мерцающие воды бассейна, словно пустынный ястреб, выслеживающий свою добычу. Неужели она растворилась в ночи? Была ли она на самом деле или явилась ему лишь во сне?

Серебристый лунный свет падал на качающиеся пальмы. Кариф слышал, как колышется листва и журчит вода в фонтане. Издали доносился шум волн Средиземного моря, разбивающихся о скалы.

Фейерверк в Шафаре по случаю предстоящей коронации продолжался. На ночном небе расцветали спиралевидные бледные цветы. Кариф знал, что в эту минуту должен поблагодарить городской совет, а не носиться за призраками прошлого, — за женщиной, которая с готовностью отдала себя другому мужчине.

Но нет! Она по-прежнему принадлежит Карифу.

Внезапно Кариф увидел, как вдали мелькнуло что-то светлое. Он заметил ее гибкую фигуру — она бежала через сад. Серебристый лунный свет падал на ее черные волосы, белое тонкое платье словно сияло. Она была воплощением соблазнительницы, фееричное ночное существо, достойное фантазий любого мужчины.

Жасмин. Как же долго он желал ее! Как долго испытывал жажду, словно путешественник, пересекающий океан или горячие пески. Жажду, утолить которую могла только она…

Он стоял не шевелясь, наблюдая за ней при лунном свете. Он боялся вздохнуть, будто видение могло исчезнуть.

Выражение его лица посуровело, когда он пошел вперед.

Слишком долгие годы страсти. Слишком много лет запретного желания. Она сожалеет, что несвободна. Что ж, он даст ей свободу, но не теперь.

Сегодня ночью она по-прежнему — его женщина.

Догнав Жасмин, Кариф увидел в лунном свете, как ее длинные черные волосы ниспадают на бледные обнаженные плечи. Плечи, которые теперь сотрясались от тихих всхлипываний.

Он хрустнул веткой, наступив на нее, и остановился.

Жасмин не оглянулась, но Кариф знал, что она услышала его.

— Я знаю, что не имею права здесь находиться, — всхлипывая, сдавленно произнесла она. — Пришел вышвырнуть меня прочь?

Взяв Жасмин за плечи, он повернул ее к себе лицом:

— В этот сад запрещено входить тем, кто не является членом королевской семьи.

— Я знаю…

— А ты — моя жена!

Ахнув, она подняла на него глаза. Ее глаза были широко раскрыты и при лунном свете казались бездонными озерами.

— Но я не могу ею быть, — выдавила она. — Ты король. И ты должен жениться…

— Знаю. — Он изучал ее. — Я дам тебе развод, Жасмин.

— Правда?

— Да, — тихо сказал он, — но не сейчас.

— Чего ты от меня хочешь? — прошептала она, и он крепче сжал ее обнаженные плечи.

Карифу хотелось снять с Жасмин тонкое платье и уложить ее на влажную прохладную траву. Закрыть глаза и почувствовать, как обнимает Жасмин, услышать биение ее сердца и ощутить тепло ее кожи…

Ему хотелось зацеловать ее до умопомрачения, коснуться языком каждого дюйма ее обнаженного тела: от тонкой изящной шеи до полных грудей, тонкой талии и округлых бедер.

Он жаждал почувствовать вкус ее тела, насладиться его сладостью, а затем, когда уже будет не в силах сдерживаться, овладеть Жасмин…

Рассудком Кариф понимал, что не должен так поступать. Жасмин помолвлена с другим человеком. Но, прикасаясь к ней, Кариф забывал о рассудительности…

— Тебя, — прорычал он в ответ. — Я хочу тебя!

— Нет, — замотала она головой. — Мы не можем!

Он вдохнул аромат специй, красных апельсинов и дурманящий, присущий только этой прекрасной женщине запах. Он вдохнул аромат цветущего ночного жасмина и не стал отвечать. Кариф просто опустил голову, чтобы поцеловать Жасмин.

Резко глотнув воздух, она отвернула голову в сторону темных деревьев.

Он поднял руку к ее щеке:

— Посмотри на меня, Жасмин! — Кариф запустил пальцы в ее волосы, заставляя подчиниться. Приподняв ее голову, он взглянул на нее сверху вниз. — Ты моя жена. Ты не можешь отказываться от того, чего мы оба хотим.

Она глубоко вздохнула, затем закрыла глаза. В лунном свете Кариф увидел, как по бледной коже ее щек катятся слезы.

— Нет, — прошептала она, вся дрожа в его руках. — Я не могу отказываться…

Он почувствовал, что она сдается, и восторжествовал. Мозолистыми руками Кариф погладил ее обнаженные руки. Ее кожа казалась такой мягкой под его пальцами. От одного прикосновения к ее лицу у него от страсти забурлила кровь. Он ощущал, как она подрагивает под его ласками.

Кариф, как король, повелевал целым государством, но было одно, чем он повелевать не мог. Единственное, что всегда оказывалось намного сильнее его собственной воли.

Желание, которое он испытывал к Жасмин.

Она приводила его в смятение и трепет. Воспоминания о ней почти свели Карифа с ума, ведь в течение тринадцати лет он не мог удовлетворить своих желаний. И теперь… она в его объятиях.

Он посмотрел на красивое лицо Жасмин, содрогнувшись от желания. Наклонив голову, поцеловал ее закрытые веки, касаясь их губами, словно перышком. Затем, с едва сдерживаемым желанием, неторопливо опустил губы к ее губам. На секунду замер у ее рта, а затем припал к нему в безжалостном и жадном поцелуе.

Жасмин ахнула, когда Кариф ее поцеловал.

Его жаркие объятия не могли сравниться с тем, о чем она грезила бесконечными одинокими ночами. Когда его губы прикоснулись к ее губам, Жасмин почувствовала, как тонет в волнах собственного желания.

Кариф. Ее муж. Она не могла ему сопротивляться, не могла больше отталкивать. Телом и душой Жасмин ощущала, как все сильнее погружается в необузданные объятия всепоглощающей страсти.

Он целовал ее властно и умело. Когда его язык скользнул в ее рот и переплелся с ее языком, она обмякла в его руках и задрожала от невыносимого желания. Ее колени ослабли, соски мучительно напряглись, грудь налилась.

Желание делало ее беспомощной. Кариф обладал над ней такой властью, какая была недоступна ни одному мужчине.

Затем поцелуй Карифа каким-то образом изменился. Теперь он лишь нежно прикасался к ее губам, а Жасмин не просто подчинялась ему. Она стала целовать его в ответ. Их губы сливались, будто в томном танце; каждая клеточка ее тела под тонкой тканью платья пылала, когда Кариф прижимал ее к себе. Она чувствовала себя такой хрупкой у его мускулистой груди.

Тихо вскрикнув, Жасмин откинула голову назад. Кариф припал к ее шее, даря ее телу все новые трепетные ощущения. Он ласкал ее, шептал нежные слова на древнем диалекте страны Кайс. Его руки гладили ее обнаженные предплечья, касались полных грудей.

Как же долго она этого хотела! Как же долго убеждала себя, что никогда не испытает подобного! Она говорила себе, что в двадцать девять лет стала слишком старой и безразличной, чтобы переживать такое наслаждение. Как долго она убеждала себя, что ей следует думать о работе, зарабатывать деньги, стараться быть хорошей дочерью, сестрой и женой.

Запустив пальцы в ее волосы, Кариф шептал у ее уха страстные и нежные слова на древнем языке. Отблески лунного света, проникающие через раскачивающиеся силуэты пальм, освещали их фигуры, мерцающие звезды на фиолетовом небосводе словно подмигивали им.

Кариф. Единственный, кто подарил ей волшебную ночь и заставил понять, что жизнь бесконечна, как и звезды над головой.

Открыв глаза, Жасмин увидела тонкие морщинки в уголках его глаз, широкие мускулистые плечи. Он превратился в настоящего, сильного и властного воина. Но его улыбка осталась прежней. Его голос не изменился.

Не изменился и его поцелуй.

Возможно, все остальное в их жизнях изменилось, но в объятиях Карифа Жасмин чувствовала, как время останавливается. Ей снова шестнадцать лет. Они влюблены и переполнены желанием, надеются на будущее…

Подобное чувство было самым опасным из всех!

Вздрогнув, Жасмин оттолкнула Карифа.

— Я не могу, — выдохнула она. Над ними колыхались листья пальм, проносился ветерок, раздавались жалобные крики ночных птиц. — Извини.

— Извини? — Голос Карифа походил на рык зверя в ночи. — Я единственный, кто должен извиняться. Я хотел тебя прежде. — Наклонившись, он погладил ее по щеке и прошептал: — Я хочу тебя сейчас.

Тембр его голоса, низкий, резкий и глубокий, словно свел Жасмин с ума. Она закрыла глаза, чувствуя прикосновение мозолистых пальцев к своей щеке.

— Я сделаю тебя женой, Жасмин, — прошептал он, гладя ее по щеке. — Я сделаю тебя матерью.

Она открыла глаза. Кариф страстно смотрел на нее. Когда-то в юности они часто устраивали невинные свидания в этом самом саду… Это было в прошлой жизни. Но сейчас, в теплой ночи, на воздухе, наполненном запахом морской соли, ей снова все показалось осуществимым.

— Что ты имеешь в виду? — изумленно спросила она, вглядываясь в его глаза.

— Если ты хочешь выйти замуж за Умара Хаджара, — сказал он, — я не стану тебя останавливать. Я сам отдам тебя ему на свадьбе.

К ее горлу подступил ком.

— Правда?

Его чувственные губы растянулись в полуулыбке, в его глазах отражалась страсть.

— Но не сейчас.

Она вздрогнула. Издали послышался крик слуги, который звал короля. Она попыталась высвободить руку:

— Я должна идти.

В заднем кармане брюк Карифа зазвонил мобильный телефон. Даже здесь, в уединенном уголке сада, они не были одни. Но Кариф не обратил на звонок внимания. Когда Жасмин попробовала высвободиться, он лишь крепче сжал ее руку:

— Пойдем со мной туда, где нам никто не помешает. Поедем со мной в пустыню!

Она в отчаянии замотала головой:

— У меня нет причины куда-либо с тобой ехать!

Он прижал ее к груди. Его лицо находилось совсем рядом с ее лицом, и внезапно ей стало трудно дышать. Кариф отвел пряди волос от ее лица.

— Ты уверена? — тихо спросил он. — Совсем никакой причины, чтобы остаться со мной наедине?

— Да, — выдохнула она, едва понимая, что говорит. — Нет.

Внезапно он отклонился назад:

— Неужели ты меня не боишься?

Жасмин была скорее в ужасе, но она никогда не признается ему в этом.

— Я тебя не боюсь. Я никогда тебя не боялась!

— Значит, нет причины отказываться. Мы выезжаем завтра.

Когда он прикоснулся к ней, она едва могла собраться с мыслями:

— Зачем… Зачем ты берешь меня в пустыню?

Он неторопливо ей улыбнулся:

— Ты под моей… защитой. Я обязан не спускать с тебя глаз.

Она уставилась на его чувственную улыбку. Зачем он так жесток? Неужели не понимает, что ее переполняет мучительное желание?

Хотя откуда ему знать? В его постели явно каждую ночь оказывается очередная любовница…

— Нет, — выдохнула она. — Я не поеду.

— Я не могу развестись с тобой до тех пор, пока мы не окажемся в пустыне, — тихо сказал он, смотря на нее. — Кулон там.

Она сморгнула. Изумрудное сердце. Конечно, оно потребуется для развода. А она вообразила, что он собирается увлечь ее в пустыню, чтобы соблазнить! Глупо. Даже если Кариф хочет ее, ему незачем везти через всю страну женщину, которая оставила его много лет назад.

— У тебя столько дипломатических обязанностей, которые нужно выполнить перед коронацией, — произнесла она. — Ты не можешь послать за кулоном кого-нибудь?

— Некоторые вещи мужчина предпочитает делать самостоятельно, — спокойно сказал он. — Даже если он король. — Он выгнул темную бровь. — И я беру тебя с собой.

Выбора у нее нет, иначе ее брак с Умаром окажется незаконным.

— Но никто не должен знать, что я была твоей женой!

Его глаза потемнели.

— Иначе?

— Не должно быть скандалов, связанных с именем нового короля. Тем более после смерти твоего дяди и отречения от трона твоего кузена. За последние несколько недель в Кьюзи произошло достаточно событий. — Она глубоко вздохнула, поднимая на него глаза. — И ты должен подумать о невесте.

Он нахмурился:

— Какой невесте?…

— О твоей невесте, когда ты станешь королем.

Он уставился на нее, стиснув зубы.

— Это должна быть принцесса по крови, — сказала Жасмин. — С отменной репутацией.

Кариф отвел взгляд.

— Красивая девственница, которая подарит тебе детей, — продолжала Жасмин, усиливая собственные страдания. — Которая станет королевой и подарит тебе наследников. Ты женишься на ней, она родит от тебя голубоглазых детей с пухлыми щечками, и вся страна возрадуется.

Он посмотрел на нее, и его голубые глаза заблестели в лунном свете.

— Да, Жасмин. Ты именно об этом хочешь услышать? Да. Я должен жениться на принцессе-девственнице, которая станет моей королевой. Она подарит мне наследников. Это моя королевская обязанность. Род аль-Рамисов насчитывает тысячу лет. У меня должны быть собственные дети. И они у меня будут. Ты удовлетворена?

Ее сердце болезненно колотилось, болью отдавая в горло.

— Да, — выдохнула она. — Именно это я и хотела услышать.

Она услышала то, что хотела. Краткая иллюзия о возвращении в юношеские годы, когда была влюблена, исчезла. Кариф больше ей не принадлежит. Женатый или холостой, он никогда по-настоящему не будет ее мужчиной.

Ночной бриз ворвался во внутренний двор, разметав ее темные волосы. В темноте она слышала жалобные крики филинов. Аромат специй и теплый воздух окутывали Жасмин. Воспоминание о его недавнем прикосновении по-прежнему горело на ее щеке.

Она слышала, как слуги зовут его, на этот раз громче. В любой момент они найдут их.

Глубоко вздохнув, Кариф шагнул к ней.

— Но мы давно стали мужем и женой, — сказал он, осторожно заправляя прядь волос ей за ухо. — И мы воспользуемся предоставленным временем. Завтра я отвезу тебя в пустыню.

Она вздрогнула от его прикосновения.

— И там ты разведешься со мной?

Он улыбнулся, и нескрываемое желание в его глазах заставило ее затрепетать.

— Доброй ночи, мое сокровище. — Наклонив голову, он поцеловал Жасмин в щеку. — До завтра.

— Да, — прошептала она, отстраняясь от него.

Когда слуги нашли Карифа, восторженно восклицая, что его брат Тахир наконец-то нашелся, она поспешила в свою крошечную комнату. Но, даже рухнув на кровать, она по-прежнему ощущала присутствие Карифа, все еще чувствовала вкус его губ…